Все записи
18:15  /  13.12.19

562просмотра

Человек красит место жительства: 8 способов переехать в другую страну и прославить ее

+T -
Поделиться:

Европейские эмигранты на пароходе в Нью-Йоркской бухте, 1915

18 декабря отмечается Международный день мигранта, учрежденный Организацией Объединенных Наций в 2000 году — до того, как антиэмигрантская риторика стала новым мейнстримом, а первые лица государств заговорили о строительстве стен на границах. Weekend вспоминает неплохой праздник и рассказывает о людях, которые по разным причинам решили жить не там, где родились, и без которых у России не было бы «Лебединого озера», у Англии первого «Оскара», у Франции современной поэзии, у Швейцарии молочного шоколада, а у США — статуи Свободы.

Джозеф Пулитцер

 

в 17 лет эмигрировал в США

создал современную американскую журналистику, собрал деньги на строительство статуи Свободы

Сын зажиточного торговца зерном Йозеф Пулитцер получил прекрасное образование в частных школах Будапешта, однако, когда после смерти его отца семья осталась без денег, не смог найти работу на родине и в 1864 году решил завербоваться в иностранную армию. Худощавого, с плохим зрением и вообще неважным здоровьем 17-летнего юношу отказались брать в свои ряды все — от французского Иностранного легиона до Британской армии в Индии. Пулитцер уже собирался осесть где-нибудь в Германии и устроиться на первую попавшуюся работу, когда случайно встретил американского военного — США находились в состоянии гражданской войны и стране требовались любые бойцы, поэтому Пулитцера с радостью зачислили в немецкий полк, воевавший на стороне Союза северных штатов. Конец войны застал его в Сент-Луисе через восемь месяцев после прибытия в Америку: заговорить по-английски он не успел, жил на улице и соглашался на любую работу — хоть копать уголь, хоть хоронить умерших от холеры. Зато все свободное время Пулитцер проводил в местной библиотеке, где учил язык и где случайно познакомился с редакторами эмигрантской немецкоязычной газеты Westliche Post, которые и предложили ему первую полноценную работу. За пять лет Пулитцер от простого корреспондента дослужился сначала до главного редактора, а затем и до совладельца газеты. В борьбе за повышение тиражей Пулитцер первым в США придумал публиковать городские сплетни и истории об убийствах и катастрофах — сенсационный тон таких заметок пришелся читателям по вкусу, и в 1883 году Пулитцер, владевший уже несколькими газетами в Сент-Луисе, решил расширить свою медиаимперию и купил разорившуюся нью-йоркскую газету New York World.

 

Уильям Роджерс. Шарж на Джозефа Пулитцера в Harper's Weekly, 1901

 

С этой покупки принято отсчитывать появление современной американской журналистики: именно в New York World Пулитцер первым в США стал публиковать заметки о спорте и женской моде, репортажи с места событий, расследования с продолжениями. Пулитцер заставлял журналистов ложиться в психбольницы, повторять путь Филеаса Фогга из «Вокруг света за 80 дней», выискивать налоговые декларации нью-йоркских коррупционеров и писать фейковые новости о том, как испанские пограничники на Кубе заставляют американок раздеваться догола. К середине 1880-х Пулитцер, женившись на американке и получив американское гражданство, чувствовал себя в Америке как дома — настолько, что мог позволить себе обвинить в отсутствии патриотизма коренных американцев из правительства Нью-Йорка. В 1885 году, когда власти штата отказалось платить за постамент для статуи Свободы и ее уже собирались отправить обратно во Францию, Пулитцер организовал через New York World краудфандинговую кампанию, призвав «американский народ не ждать милости богачей и самим заплатить за статую, которая станет символом американской демократии». Необходимые $100 тыс. были собраны, а имена всех 125 тысяч жертвователей — напечатаны в New York World. О своем эмигрантском прошлом Пулитцер никогда не забывал: чтобы привлечь только приехавших в страну и еще не выучивших английский читателей, Пулитцер начал публиковать в New York World комиксы — да еще и цветные — о жизни эмигрантов в нью-йоркских трущобах. Именно эти комиксы обеспечили New York World рекордные тиражи, а самому Пулитцеру — статус самого успешного медиамагната в стране. Кстати, по имени одного из героев пулитцеровских комиксов — Желтого малыша — сначала читатели-эмигранты, а потом и все остальные стали называть New York World «желтой» газетой.

То, как Джозеф Пулитцер переделал New York World,— настоящее чудо. Он совершил революцию в американской журналистике

Георг Фридрих Гендель

в 25 лет эмигрировал в Англию

сочинил музыку для коронаций британских монархов. стал родоначальником жанра английской оратории

Родившийся в 1685 году в саксонском Галле Георг Фридрих Гендель был сыном придворного врача, который ненавидел музыку и планировал, что сын пойдет по его стопам. Играть на клавесине мальчик тайком научился сам, а когда его игру услышал герцог Иоганн Адольф I, которому служил Гендель-старший, то велел отдать Георга Фридриха учиться к органисту. В 1703-м 18-летний Гендель убежал из дома, и его семилетнее путешествие по Европе оказалось поразительно плодотворным: он писал оперы для Медичи, духовную музыку для римских кардиналов, играл на клавесине в оркестре Гамбургской оперы, пока не стал капельмейстером на службе у ганноверского курфюрста Георга, будущего короля Великобритании. Тогда-то он и задумался о том, чтобы перебраться в Лондон. На карьеру успешного композитора в Европе Гендель не рассчитывал: в Италии чуть ли не в каждом крупном городе была своя оперная школа и конкуренция была слишком высока, в родной Германии, напротив, музыкальная жизнь казалась ему слишком провинциальной. Лондон же в это время становился финансовым центром мира, где было все, кроме собственного великого композитора. Этим композитором и стал Гендель.

Британская публика, до этого почти не знавшая барочных оперных страстей, была в восторге уже от первой написанной Генделем в Англии оперы — «Ринальдо». Как и все оперы того времени, она исполнялась на итальянском языке, что в тот момент британцев совершенно не смущало. Поэтому Гендель продолжил сочинять оперы о жизни богов, чем заработал немалое состояние. Кроме того, он сочинял музыку для победных торжеств, вечеринок, свадеб и похорон королевской семьи, за что Генрих I назначил ему пенсию. К 1727 году, прожив в Англии 15 лет, Гендель стал самым богатым композитором страны, если не Европы, и главной звездой популярной музыки. Тогда же он стал британским подданным и тут же — иностранцам это запрещалось — сочинил антем «Садок-священник» по случаю коронации нового короля Георга II. Эту музыку до сих пор играют на коронациях британских монархов.

Эдуард Хамман. «Георг Фридрих Гендель и король Георг I во время прогулки по Темзе 17 июля 1717 года», XIX век

Несмотря на официальное признание его заслуг, росло недовольство Генделем среди театральной публики. Теперь зрители требовали актуальных сюжетов, возмущались, что немец оккупировал британскую сцену, да еще и выписывает итальянских певцов за баснословные гонорары — как будто в Лондоне нет своих. Один английский критик тогда писал: «Смотря на наш театральный репертуар, через 300 лет потомки будут думать, что в Лондоне все говорили на итальянском». Новым лондонским хитом стала «Опера нищих» — пародия на Генделя, где вместо итальянских богов и героев фигурировали бандиты и бедняки — и пели, разумеется, по-английски. Генделю пришлось закрыть свою театральную компанию, но взамен он придумал опробовать на британской публике новый музыкальный жанр. Как и опера, оратория — крупное музыкально-драматическое произведение для хора, певцов и оркестра, но, в отличие от нее, не требовала перемен костюмов и декораций и потому была значительно дешевле в производстве. Отдавая дань новой патриотической моде, Гендель стал сочинять оратории на основе английских либретто. Уже на премьере первой — «Праздник Александра» — в феврале 1736 года в Ковент-Гардене было не пробиться, поэтому на следующую премьеру — «Мессии» — мужчин попросили приходить без шпаг, а женщин — в платьях без кринолинов, чтобы могли уместиться все желающие. Ораторию «Мессия» Гендель начал играть на благотворительных концертах для детской больницы, чем заложил традицию таких выступлений, а в своем завещании дал право руководству больницы и дальше исполнять ее. Спустя 100 лет другой немецкий композитор, Рихард Вагнер, приехав в Лондон, был поражен, что во время исполнения «Мессии» британцы встают — как будто это их национальный гимн.

Гендель родился не в Англии, это правда, однако сложно представить более «английского» композитора, да и просто человека, который сочетал бы в себе столько черт настоящего англичанина — Сэмюел Батлер, английский писатель и переводчик

Анри Нестле

в 20 лет эмигрировал в Швейцарию

изобрел детскую молочную смесь и молочный шоколад,основал крупнейшую швейцарскую компанию

Еще подростком во Франкфурте Генрих Нестль попал подмастерьем к аптекарю, где научился ставить химические опыты. В университетах фармацевтику тогда еще не преподавали, поэтому для обожавшего свое дело Нестля возможность путешествовать была жизненно важной: только поработав у нескольких профессионалов в разных странах, можно было получить системное образование. В 1830-х эта возможность оказалась под угрозой: тогда власти Германского союза боялись революции и запрещали печатать оппозиционную прессу и оппозиционных писателей вроде Генриха Гейне, вводили наказание за несанкционированные митинги, устанавливали слежку и — главное для Нестля — запрещали выезд из городов подозреваемым в революционной деятельности. Нестль посещал подпольные собрания оппозиционеров и, хотя и не играл серьезной роли в движении, боялся, что против него начнется расследование. Видевший, как его знакомых арестовывают только за подписание петиций в защиту свободы слова, Нестль решил не рисковать и уехал из Франкфурта в Швейцарию — вместе с другими соотечественниками, спасавшимися от политических репрессий.

Реклама Nestle, около 1898

Объездив несколько кантонов и поучившись химии у нескольких фармацевтов, Нестль остановился во франкоязычном Веве. Вид на жительство в Швейцарии тогда давали любому приезжему — с условием не открывать собственный бизнес. Лишиться вида на жительство было так же легко, как получить,— достаточно жалобы местного жителя (а недовольных наплывом мигрантов было полно), и многих немцев депортировали в другие кантоны. Чтоб не привлекать лишнего внимания, Нестль поменял имя на французское Анри Нестле, сдал специальный экзамен на знание химии, дававший официальное разрешение на проведение химических опытов, и заручился поддержкой главного фармацевта города Марка Николье. Николье, который сам когда-то учился в Германии, взял Нестле себе в помощники и не только расхвалил его всем своим клиентам, но и помог ему в 1839 году открыть собственную химическую лабораторию, взяв на себя сделку по покупке. Рынок лекарств в Веве был переполнен, поэтому Нестле решил делать такие продукты, которых не делал никто. Так в Веве появились лимонад, минеральная вода, сжиженный газ для ламп, искусственные удобрения и даже цемент. Особенным спросом, впрочем, необычные товары Нестле не пользовались — чаще всего это было связано с тем, что у него мгновенно появлялся конкурент-швейцарец, которому — несмотря на поручительство Марка Николье — местные жители отдавали предпочтение. Так продолжалось, пока Нестле не придумал свою «Молочную муку». Идею заняться детским питанием ему подсказала жена: хотя у самой Клементины Нестле детей не было, она знала, что покупательницы точно найдутся. В то время высокая младенческая смертность объяснялась не в последнюю очередь недостатком питания: женщины — особенно эмигрантки — все чаще устраивались работницами на фабрики и не могли вовремя кормить детей. Все существовавшие альтернативы вроде коровьего молока или разбавленной в воде муки никуда не годились. Точнее, не годились, пока Нестле их не смешал. С помощью специальной вакуумной машины он получил из молока сухой экстракт, к которому добавил сахар, сухари и регулятор кислотности, и измельчил все полученное в порошок. На этапе испытаний Нестле дал смесь новорожденному при смерти, который не мог пить грудного молока,— и ребенок выздоровел. Новость облетела все Женевское озеро: акушерки, матери и няньки заваливали Нестле заказами, несмотря на то, что одна упаковка его смеси стоила как десять литров коровьего молока. Нестле даже не стал особенно вкладываться в рекламу, рассудив, что «матери сами сделают всю рекламу», и оказался прав: за пять лет Нестле увеличил производство с 9 до 670 тысяч банок в год — причем немалая часть их отправлялась в его родную Германию. На детской смеси, впрочем, Нестле не остановился: вместе с соседом, производившим шоколад, он смешал измельченные какао-бобы с молочной мукой и получил первый в мире молочный шоколад, который впоследствии стал чуть ли не главным продуктом компании Nestle. Расширению компании до главного производителя продуктов питания в мире, кстати, способствовали другие эмигранты: уже после смерти Анри Нестле Nestle объединилась с компанией двух живших в Швейцарии американцев, которые начинали с производства сгущенного молока, и с швейцарским итальянцем Юлиусом Магги, придумавшим бульонные кубики.

Благодаря чистейшему швейцарскому молоку, древнейшему и самому надежному заменителю грудного молока, детские смеси Nestle уже 30 лет остаются лучшими в мире — Реклама Nestle’s Kindermehl

Читайте далее в материале "Коммерсантъ"