Все записи
16:36  /  18.12.19

1050просмотров

Ален Делон — о кино, женщинах и ролях, которые никто не хотел играть

+T -
Поделиться:

В этом году актеру Алену Делону вручили «каннскую ветвь» за заслуги в кино. «Огонек» поговорил с легендарным актером.

Еще два года назад Ален Делон объявил о завершении своей карьеры в кино. Напомним: он снялся в более чем ста фильмах и телесериалах, выступил продюсером в трех десятках картин. А во время последнего Каннского кинофестиваля организаторы решили вручить ему «Почетную Золотую пальмовую ветвь» за заслуги в кино. Решение фестиваля восприняли неоднозначно: его осуждали в прессе, 25 тысяч человек подписали петицию против приглашения актера на кинофестиваль. Причина — в одном из своих интервью Делон признал, что поднимал руку на жену. Он не стесняется в выражениях по поводу однополых браков. Не секрет и то, что актера не раз критиковали за поддержку радикальных политиков.

Тем не менее фестиваль торжественно чествовал легенду французского кинематографа: речь, организаторы подчеркивают, о премии за профессиональное мастерство. Что касается самого «Ледяного ангела», так прозвали актера после роли в фильме Жана-Пьера Мельвиля «Самурай», то он на церемонии вручения почетной «каннской ветви» рыдал как ребенок. Принял ее 83-летний Ален Делон из рук своей 28-летней дочери Анушки. С этой коллизии мы и начали разговор.

— Как вы относитесь к людям, которые протестовали против вашего приезда на фестиваль, против вручения вам почетной награды? Их ведь немало…

Признаю, у меня всегда был непростой характер. Я рос без матери, взбалмошным ребенком, потом оказался трудным подростком. Меня шесть раз выгоняли из начальной школы. Потом я добровольно отправился в армию. И даже там из трех лет службы одиннадцать месяцев провел под арестом — драил полы и занимался погрузкой риса. Меня часто недолюбливали. Я ведь всегда говорю вслух то, о чем другие предпочитают помалкивать. Но с вручением каннской награды ситуация была несколько иная. За пару месяцев до этого мне позвонил Тьерри Фремо (директор Каннского кинофестиваля.— «О») и сообщил, что кинофестиваль собирается меня чествовать. Тогда я ему сказал, что чествовать нужно не меня, а моих режиссеров; но поговорив еще немного об этом, мы пришли к выводу, что из моих режиссеров почти никого уже не осталось в живых. Поэтому награду нужно принять мне. Так я согласился.

— За свою карьеру вы снялись в более чем восьмидесяти художественных фильмах. Однако ни один из них не был снят женщиной-режиссером. Это было вашим сознательным выбором?

В логике я не силен, живу эмоциями. Сегодня могу вам сказать: я сожалею, что не снимался у женщин-режиссеров. На то не было особенных причин. Это также не было сознательным выбором. Прямо скажу: я обожаю женщин — почему бы мне у них не сниматься?

Так и сказал в одном из интервью: если бы мне хотелось еще что-нибудь пожелать перед завершением карьеры, так это сыграть в картине, которую снимает женщина-режиссер. Но после того, как интервью напечатали, никто из них меня в свою картину не пригласил… Может, они опасались моего буйного нрава. Не знаю. Мне сложно комментировать разговоры о роли женщин в киноиндустрии и о том, как им тяжело в мужском обществе. Помню, что когда я был молод и хорош собой, то не раз сам оказывался жертвой сексуальных домогательств, причем не только со стороны мужчин, но и женщин. Некоторые преследовали меня очень долго. Но я никогда не делал из этого всеобщей проблемы, не вызывал полицию, не подавал иски. И даже сегодня думаю, что поступал правильно.

Эти проявления повышенного внимания можно считать побочными эффектами нашей профессии.

Если я не снимался у женщин, возможно, мне не подходили сценарии или режиссеры не отвечали моим требованиям. В любом случае сегодняшнее кино мне совершенно неинтересно. В нем мало осталось интересных тем или ярких авторов.

Для того чтобы я согласился сниматься у того или иного режиссера, он должен, на мой взгляд, обладать тремя качествами. Первое — режиссер должен представлять себе все сцены фильма задолго до съемок. Второе — он должен уметь управлять актерами. Все эти разговоры о том, что «актеру нужно дать возможность самовыразиться», я считаю более чем странными. Слышал, что современные режиссеры просто включают камеру и молча наблюдают за актером. Зачем вообще тогда нужны режиссеры?.. Ерунда какая-то! Режиссер должен выделяться на съемках, уметь приводить все в движение и также — останавливать. Наконец, третье качество, которое я ценю в режиссере: он или она должны заново создавать фильм в монтажной. У большинства современных режиссеров есть тот или другой талант. Но никогда не все три сразу. Мне же повезло, в свое время довелось поработать с настоящими творцами.

— Такими, например, как Лукино Висконти? Как началось ваше сотрудничество?

Лукино заметил меня в картине «На ярком солнце», ему понравилась моя игра, и он захотел со мной встретиться, чтобы обсудить новый фильм. В тот момент он работал над театральной постановкой в Лондоне. Я появился в театре, а он мне с ходу заявляет: «Ты и есть настоящий Рокко. Никто не сможет сыграть его лучше тебя. Итак, мы приступаем к съемкам, конечно, если ты не откажешься». Многие считали Висконти чрезмерно требовательным, но я назвал бы его дисциплинированным. Именно таким должен быть режиссер, за которым пойдут актеры. Висконти умел руководить, направлять, говоря актерам с абсолютной точностью, чего он от них ожидает. Однако это не значило, что я с Лукино всегда держал язык за зубами. Если мне вдруг приспичило высказать свое мнение, я всегда это делал.

Я вообще никогда не умел держать язык за зубами. Когда меня пригласили в картину «На ярком солнце» (1960, фильм Рене Клемана, первая экранизация романа Патриции Хайсмит «Талантливый мистер Рипли».— «О»), я был не очень известным актером. Помню, на одной встрече сидели два продюсера и режиссер, когда я объявил, что собираюсь сыграть главного героя, Тома Рипли, и только его. Один из продюсеров удивленно посмотрел на меня и сказал: «Да ты же — никто, ты еще ничего существенного не сделал в своей карьере. Куда ты лезешь!» Но меня мало волновало его мнение, и я ответил: «Может быть, я ничего существенного не сделал, но играть я буду только Рипли или вообще в этом фильме сниматься не буду». Неожиданно вступил режиссер, сказав: «Давай послушаем этого малыша. Мне кажется, он прав». Он посчитал аргументы «малыша» убедительными. Фильм оказался таким успешным, что обо мне узнали даже в Японии. Много лет спустя Мельвиль предложит мне сыграть в его картине «Самурай», заявив, что, если я не соглашусь на роль, фильма не будет. Но самый важный урок в моей карьере мне преподал именно Рене Клеман. Он разъяснил мне вещи, которые остались со мной всю мою карьеру. У меня был небольшой комплекс — я ведь не заканчивал актерскую школу и был самоучкой. То, что сказал мне Рене, изменило всю мою жизнь. Когда мы начали снимать «На ярком солнце», он вошел в мою гримерную и обратился ко мне: «Забудь об игре. Чтобы стать хорошим актером, тебе не нужно играть. Просто говори так, как ты всегда говоришь, смотри так, как сейчас смотришь на меня, и слушай, как слушаешь меня. Будь собой, Ален, будь Аленом Делоном».

Продолжение читайте в материале "Коммерсантъ"