Все записи
14:25  /  28.01.20

234просмотра

Запад как добыча

+T -
Поделиться:

Почему в Германии так уютно преступному интернационалу?При обысках в этнических кварталах берлинская полиция больше не церемонится. В данном случае под подозрение попала мечеть

Январские обыски в квартирах чеченцев, не первый год живущих в Германии, да еще с привлечением сил спецназа в 180 штыков, впечатление произвели, но результатов не дали. То же, в принципе, можно сказать и о полицейском докладе, где впервые заявлено о «рабочих» контактах преступных кланов, укоренившихся в ФРГ с 1960–1970-х, с новыми иммигрантами. «Огонек» присмотрелся к этому криминальному интернационалу и попытался понять, почему ему так уютно в Германии.

Череда обысков 14 января 2020-го впечатлила не только внезапностью, но и размахом: они прошли в трех районах Берлина и плюс к тому еще в трех федеральных землях (Бранденбург, Тюрингия и Северный Рейн — Вестфалия). Столичная газета «Тагесшпигель» по горячим следам даже назвала эту акцию «облавой на чеченцев из исламистской среды». Но прокуратура притушила эмоции: конфискованы наличные деньги, рубящее и колющее оружие, носители информации, проверка проводится. Прямой же опасности совершения преступлений, «согласно имеющейся на данный момент информации, нет».

Предупредительный выстрел

Так что это было? По сведениям, попавшим в прессу, резкие меры объясняются тем, что одно из лиц, у которого провели обыски, «засекли» за неумеренной видеосъемкой Новой синагоги в берлинском районе Митте из окна автомобиля на телефон. По номерам вычислили владельца машины, установили контроль и из его разговоров сделали вывод, что чеченцы хотят ее взорвать. Никаких конкретных данных о подготовке теракта, судя по всему, не было, но дабы показать, что все под контролем, был проведен полицейский рейд (привлечение спецназа объясняется тем, что подозреваемые могли иметь боевые навыки). Стоит отметить: немецкая полиция и спецслужбы практикуют такие меры в отношении исламистов, не только чеченцев, достаточно часто.

Не заставила себя ждать реакция правозащитников. Через газету «Ди Вельт» председатель Германо-Кавказского общества Эккехард Маас адресовал начальнику криминальной полиции Берлина ряд претензий, суть которых в том, что акция была не правоохранительной, а «пропагандистской». С этой целью, мол, наручники надевали под фотокамеры; никакого режущего и колющего оружия в протоколах изъятия не отражено; да и сама видеозапись, где зафиксированы подходы к синагоге, сделана с целью показать друзьям виды Берлина… В общем, продемонстрированное усердие «наводит на мысль о пиаре нового отдела полиции по борьбе с исламизмом» и «крайне негативно влияет на доверие беженцев к нашему государству», а ведь такое доверие — «предпосылка для их интеграции, в которой мы должны быть заинтересованы».

Очень похоже, что полиции еще достанется, хотя проблемы с «доверием», мягко говоря, обоюдные. Конфликтов с участием иммигрантов в последние годы в ФРГ было столько, что они не оставляют больше равнодушным ни общество, ни профессионалов. Мало того: полиция стала корректировать тактику после того, как следствие по делу тунисца Аниса Амри (это он в 2016-м грузовиком раскурочил рождественскую ярмарку в Берлине, погибли 11, пострадали 50 человек; сам Амри был убит через несколько дней) стало выводить на тех, кто связан с бойней в Париже (2015 год — погибли 130, ранены 350) и Брюсселе (2016-й — погибли 32, пострадали 250). Эксперты комментируют: силы охраны порядка церемонятся меньше. Тех, кто попал в поле подозрения, задерживают и обыскивают: пусть не всем после предъявляются обвинения, но что будет в случае противоправных, а тем более террористических действий, дают ясно понять.

Не здесь ли объяснение нынешней волны обысков? Те, кто давал отмашку, не могли не держать в голове, что по делу «рождественского убийцы» из Туниса был арестован и некий Магомед-Али С, то ли чеченец, то ли дагестанец 1987 года рождения (въехал в ФРГ из РФ в 2011-м по прошению о предоставлении убежища, ему было отказано, но остался по состоянию здоровья). Не секрет для профессионалов и то, что фанатики, подготовившие теракты во Франции и Бельгии, держали на мушке и ФРГ, а спугнули их профилактические действия немецкой полиции.

При чем тут, скажете вы, выходцы с Кавказа? Ответ есть: немецкие эксперты считают, что радикализация чеченцев, в основном молодежи, происходит чаще всего уже после выезда на Запад, под влиянием арабских проповедников. При этом чеченцы начинают играть даже более активную роль, чем единоверцы из других диаспор. Этой активностью — в контактах и в поведении — чеченцы, проживающие в Германии, и привлекают внимание полиции.

Но и это не все. В конце 2019 года берлинская уголовная полиция в отчете об оргпреступности в столице пролила свет и на то, как устроена не джихадистская, а криминальная интеграция.

Впервые было сообщено, что арабские кланы (старая иммиграция в ФРГ) установили «рабочие» контакты с чеченцами. И нанимают их в случаях, когда нужно запугать или продемонстрировать особую жесткость, скажем, для вымогательства.

В том же отчете напоминается: в 2016 году чеченцы доминировали в группе байкеров Guerilla Nation, распавшейся после громкого убийства одного из членов группы (см. «Огонек», №1 за 2018 год). Сообщается и об арабском клане Аль Зайн, использовавшем чеченцев при попытках вымогать деньги у популярного среди молодежи рэпера Capital Bra. Арабы, как предполагается, обратились к чеченцам, поскольку те, как и Capital Bra (настоящее имя — Владислав Баловацкий), выходцы с «постсоветского пространства».

В отчете берлинской полиции выходцы из Чечни названы наиболее опасной частью «русско-евразийского» преступного подполья (речь о выходцах с территории бывшего СССР). Их группировки, по оценкам берлинской полиции, мало чем отличаются от ливанских кланов (старожилов криминального мира ФРГ) — та же сплоченность, то же неприятие власти, то же нежелание интегрироваться и готовность к эскалации. Не у всех (общую численность этой диаспоры в ФРГ оценивают примерно в 40 тысяч), но у многих ее членов есть, по мнению полиции и спецслужб, и серьезный боевой опыт. Аналитики уже осторожно задаются вопросом, как это может изменить и весь рынок этнической преступности, который в Германии в принципе поделен.

Тут чтобы понять, о чем речь и насколько вопрос серьезен, нужно сменить угол зрения и объяснить, как все устроено на настоящий момент. На кону ведь не только деньги и криминал, но и сам по себе социальный уклад — потому что как старые, так и новые беженцы принесли в Германию и утверждают в ней иной, часто весьма агрессивный образ жизни, который немецкому обществу все трудней переваривать.

Домкрат и золото

В конце ноября 2019-го суд в Эрлангене (Бавария) приговорил 22-летнего Виссама Реммо к двум с половиной годам тюрьмы за совершенную годом раньше кражу гидравлического домкрата. Стоимость похищенного не превышала нескольких тысяч евро, но дело вызвало в Германии большой резонанс, поскольку на скамье подсудимых оказался один из членов печально известной арабской семьи Реммо, живущей в Берлине уже более 40 лет и состоящей примерно из 500 человек. Главное же — члены этой семьи (по сути — клана) совершили или подозреваются в совершении едва ли не всех мыслимых преступлений, а именно: убийства, ограблений со взломами и подрывами, вымогательств, а также в хранении оружия, наркоторговле, укрывательстве награбленного, контрабанде, нелегальной трудовой деятельности, отмывании денег...

Легендарным стало ограбление сберкассы в Берлине в 2014-м. Вот обстоятельства: преступники сначала совершили подкоп и обесточили здание, потом проникли в него через служебный вход, выгребли из банковских ячеек несколько миллионов евро, а на прощание… взорвали дом. При этом был ранен один из похитителей — по его ДНК полиция и установила, что это один из Реммо. Его вычислили и посадили. Деньги, однако, найдены не были, а брат арестованного, живший на соцпомощь, вдруг стал приобретать объекты недвижимости. Средства он будто бы получал из Ливана, от родственников. Доказать, что это не так, немцы не смогли.

Теперь о домкрате, с дела о похищении которого мы начали наш рассказ. Обычно такие используют спасатели, чтобы открывать двери машин, покореженных в автокатастрофах. Но грабителям, в частности людям из клана Реммо, он нужен для взлома дверей и оконных решеток. Например, для проникновения в берлинский музей Боде в 2017-м с целью похищения уникальной золотой монеты весом 100 кг и стоимостью 3,75 млн евро (см. подробности под рубрикой Хроника). Прокуратура считает это делом рук вышеупомянутого Виссама и двух его младших братьев — школьников, уже попадавшихся на кражах одежды и продуктов.

В краже монеты их заподозрили летом 2017-го, тогда же и задержали, но из соображений гуманизма выпустили. Суд начался в январе 2019-го и тянется до сих пор, поскольку улики против них только косвенные. Нетрудно сообразить, что Виссам Реммо украл домкрат и был осужден за это... в перерывах между судебными заседаниями по его делу в Берлине. Но, возможно, все еще интереснее.

В разгар берлинского суда и буквально накануне оглашения приговора в Эрлангене — 25 ноября 2019 года — в Дрездене произошло потрясшее всех ограбление музея «Зеленые своды» (см. ниже). По замыслу, дерзости и технике оно напомнило и похищение монеты из музея Боде, и ограбление сберкассы, и ряд других дел клана Реммо. А в середине декабря, узнав об украденном домкрате, эксперты предположили, что он же был применен и для проникновения в сокровищницу саксонских курфюрстов. Причем нельзя исключать и возможность личного участия Виссама Реммо в этом ограблении: он ведь все время был на свободе.

Продолжение читайте в материале "КоммерсантЪ"