Все записи
12:14  /  24.11.20

277просмотров

Что символизирует главный собор Министерства обороны в Кубинке

+T -
Поделиться:

«Главный храм Вооруженных Сил Российской Федерации. Общий вид»

Добраться до главного храма вооруженных сил в Кубинке непросто. Сначала надо поймать электричку до Голицыно, которая ходит раз в час. Потом найти на площади старого подмосковного поселка место, откуда отходит бесплатный автобус. Его пустили недавно, и точку знают далеко не все. «Парк "Патриот"»,— кивает сотрудница правоохранительных органов в новой форме и указывает направление. На месте уже стоит автобус «Мособлтранса» с открытыми дверями. Я пытаюсь провести по турникету карточкой, турникет молчит.

«Бесплатный проезд»,— устало говорит мужчина в зеленой форме без погон. Через двадцать минут дороги по Минскому шоссе и десять минут петляния по просторам парка «Патриот» автобус подвозит меня к остановке «Храм вооруженных сил». Этот новый храм называют «имперским» и «византийским», то и другое определения верны не совсем.

Армия как сословие

«Мозаика Богородицы в Верхнем храме»

Армия и российское государство во многом синонимы. Первое признаваемое историками государство на территории европейской России — Киевская Русь — возможно, было создано частной военной компанией, которая объединила вокруг себя других вооруженных людей, уже местных. Первые договоры Руси и Византии — договоры империи с вооруженной силой, пришедшей с севера: византийцы старались нанимать такие отряды на службу. История России в школьных учебниках — в первую очередь история армии. Главные вехи: Куликовская битва, стояние на Угре, взятие Казани и Астрахани, разгром поляков, Полтава, война 1812 года, Первая мировая война, Вторая мировая (Великая Отечественная) война, 1945 год.

Такой подход к школьной программе можно списать на попытки государства создать удобную историю, но, кажется, за этим стоит и нечто большее. Россия — страна с самыми протяженными границами в мире, она должна эти границы защищать. Без армии она существовать не может. И если в XIX веке, да и даже в середине XX века армия в целом и офицеры в частности были уважаемыми членами русского, а затем советского общества, то в конце XX века отношение к ним изменилось. В современной России армия была и остается отрицаемой частью российского общества, а в образованных кругах военная служба считается не очень почетной. Военнослужащие в российском публичном поле не присутствуют и появляются в центре общественного внимания только во время трагедий и праздников.

Между тем военные — значимая часть российского общества. Только кадровый состав российской армии — примерно 2 млн человек. Сколько с ними связано семей и родственников, мы не знаем, но думаю, что можно смело умножать минимум на два. Таким образом, прямо связано с армией почти 4% населения России. Еще несколько сотен тысяч человек в год проходит через призыв. И хотя далеко не все из этих людей отождествляют себя с вооруженными силами, военных много. Еще больше людей прошли через службу в армии или закончили военные вузы в советское время. Выходцев из армии много среди управленцев и менеджеров.

Имеют ли эти люди, которые защищали и защищают российское государство, право на свое особое место памяти? Нужно ли оно им?

 Храм как история

«Нижний храм»

Попасть в храм вооруженных сил не то чтобы очень просто. Лучше всего делать это на машине, однако подъехать прямо к храму не получится. Охранники предлагают гостям храма не идти к нему по лестнице, а обойти его. Следующие десять минут посвящены обходу галереи, которая напоминает стены земляных крепостей эпохи Ивана Грозного или северные русские монастыри. Сходство усиливается из-за искусственной речки, а также из-за камер, которые смотрят на посетителей с высоты. Идущие к храму люди опасливо спрашивают дорогу. После обхода храма справа (противосолонь, по маршруту крестного хода, установленному патриархом Никоном) посетитель оказывается на площади перед храмом. Уже здесь видно, что ничего особо византийского в нем нет.«Крещение Владимира. Мозаика Нижнего храма»

Создатели храма вдохновлялись петербургской архитектурой ХIХ века. При этом храм вооруженных сил расположен на площадке, которая по стилю больше всего похожа на московский парк Победы. Это неудивительно: и храм, и парк строились к годовщине окончания Второй мировой войны. Однако если в парке Победы перед нами «модерное» и не совсем христианское торжество, то в Кубинке речь идет именно о христианской памяти. В центре стоит храм о четырех главках и колокольня, в землю рядом с храмом закопаны капсулы с землей из захоронений воинов, а в галерее-стене вокруг храма можно посмотреть мультимедийную экспозицию, посвященную войне.Участники боевых действий. Мозаика Верхнего храма»

Все это не совсем традиционное окружение для православного собора. Но создатели собора в Кубинке осознанно дистанцируются от предыдущих веков и пытаются на новом месте создать нечто новое и свое.

Нижний храм св. Владимира начинается с того самого закладного камня, в установке которого принимали участие патриарх Кирилл и президент Путин, и продолжается лестницами, которые ведут вниз. По обеим сторонам лестницы расположена мозаика, на которой изображены анонимные святые, конные и пешие, которые следуют из одного города в другой. Над процессией святых воинов изображены ангелы, которые несут им мученические венцы. Над ними изображен ангел на коне, напротив него, тоже на коне,— святой с крестом. Именно архангел Михаил, Грозных сил воевода, позволяет определить прототип мозаики, ту самую икону «Благословенно воинство Небесного Царя». Эта икона была заказана Иваном Грозным после взятия Казани и изображает православное воинство, которое следует из града земного в град небесный. Схожие мотивы встречаются в росписях храмов Румынии и Греции.

Далее посетитель храма попадает в нартекс с раздевалкой, откуда уже может попасть в основной объем. Расположенное под землей помещение напоминает скорее крипту или вытянутую в длину домовую церковь. Свет приглушен и исходит не от окон, а от ярких светильников, обращенных к потолку. Лучи светильников отражаются в мозаиках и падают на покрытые эмалью колонны. Цветовая и световая композиция храма не похожа на традиционные византийские образцы и больше напоминает витражи Империума из вселенной «Вархаммер 40 000». Расположенные на столбах и стенах христограммы оригинальной формы усиливают ощущение нереальности происходящего. Однако нижний храм остается храмом: в нем можно молиться и находиться достаточно долго.Святые воины. Мозаика на спуске в Нижний храм»

Слева и справа от основного нефа размещены мозаики, изображающие Иоанна Предтечу, крестящего израильтян в Иордане, и крещение князя Владимира в Херсонесе. Прототип этих мозаик стоит искать не в Москве, а в Киеве, где в соборе в честь св. Владимира располагаются фрески Виктора Васнецова, в том числе «Крещение Владимира». Сцены крещения Владимира и крещения Иисуса в Иордане присутствуют в работе Васнецова, который в подготовительном картоне использовал именно это сочетание образов. Васнецовские аллюзии позволяют создателям храма провести линию пространственную (из Киева в Москву) и временную (от эпохи Ивана Грозного к эпохе Российской Империи), а от нее — к современности. Более того, нижний храм с его византийскими мотивами и ориентацией на легендарное прошлое становится опорой для верхнего.

С верой за родину

Верхний храм — это попытка написать православную историю военных государства Российского. И если в нижнем храме мозаики и христограммы намекали на Византию, то верхний храм с его арками и стеклянными плафонами напоминает о модерне империи Романовых. Мозаики верхнего храма рассказывают историю борьбы страны с врагами — от благословения Дмитрия Донского до падения Берлина. Перед нами выстраивается единая священная история о взаимодействии армии и Бога. И если памятники парка Победы массовые и анонимные, то солдаты на мозаиках собора в Кубинке уже более индивидуализированы. Перед нами попытка рассказать о верующих людях, которые сражались за Россию. У них есть небесные покровители: на вратах собора выстроились в строй вооруженные русские воинские святые, обозначенные по именам на нимбах.

Вместе с рядами индивидуальных святых в храме появляется и мотив цены победы. Отдельные мозаики собора затрагивают тему пусть и героических, но поражений, например Крымской войны (которую Россия проиграла), и героической обороны Порт-Артура (образ Богоматери, связанной с этим городом, находится справа от входа верхнего храма).

Мотив признания потерь и роста внимания к отдельным погибшим в государственной политике памяти относительно новый. Он проявился отчетливо в этом году, после открытия Ржевского мемориала на Рижском шоссе. Этот памятник, с одной стороны, наследует советские традиции монументальности, а с другой — содержит видимое перечисление имен отдельных погибших, что главным советским памятникам несвойственно. Однако, эта индивидуализация потерь в Храме Вооруженных Сил не доведена до конца.

Отдельных имен павших в храме вооруженных сил нет — информация о них вынесена в галерею вокруг храма, а в самом храме главное все-таки — коллектив.

В отличие от памятника во Ржеве, храм вооруженных сил предлагает не только программу памяти, но и новое видение государства. Создание храма отражает не одно признание военных как сословия — открывается перспектива создавать другие подобные храмы, чтобы сплотить вокруг них целевые группы. В Северном Бутово, например, на бульваре Дмитрия Донского начато строительство храма для российских спортсменов. Так же как и храм в Кубинке, храм в Северном Бутово соединит в себе традиции древнего русского зодчества и модерна со спортивными залами, обещают создатели. Таким образом, перед нами — новый идеал российского общества как собрания сословий, связанных верой к Богу и уважением к лидеру.

Корпоративное (или, точнее, корпоративистское) государство — не российское изобретение. О его формировании говорили в XX веке в Центральной и Южной Европе, в Италии, Испании и особенно в Португалии доктора Салазара. Именно на эти государства как на возможный образец смотрели в середине 1990-х годов некоторые православные интеллектуалы, включая покойного протоиерея Всеволода Чаплина. Именно эти — католические, а не протестантские образцы, как кажется, вдохновляли и создателей собора. Не хватает только табличек отдельных воинских частей.

Появление табличек предсказывает мозаичное панно слева от главного входа. На мозаике под изображением креста и двух коленопреклоненных ангелов изображены солдаты в униформе второй половины XX века. На мозаике перечислены конфликты и операции, в которых принимали участие советские солдаты вне мировых войн. В списке упомянуты операции в Югославии, Нагорном Карабахе, а также конфликты в Чечне. Заканчивается список Крымом, после которого оставлена пустая строка. Именно это — ожидание будущей войны — представляет конкретную программу для России, которую создатели и строители, осознанно или нет, вкладывают в собор. Россия принимала участие в войнах в прошлом и будет принимать участие в войнах в будущем.

 Храм или музей

«Святой Георгий. Мозаика Верхнего храма»

После выхода из храма у посетителя остается впечатление двойственности и недосказанности. Это храм славы или храм памяти? Если храм памяти, то почему в нем нет поименных списков погибших в войну и рассказа о военных, замученных в лагерях? Почему в храме не вспоминают Гражданскую войну, в которой одни военные убивали других военных? Если это храм славы, то возможен ли вообще христианский храм, посвященный воинской славе? Создатели храма вооруженных сил попытались обойти эти вопросы вежливым молчанием. В итоге храм замирает в промежуточном положении и, порождает еще больше вопросов. Будут ли бывшие и нынешние военные ходить в храм? Будут ли в храм специально приезжать военные? Или это больше надежды создателей и спонсоров храма?«Верхний храм в торжественный день»

Вторая проблема храма — прихожане в целом. Люди приходят в храм, но не стремятся в нем остаться, а идут дальше осматривать мультимедийную галерею или реконструкцию битвы под Москвой. В верхнем храме священники и диаконы ведут богослужение, однако прихожан, в отличие от туристов, не видно. Изредка какая-нибудь женщина останавливается поставить свечку, а затем крестится и уходит. Посетители предпочитают фотографироваться на память в главном нефе, рассматривать отдельные детали и идти дальше. Это похоже на отношение к музею, к памятнику культуры, но не к действующей церкви.

«Верхний храм. Монтаж мозаики»

Сможет ли расположенный вдали от населенных пунктов храм стать настоящим местом памяти, сказать трудно. С одной стороны, сложная символика храма и глубокая, непривычная наполненность смыслами вызывают уважение. Это не «храм шаговой доступности», а скорее новый и значимый памятник эпохи. С другой стороны — будущее храма неочевидно. Станет ли он настоящим храмом, как стал им Морской собор в Кронштадте, или останется музейным артефактом? Я думаю, некоторая надежда есть. И по дороге туда, и по дороге обратно я ехал в автобусе с несколькими людьми, которые специально сделали большой крюк, чтобы увидеть храм вооруженных сил, побыть внутри и почувствовать себя по-иному. Молились ли они внутри храма? Не знаю, но надеюсь, что молились.«Оборона Москвы. Мозаика Верхнего храма»