Мы всегда серьезно работаем над инфраструктурой «Дикой Мяты»: проводим водопровод, прокладываем дорожки и освещение вдоль них, делим кемпинг на улицы, строим инфоцентр, детские площадки, комнату матери и ребенка, кинозал, лектории, ресторанные зоны. Делаем все, чтобы каждый гость фестиваля чувствовал себя комфортно. По этой же причине у нас не продается вода по 100 рублей за бутылочку — мы раздаем ее бесплатно, никто не втюхивает кипяток, не надо платить за горячий душ. Все это очень затратно. И конечно, очень обидно строить все эти зоны комфорта, а потом через три дня разбирать обратно. 

Мне всегда нравилась схема, по которой работает один из моих любимых фестивалей — Coachella: организаторы проводят фестиваль, чистят территорию и через неделю снова зовут музыкантов и зрителей. Попробовать поработать по такой схеме мне не хватало решительности, но мысль рано или поздно так сделать все время крутилась на задворках сознания.

В этом году «Дикую Мяту» отменили за семь часов до открытия, когда фестиваль был полностью построен. Результат — долг в 96 млн рублей. Но оказалось, что это не история краха и банкротства. Зрители, артисты, партнеры, область, да просто случайно узнавшие о нашей беде объединились, чтобы поддержать «Дикую Мяту». Это просто невероятно! Мы получили колоссальную поддержку. Наши зрители не стали сдавать билеты, и я очень благодарен им за это. По сути все билеты на «Дикую Мяту. GREEN» проданы, в продаже сейчас всего около 2000 билетов. Администрация Тульской области приняла часть долгов на себя, что позволило нам расплатиться с рабочими, которые строили сцены и шатры, проводили электричество и т.д. Музыканты один за одним стали писать нам с предложением выступить за символический гонорар в один рубль. Таким образом, за несколько недель у нас полностью сформировался лайн-ап на 2022 год. Наши партнеры и спонсоры не стали забирать деньги и штрафовать нас. Теперь у нас есть музыканты, партнеры, которые построят сцены, и практически полный sold out. Мы могли провести «Дикую Мяту» в следующем году, и финансовым результатом фестиваля стал бы ноль, что, разумеется, обрубило бы нам возможность делать следующий фестиваль, содержать команду и арендовать офис. Поэтому решение провести еще один фестиваль на уже построенной инфраструктуре на следующий уик-энд, 24-26 июня, кажется более чем органичным! Тем более, что «Дикая Мята» постоянно растет, и нам уже было мало места в рамках трех дней и пяти сцен. Так и появился фестиваль VIOLET.

VIOLET — фестиваль с акцентом на электронное звучание. Ежегодно на «Дикой мяте» мы экспериментировали: первый год это был фестиваль World music, как, кстати, и Sziget. Потом в программе появился джаз, рок-альтернатива, инди, мы стали добавлять электронную музыку, качественный хип-хоп. Зрителям понравилось. Поэтому для музыкантов, которые делают акцент на электронном звучании, мы сделали VIOLET. И теперь у нас два фестиваля: «Дикая Мята. GREEN» и VIOLET, по цветам нашего логотипа.

Запускать второй фестиваль — большой риск. Очень страшно ошибиться. Например, я отлично разбираюсь во всем, что касается классической «Дикой Мяты» и её артистов. Я знаю живую музыку от таких первопроходцев, как Башлачев, до тех, кто занимает умы в 2022 году, как «Папин Олимпос», например. Однако я не могу сказать того же о мире русской электронной музыки. То есть я за ним слежу, но не знаю всех тонких настроек, поэтому на VIOLET мы берем кураторов: не хочется подвести зрителей. Например, транс-сцену у нас будет курировать Z-Cat. Идут переговоры с еще двумя значимыми величинами русской электронной музыки, о которых я расскажу позже. 

Локдаун вернул электронную музыку в нашу жизнь. Слушая её, ты погружаешься в собственные миры, уходишь в область самопознания и поиска. За последние два года все меломаны выпали за рамки общепринятой музыкальной системы, своеобразного «центробанка» объединяющего СМИ, лейблы, фестивали и так далее. Мы теперь криптомеломаны – общаемся с музыкантом платежами через Spotify. Под электронную музыку мы думаем, гуляем, отдыхаем, засыпаем, она может быть фоном или звучать как стадионный гимн. А еще она про нереальную независимость самих артистов: Artbat, Woodju, «Механический пес» — все они прекрасно существуют, просто выкладывая музыку в сеть, и набирают миллионы прослушиваний. Собрать их слушателей — большой вызов для нас. 

Я огромный поклонник psytrance. У меня спросили: “А нафига вы пригласили на VIOLET Infected Mushroom — это же прошлый век?” Смешной снобский вопрос. Я человек возрастной, всегда говорю своим парням, что четырежды видел, как поясные сумки входили и выходили из моды. Также и транс: он будет возвращаться как чистый энергетический квант электронной музыки.

Я бы хотел посвятить VIOLET даже не электронной музыке, а русской электронной мысли. Да, там будут Orbital и Infected Mushroom, но это только гости. Мы не продаем билеты на конкретных западных хедлайнеров. 98% программы — российская музыка. Мы будем делать отдельные акценты на электронной музыке, которая связана с корневым российским восприятием действительности — это ICHI, чья музыка пронизана духом русского Севера, и OLIGARKH, который маркерно использует национальные мотивы.

Тело фестиваля – музыка, но помимо нее будут работать лектории, кинотеатр, интерактивные, спортивные и гастроплощадки. Можно будет посмотреть на арт-объекты. Мы не собираемся строить VIOLET на полшишечки!