#вместогения

Предыущее - здесь

Как хорошо возвращаться в домик ночью по тбилисским булыжным мостовым, выпив перед этим хорошего грузинского вина... от этого вина опьянение такое, что шума в голове никакого нет, зато ноги тебя сами несут, танцуют, и тебе хочется петь, но ты не знаешь грузинских песен и ты поёшь только на мотив бессмысленное та-та-та-та-та-та-та... есть же улочка целая, так и называется - Винный спуск! Там раньше было много лавочек с вином, а сейчас мало, но всё же есть! И главное развлечение местного старика с большим животом и красивой улыбкой - остановить туриста, пригласить его попробовать вино (вином в Тбилиси угощают бесплатно), посадить на стульчик, и начинается разговор. И мы сидели так. Я, он, и парень с девушкой - белорусы. И внучка старика - маленькая Нуца (ласскательная форма имени Нино, самого популярного женского в Грузии) - то обнимала деда, то вытягивала руками рот белорусской девушке в улыбку и щекотала её... Я шёл уже после ресторана, когда меня остановил этот дед, и мы потом разговаривали, он налил мне бокал вина, не пробную четвертинку, а полный бокал. И налил бы ещё, но я недолго посидел, а потом извинился и пошёл дальше своими легко танцующими ногами по булыжным мостовым...  

Вообще-то, это был день, когда у меня ничего не получилось из задуманного. Из задуманного в Казани ещё - посетить мемориальную квартиру Тициана Табидзе. Я нашёл этот дом. Обшарпанный, как многие дома в Тбилиси, Деревянная дверная ручка сломана. Остались только колечки металлические, куда вставлялась прежде деревяшка-держалка. Я просунул палец в кольцо и открыл высокую дверь. Всё здесь деревянное, и дверь, и даже ступеньки и перила лестницы. Стены - каменные. Я понимаю, что не изменились лестницы с тех пор, как поднимались по ним и Тициан, и Паоло, и Пастернак Борис, и Владимир Маяковский... Дом теперь кажется умирающим, я бы и сказал прямо: "Дом умирает!", если бы не видел, что в Тбилиси огромная часть домов просто вот так и живёт.

Я купил русскоязыччную газету "Тбилисская неделя", там статья так и называется: "Половину домов в Тбилиси пора сносить". Вот некоторые цитаты: "По словам урбанистов, в стране нет ни стратегии, ни политики расселения"; "... в некоторых местах уже началась реставрация, но речь идёт о таком количестве домов, что несколько отреставрированных домов ситуацию не исправят. Жители повреждённых домов находятся в опасности".  

В этом подъезде сейчас всего одна квартира. Я звоню в звонок. Мне - молчат. Я стою. Напротив в стене большая дыра-проём. Видно душ, верёвку, бельё... Наверно, это другая квартира, вход через другой подъезд. Я постоял. Ушёл. Вернулся часа через три. Звоню. Молчание. Пять минут жду. Звоню. "Гамарджоба", - из-за двери, из глубины комнаты ("de profundis"?).

-Вы работаете?

- Нет, у нас ремонт. 

Какой-то странный, молчаливый, обветшалый ремонт... Тициан, мне не открыли дверь твои! (там, судя по скудному интернету, директором мемориального музея-квартиры - родная внучка Тициана Табидзе). По этой лестнице раньше чуть ли не каждый день поутру весело вбегал к другу, пританцовывая, волшебный Паоло Яшвили. Вбегал и запросто начинал готовить завтрак. Паоло, Тициан и Нино, его спутница-жена - неразлучные!

По этой лестнице пришли нквдшники и арестовали Тициана. Потом его расстреляли. Потом покончил собой Паоло, которому сказали написать статью, в которой он должен был объявить Тициана врагом народа. Пастернак был влюблён в Паоло, буквально влюблён. Он сам не стесняясь говорил об этом в письмах даже третьим людям... И вот только эта лестница и деревянные перила. Стою, как дурак. Пялюсь на душ в дыре стены.

Потом уж мне повезло немножко. Достал на барахолке русский сборник стихов Тициана Табидзе. Дело это не такое лёгкое. Тициана издавали гораздо реже его двоюродного брата Галактиона.

Галактион тоже покончил собой. В психушке. Куда к нему тоже заявились особисты и попросили что-то подписать против Пастернака (это уже в 1959, когда травили Бориса Леонидыча за "нобелевку"). Галактион зашёл в кабнет главврача и выбросился из окна. До этого, в 1941 расстреляли жену Галактиона - Ольгу Окуджаву, родную тётю Булата. Но Галактион всё же - был официальным академиком. Даже в Париж на конгресс его отпустили, в 1935. Поэтому издавали его больше, чем Тициана. И предисловие к его книжке писал бравурное литературный "генерал" Николай Тихонов.

Начинал так: "Народный поэт Грузии - Галактион Табидзе. Целая эпоха новой грузинской поэзии". А теперь сравните с началом предисловия к книге Тициана Табидзе, автор этого предисловия - поэт Симон Чиковани.

"Творчеству Т. Табидзе возвращено несправедливо отнятое у него гражданское право, и оно снова занимает своё место в сокровищнице советской поэзии. Выход этой книги - как бы второе рождение поэта, проверка его творчества временем. Мы вновь испытываем волнующую радость при чтении этих стихов, и в то же время они с новой силой будят в нас заглохшую боль. Прерванная в расцвете своём жизнь поэта как бы разлита в этих стихах, и лишь эта книга и сохранившиеся в нашей памяти воспоминания помогут нам восстановить образ поэта и чаяния его души".

Это написано в 1957 году. Написано настоящим поэтом. Но и здесь, и в предисловии Николая Тихонова - обстоятельства смерти братьев Табидзе обходятся молчанием. Оба автора предисловий - сами поэты, оба - дружили и между собой и с Тицианом и Галактионом, оба в предисловиях воспоминают о своих встречах с героями своих вступительных статей. Но у Тихонова и это выходит несколько парадно, а у Чиковани - исповедально и лирично.

"Ещё в годы моего ученичества в Кутаиси я несколько раз видел Тициана Табидзе издали. В те времена он был очень юн, худощав, нежен, и имел, говоря его же словами "профиль Уайльда и голубые глаза". Он постоянно бывал со своим другом Паоло Яшвили и они были неразлучны, как "сиамские близнецы" (тоже выражение Тициана)".

И вот дальше - ещё одно место из предисловия, извините, что я так много его цитирую: "Осенью 1928 года, около двух часов ночи, я с одной моей приятельцей поднимались по Чавчавадзевской улице. В самом же начале подъёма мы догнали Тициана Табидзе, возвращавшегося домой, по-видимому, с очередного дружеского ужина. Он был в приподнятом настроении и очень обрадовался нашей встрече. В ту пору он был несколько тучноват и утерял свой прежний облик, но и тогда он был очень своеобразен и резко выделялся своей наружностью на общем фоне тогдашнего Тбилиси. Большие глаза с тяжёлыми веками казались несколько выпуклыми, и какое-то незаконченное, детское выражение сквозило на его полноватом лице. Чуть поредевшие волосы, постриженные спереди лёгкой чёлкой, спадали на высокий лоб. Чёлкой и своей характерной полнотой он напоминал образы, запечатлённые на картинах Ганса Гольбейна, и всем своим внешним обликом с первого взгляда походил на людей с полотен эпохи Ренессанса". 

И это пишется в предисловии! Много ли вы встречали тааких предисловий? Это предисловие любящего человека, поэта. И потом ещё страницы две Чиковани описывает, как Тициан читал им стихи во время этой случайной встречи. "Неукротимые чувства распирали грудь поэта, и, так как он не умел вовремя совладать с ними, дать им выход наружу, они точно грозились разорвать его грудную клетку. Стихи светились внутренним ясным светом жизни". 

И вот когда я ночью шёл в обратную сторону, то есть наверх, по Винному спуску танцующими ногами, я вспоминал об этой ночной встрече Тициана Табидзе с Симоном Чиковани... Не хватает мне в Грузии, пожалуй, одного - друга, с которым можно идти танцующими ногами, обнявшись, целуя в щёку, читая стихи, как тосты, и вместе петь это та-та-та-та-та... где ты, мой Паоло? 

Вообще, у меня не получился вчерашний день. Была закрыта музей-квартира Тициана Табидзе, был закрыт литературный музей Георгия Леонидзе. Я бродил по жаре. Посидел с торговкой гранатового сока - "тебе только за 10 лари продаю, в память о моём умершем сыне" (почему-то подозреваю, не только мне), она знает всех местных на этой улице, ругает старушку с веником, за то, что та идёт по солнечной улице. "Сядь, посиди!" (Сначала по-грузински громко выговаривает ей, а потом поворачивается ко мне: "Это я её ругаю", переводит, в общем), потом я сидел на лавочке с каким-то стариком, доктором философии, который ещё профессиональный боксёр. Дед ворчал про разные вещи и я недолго посидел. Потом я играл в шахматы с букинистом и одновременно мастером международного класса армянином Александром (прежде он играл в турнирах, встречался, например, с Найджелом Шортом, кто шахматист - знает, о ком речь).

Букинистов здесь просто пруд пруди. Просто невероятное что-то. У Александра я купил журнал "Мир Божий" за 1901 год. Вот думаю, вывезу ли? Вдруг это по ихнему - ценность? Я же ещё сдуру открыточки купил. А там - письма 1915-1916 года Вадиму Эбергарду. Погуглил. Выяснил, что в 1938 этого Эбергарда арестовывали, потом. правда, выпустили, в 1939, что было дальше - неизвестно. В годы писем - ему чуть больше 20, он офицер. Ему пишут знакомые дамы или барышни. Самый известный Эбергард - Андрей Августович, адмирал. Я полагаю, что Вадим Николаевич - его племянник. Там, например, в одном письме упоминается: "Узнала у m-m Гутан - ваш адрес". Фамилии Гутан и Эбергард связаны. Николай Гутан - командир эсминца "Дерзкий", после революции уведший его в Тунис. Мать этого Гутана - Вера Августовна, родная сестра адмирала Эбергарда. Недавняя (2016) книга про адмирала вышла за авторством А.С. Гутана. 

Вот что об адмирале Эбергарде писал небезызвестный Олесь Бузина:

"Именем адмирала Эбергарда никогда не назовут корабль или морское училище. О нем не будут рассказывать в школах. Ни в российских. Ни в украинских. Его не будут ставить в пример подрастающему поколению. И даже эта статья только рассеет на краткий миг мрак забвения вокруг его славного имени. А потом тьма истории снова сгустится. И потонут в ней густые вице-адмиральские эполеты с черными орлами. И перехваченный золотым поясом стройный стан с якорем на овальной бляхе. И сухощавое, твердое, обрамленное бородой морского волка лицо. Хотя под началом его сто лет назад на Черноморском флоте служили предки нынешних российских и украинских мальчишек. И успехов он добился куда больших, чем, скажем, горячий энтузиаст адмирал Макаров, забывший отдать приказ протралить внешний рейд в Порт-Артуре (какая оплошность, ваше превосходительство!) и подорвавшийся на мине вместе с броненосцем "Петропавловск". Но Макарова знают, а Эбергарда нет. Почему? Да разве такое имя должно быть у русского адмирала? Ушаков, Нахимов, Корнилов — вот правильные адмиральские фамилии. Типично русские. Стопроцентно славянские. С правильным окончанием на "ов". А тут какой-то подозрительный Андрей Августович Эбергард. То ли швед, то ли немец. С такой фамилией пристало бы командовать Хохзеефлотте Его Величества кайзера Вильгельма, но никак не морскими силами Черного моря императора Николая II. Потому не нашлось места в военных святцах для Эбергарда ни в сталинскую эпоху, когда стали перетряхивать дореволюционную военную славу, ни тем более сегодня. Не вписался. Как говорится, неформат".

А вот в рифму, о перепетиях очередной, всего лишь третьей после смерти книги стихов Тициана Табидзе на русском языке: "Книга была подготовлена к печати Главной редакционной коллегией по переводу и литературным взаимосвязям при Союзе писателей Грузии в конце 1980-х годов (предыдущая книга Тициана Табидзе в русских переводах выходила в 1967 году). Планировался двухтомник: стихи и проза. Но случился апрель 1989 года. Потом война 1991-1992 годов. Здание Коллегии находилось почти в центре боевых действий. Однако машинопись первого тома, которая так и осталась лежать на редакторском столе, уцелела. В начале девяностых машинописный вариант привез в Петербург составитель книги, поэт Илья Дадашидзе. Книга вышла в издательстве «Всемирное слово»".

Эбергард - немец. Не вписался. Табидзе - грузин... письма столетней давности, адресованные племяннику (?) адмирала продают на тифлисской барахолке... Жара. За сорок. Передвигаюсь тяжело. Когда дошёл до номера - было счастье. Всё же, без экскурсий - надо планировать свой день точно. Чтобы двигаться осмысленно. Я и планировал. Но к Тициану не попал. А в музей  на выставку по теме "советской оккупации Грузии" не хотелось. Вот после девяти вечера хорошо гулять. Купил у армянина Саши "Мир Божий" (хорошая штука - кавычки!).

- Вот смотри! Я - армянин! А мой друг - азербайджанец! А торгуем мы в Тбилиси! Интересно, да?

- Интересно...

 

Сегодня я много кого цитировал. Так уж получилось, такой день. Давайте процитирую вам некоторые объявления из "Тбилисской недели", они прелестны:

Продаётся:

"Пианио "Музкомбинат Тбилиси", буфет, тумбочка, газовые баллоны, большие кувшины для соленья, банки, перекладина для турника, вентилятор, пылесос "Буран", ящик для инструментов, стёкла для полок". 

- Здравствуйте, я по объявлению! Хочу купить перекладину для турника!

"Оптом книги Дарьи Донцовой (б/у) в отличном состаянии - 60 томов по 2 лари, 30 томов в твёрдом переплёте по 5 лари. Имеется Абдуллаев и Куликова. Спросить Лану".

- Донцову, 5, 13, и 23 том, пожалуйста! В твёрдом!

Услуги: 

Квалифицированная установка Windows.

Временное содержание собак и кошек. Квартирные условия, постоянный уход, 35-летний опыт.

Педагог с большим стажем работы подготовит детей по русскому языку. Набор детей ограничен.

Обмен  

Обменяю 2-этажный частный дом в Армении, в городе Ванадзор (бывш. Кировокан) на любую жилплощадь в Тбилиси (возможно дачу или дачный участок). 

- И буду спать прямо на участке, под прекрасным тбилисским небом... 

У меня про Тбилиси три стиха есть. Два из них в поэме про Маяковского, а один отдельный, писал году в 2011, там есть такое:

Наверное, я перееду в Тбилиси,//Вернее, под Тбилиси.//Я буду выращивать виноград,//Вместо стихов, которые все уже,//С едва уловимым свистом//Повылетали из меня ночами//Через глупую дырку в затылке...

У меня прадед мой один - всю жизнь до сатрости с дырой в затылке проходил. Эхо войны.