Все записи
19:42  /  20.01.19

1273просмотра

Тайный агент Пушкин

+T -
Поделиться:

В написанных исследователями биографиях Пушкина прослеживаются сплошные странности, недосказанности, а то и попросту мифы. Начнем с простейшего вопроса – откуда он брал деньги на жизнь, да еще и такую бурную, как он описывал. Отец с матерью, как известно, «деньгами его не ссужали вовсе», публикации тоже особо не оплачивались. Среди его друзей многие баловались стихами, но даже самые талантливые вирши вряд ли давали им возможность пренебрегать служебными обязанностями. Ответ прост. По выпуску из лицея Пушкин стал государственным служащим, и денежное содержание за службу как раз и составляло главную статью его доходов. Поддерживаемое на протяжении многих десятилетий представление о Пушкине, как о трутне на государевой службе, даже если оно было в какой-то мере инициировано самим поэтом, непростительно для исследователей и довольно оскорбительно для того, кто был и остается гордостью России. Бездельничать за государственный счет, не принося пользы Отечеству – это противоречило и внутренним убеждениям Пушкина. И если до недавнего времени подобное, внешне разгульное поведение Пушкина представлялось, как своеобразной формой протеста самодержавию, то ныне подобного рода заблуждения должны быть устранены.

Итак, 9 июня 1817 года девятнадцатый по рангу успеваемости воспитанник Царскосельского лицея Александр Пушкин, выпущенный в свет чиновником 10 класса (по «Табели о рангах») в звании коллежского секретаря, получил назначение в Коллегию иностранных дел на должность переводчика с денежным содержанием семьсот рублей в год. Коллегия иностранных дел была создана Петром Великим 13 февраля 1720 года для выполнения, прежде всего, разведывательных задач. Не случайно авторы «Очерков по истории российской внешней разведки» под редакцией академика Е. Примакова подробно повествуют о деятельности Коллегии – предшественнице иностранного отдела ВЧК-ОГПУ, Первого главного управления КГБ СССР и нынешней Службы внешней разведки России. Это было единственное учреждение, подчинявшееся не Сенату, а непосредственно императору – подобно тому, как нынешняя служба внешней разведки подчиняется только президенту России. Коллегия иностранных дел включала в себя Секретную экспедицию, которую называли еще «политическим департаментом», поскольку оно занималось политической разведкой. Одним из сотрудников Секретной экспедиции и стал Александр Сергеевич Пушкин. По понятным причинам он не оставил воспоминаний о том, чем занимался в Коллегии, потому что это была секретная информация.

Будучи принятый заочно еще со времен учебы в лицее в литературное общество молодых людей "Арзамас", Пушкин выполнил поручение старшего товарища по работе в Коллегии иностранных дел С.Уварова (псевдоним "Старушка") и написал национальную богатырскую поэму "Руслан и Людмила", опубликованную в мае 1820 года. Время от времени Пушкин сочинял обидные для начальства эпиграммы и его, якобы в наказание, высылали на новое место службы. Была выдумана также легенда о том, что он не в ладах с властью. Якобы Пушкин был сослан на юг за ненадлежащее поведение и порочные стихи. Официальные власти не стали опровергать расхожие домыслы по поводу причин отъездов Пушкина. В самом деле, не объявлять же во всеуслышание, что сотрудник Коллегии иностранных дел Александр Пушкин отъехал по служебной надобности для выполнения секретной миссии накануне намечающейся войны с Турцией. Объяснения некоторых своих длительных командировок как разведчика не менее нелепы. Например, Пушкин прибыл в Екатеринослав на место службы 17 мая 1820 г. Через неделю, после купания в Днепре, он, якобы, «заболел лихорадкой» и его отпустили лечиться на Кавказ на два месяца!!? Именно в это время в Екатеринославе «случайно» появилась семья Раевских, как и ожидал Пушкин. Для больного это была странная поездка. Маршрут - Ставрополь, Владимирский редут, станция при реке Безымянная, Прочный окоп, Царицынский редут, Темижбек, Кавказская крепость, Казанский редут, Тифлисский редут, Ладожский редут, Усть-Лабинская крепость, Карантинный редут, Екатеринодар, Мышастовка, станица Ивановская, Копыл (Славянск), Курки. Далее - Темрюк, Пересыпь, Сенная. Наконец, 14 августа он оказываются в Тамани. Перебирается в Крым, следует из Керчи в Феодосию и оттуда на военном бриге в Гурзуф. Из Гурзуфа вместе с молодым Раевским Пушкин верхом на лошадях добирается до Ялты. Оттуда через Мисхор и Алупку направляется в Бахчисарай. Эту поездку поэта по приграничным войскам по праву можно считать разведывательной и инспекторской, но никак не оздоровительной прогулкой. И разве можно взаправду воспринимать рассказ о том, что сосланного царём опального чиновника из-за простуды вдруг отпускают на отдых со случайно проезжающим мимо знакомым генералом? Чтобы больного излечить, требуется просто уложить того в постель, а не тащить сотни вёрст в коляске по ухабам и рытвинам. Да и Кавказ с Крымом лежат в стороне от дороги в Кишинёв — места жительства Пушкина в последующие годы» (С.Ю. Порохов. Секретная жизнь Пушкина. СПб., 2004, с. 60.).

Пушкин писал объективные доклады и материалы, где критически оценивались действия русской армии, а также ее главнокомандующий. В 1824 году полицией в Москве было вскрыто письмо Пушкина, где тот писал об увлечении «атеистическими учениями». К тому же начала распространяться антихристианская поэма "Гавриилиада", посвященная Н. Алексееву - кишеневскому другу Пушкина. Это послужило причиной отставки поэта от службы и ссылки по распоряжению императора Александра I в семейное имение Михайловское. В этой ссылке поэт пережил выступление в Санкт-Петербурге декабристов. В июле 1826 года по приговору Верховного уголовного суда были повешены пятеро из них: Рылеев, Пестель, Каховский, Муравьев-Апостол, Бестужев-Рюмин. В сентябре 1826 года император Николай I приказывает Пушкину прибыть в Москву "в своем экипаже свободно, под надзором фельдъегеря не в виде арестанта". Поговаривают, что во время встречи с поэтом, Николай произнес ключевую фразу: «Я буду вашим цензором». Все дальнейшие обращения Пушкина к императору, все вопросы, связанные с изданием его произведений, решение возникающих проблем шли непосредственно через Главного начальника Третьего отделения СЕИВ канцелярии графа Бенкендорфа

За 11 лет, с 1826 года и до своей гибели в январе 1837 года, Пушкин написал Бенкендорфу 58 писем, в среднем одно письмо – каждые два месяца. А кроме писем Пушкин почти еженедельно наведывался в Третье отделение – беседовал с Бенкендорфом, общался с его людьми. Вечерами он часто бывал у Бенкендорфа дома, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Такова была интенсивность контактов за 11 лет. И тому, и другому эти встречи были интересны. В 1828 году Бенкендорф попросил подготовить записку «О народном воспитании», то есть по сути о воспитании патриотизма (характеристика проблемы, высказываемые идеи, позиция лиц, озабоченных просвещением и воспитанием). Пушкин написал хорошую записку. Он отметил роль престола в воспитании, роль патриотизма, пагубное западное влияние, отметил рукописи, ходящие по рукам в учебных заведениях, подчеркнул проблемы воспитания в учебных заведениях, необходимость системы информирования воспитанников.

Бенкендорф высоко оценил записку Пушкина о «Народном воспитании». И сказал в своем окружении: «Он все-таки порядочный шалопай, но если удастся направить его перо и его речи, то это будет выгодно». Предложение о сотрудничестве, по сути, предложение стать агентом Третьего отделения последовало Пушкину от Александра Ивановского – сотрудника Бенкендорфа. Он беседовал об этом с Пушкиным у него дома, когда тот болел, был в депрессии после отказа в прошении поехать в Париж. И Пушкин, в конце концов, согласился с предложением Ивановского.

Пушкин идейно поддержал политику царя в деле подавления волнений в Польше в 1830–1831 годы, поддержал действия войск генерала Паскевича, усмирявших бунтовщиков. Поддержал своими высказываниями и оценками, а главное – своим поэтическим словом, сначала, еще до взятия Варшавы, в стихотворении «Клеветникам России», где не только о Польше. Он бросает упрек просвещенной Европе. А ведь упрек-то до сих пор современен.

«И ненавидите вы нас…

За что ж? ответствуйте: за то ли,

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, под кем дрожали вы? …

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?»

А после известия о взятии Варшавы, что совпало с годовщиной Бородинского сражения, он пишет стих «Бородинская годовщина».

«Сбылось – и в день Бородина

Вновь наши вторглись знамена

В проломы падшей вновь Варшавы;

И Польша, как бегущий полк,

Во прах бросает стяг кровавый —

И бунт раздавленный умолк.

…………………………………..

Куда отдвинем строй твердынь?

За Буг, до Ворсклы, до Лимана?

За кем останется Волынь?

За кем наследие Богдана?

Признав мятежные права,

От нас отторгнется ль Литва?

Наш Киев дряхлый, златоглавый,

Сей пращур русских городов,

Сроднит ли с буйною Варшавой

Святыню всех своих гробов?»

Общественное мнение во многом под влиянием Пушкина с пониманием восприняло действия императорской власти в отношении Польши и перемололо брюзжание Европы по сему поводу. А Пушкину разрешили работать в архивах над историей Петра I. Кроме того, он был зачислен на службу в Коллегию иностранных дел (номинально) с жалованьем 5 тысяч рублей в год.

Когда Пушкин решил издавать «Литературную газету», он обратился за помощью к Бенкендорфу. По просьбе Третьего отделения ему было выделено из казны 20 тысяч, потом еще 30 тысяч рублей. Еще раз Пушкин обратился к Бенкендорфу во время конфликта с тогдашним министром образования президентом Академии наук Сергеем Семеновичем Уваровым, курировавшим печать. Бенкендорф урегулировал скандал с эпиграммой Пушкина на Уварова, за что Пушкин был ему очень благодарен.

В 1831 году Пушкин пишет Бенкендорфу: «Если государю императору угодно будет употребить перо мое, то буду стараться с точностью и усердием исполнить волю Его величества и готов служить ему по мере моих способностей. В России периодические издания не суть представители различных политических партий (которых у нас не существует), и правительству нет надобности иметь свой официальный журнал; но тем не менее общее мнение имеет нужду быть управляемо. С радостию взялся бы я за редакцию политического и литературного журнала, т. е. такого, в коем печатались бы политические и заграничные новости. Около него соединил бы я писателей с дарованиями и таким образом приблизил бы к правительству людей полезных, которые все еще дичатся, напрасно полагая его неприязненным к просвещению». Здесь у Пушкина идея, обогнавшая время – «общее мнение имеет нужду быть управляемо», которая в наше время стала квинтэссенцией российской пропаганды.

4 января 1832 года Пушкин подписал два присяжных листа: Клятвенное обещание и текст с присягой. На первом документе в МИДе он значится как "коллежский секретарь", а на втором в Третьем отделении - "титулярный советник". Уже в борьбе с П. Чаадаевым А. Пушкин выступил достойным партнером Третьего отделения. Петр Чаадаев, энциклопедически образованный, в прошлом офицер гвардии, участник войны с Наполеоном, друг декабристов и Пушкина позволил себе написать следующее. «Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили. С первой минуты нашего общественного существования мы ничего не сделали для общего блага людей; ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной почве нашей родины; ни одна великая истина не вышла из нашей среды; мы не дали себе труда ничего выдумать сами…»

Пушкин должен высказаться, выразить свое понимание России, – к такому заключению пришел Бенкендорф. И Пушкин высказался. Его письмо ходило в обществе и оно окончательно раскололо российских оппозиционеров того времени, размежевало «славянофилов» и «западников». В «письме» Пушкин возражал Чаадаеву: «Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с вами согласиться… ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал».

На государственной службе Пушкин находился до конца своих дней. В последние годы жизни поэт уже настолько приблизился к императору, что стал частым гостем в семье монарха, сделался подобно Карамзину «историографом империи». Ему поручали исследования самых сложных этапов русской истории – преобразования Петра I, Пугачевский бунт. Кстати, на написание истории Пугачевского бунта Пушкин получил от Бенкендорфа 40 тысяч рублей серебром. До последних дней своей жизни Пушкин оставался последовательным сторонником монархии. Его близость к декабристам надумана. Встретившись с самым выдающимся членом Союза Благоденствия иллюминатом Пестелем, о выдающемся уме которого Пушкину прожужжали все уши декабристы, поэт публично называл его жестоким и слепым фанатиком. Как тайный агент Третьего отделения он был внедрен и в популярные тогда масонские ложа. Он публично критиковал и унижал виднейшего деятеля масонского заговора на севере России — поэта Рылеева. Политические стихи Рылеева «Думы» Пушкин называл «дрянью» и говорил, что их название происходит от немецкого слова Dumm (дурак).

Одной из главных тем его художественных произведений становится проблема народности просвещенного самодержавия. Об этом и «Борис Годунов», и «Капитанская дочка», и «Арап Петра Великого», и «История Пугачева». В начале 1820-х Пушкин служил в столице пограничной Бессарабии – Кишеневе, где тогда находился крупный гарнизон русских войск. И как бы невзначай вместе с патриотическими и великодержавными мотивами в его стихах звучат отдельные нотки практиковавшегося тогда на государственном уровне антисемитизма. Этот пропагандируемый походу антисемитизм является тем более интересным, учитывая то обстоятельство, что сам Пушкин ведет свою родословную от эфиопских евреев.

«Проклятый город Кишинев!

Тебя бранить язык устанет.

Когда-нибудь на грешный кров

Твоих запачканных домов

Небесный гром, конечно, грянет,

И — не найду твоих следов!

Падут, погибнут, пламенея,

И пестрый дом Варфоломея,

И лавки грязные жидов:..»

Ну и еще немного о свободолюбивой Польше и жидах с позиции интеллигента-либерала-русофоба в изложении Пушкина:

«Ты просвещением свой разум осветил,

Ты правды чистый лик увидел.

И нежно чуждые народы возлюбил

И мудро свой возненавидел.

Когда безмолвная Варшава поднялась

И ярым бунтом опьянела,

И смертная борьба меж нами началась

При клике «Польша не згинела!»,

Ты руки потирал от наших неудач,

С лукавым смехом слушал вести,

Когда разбитые полки бежали вскачь

И гибло знамя нашей чести.

Когда ж Варшавы бунт раздавленный лежал

Во прахе, пламени и дыме,

Поникнул ты главой и горько возрыдал,

Как жид о Иерусалиме.»

Вполне в духе современного российского агитпропа Пушкин выражался по поводу необходимости ужесточения цензуры, против либералов, правозащитников, гламура и даже США.

Пенсия, назначенная Наталье Гончаровой после смерти А.С.Пушкина, составила 10 000 рублей - это был размер двух пенсий чиновника на уровне генерала. Таким образом была назначена суммарная пенсия по двум государственным ведомствам, в которых он проходил службу.

Однажды А. Пушкин предложил Н. Гоголю написать злободневное произведение в своем журнале «Современник» на тему произвола чиновников, передав ему сюжеты «Мертвых душ» и «Ревизора», что в наше время можно назвать госзаказом.  Дело в том, что одной из экспедиций Третьего отдела была «Пресечение коррупции, взяточничества и должностных преступлений». Но это уже другая история, о Н. Гоголе.