Все записи
22:35  /  27.01.19

1612просмотров

Россия Достоевского и грабли классические

+T -
Поделиться:

Сейчас многие в России и мире задаются вопросом - почему все так происходит? Почему, даже при смене социально-экономической формации и переходе от социализма к капитализму, с приходом в 1991 году демократически избранного и сменяемого президента, парламента, свободы слова и демократичных законов, Россия опять наступает на те же самые грабли и получает авторитаризм, несменяемого президента, подконтрольный парламент, имперские амбиции и законы, ограничивающие свободу слова и личности? В чем причина устойчивости такого вектора развития страны, на который снова и снова возвращается Россия? Ведь нельзя же винить каждый раз отдельных правителей, которые так и норовят узурпировать власть. Может быть, дело в самом народе, который в каждом историческом периоде снова и снова нуждается в сильной руке вождя?

Какие же это особенности русского народа, возвращающие его на круги своя, и что кроется за понятием «русская душа»? Чтобы ответить на эти два краеугольных вопроса, волнующих мир, необходимо будет проанализировать жизнь и творчество Федора Достоевского. Ведь общепринятым является мнение, что благодаря философии произведений Достоевского появились такие понятия, как «русская душа», «русский дух» и «загадочная русская душа». Само словосочетание «русская душа» впервые появляется в романе Достоевского «Идиот», оно употребляется Мышкиным, рассказывающим о крестьянине, солдате и русской бабе. 

Рассказ о Достоевском следует начать еще раньше, с графа Бенкендорфа – родоначальника российской пропаганды. Именно под его чутким руководством появилось поколение писателей и поэтов Золотого века русской литературы. Возглавляемое Бенкендорфом ІІІ Отделение не только осуществляло цензуру всех произведений XIX века, которым было разрешено печататься в России, но оно к тому же еще и помогало издавать те сочинения, которые пропагандировали выгодные для Российской империи идеи и установки, а именно – самодержавность,  патриархальность, религиозность и пр. Те произведения, которые не отвечали этим установкам, или тем более критиковали их, не пропускались цензурой, а их авторы арестовывались, были вынуждены бежать за границу, или были казнены. А теперь еще раз вдумайтесь в смысл этого предложения. ВСЯ классическая литература России XIX века, которую в обязательном порядке изучают ВСЕ дети в российских школах, которую читают и которой восхищаются ВСЕ русские люди во всем мире, вышла под чутким руководством ІІІ Отделения. И так было все время, даже во времена СССР в обязательном порядке изучали и восхищались русской литературой XIX века. Таким образом, ІІІ Отделение посеяло зерна своей пропаганды не только на своё, но и на будущие столетия существования России. Поэтому Россия всегда возвращается и будет возвращаться на круги своя, пока в школе будет обязательным изучение русской классической литературы XIX века. Только некоторые народы смогли с большим трудом покинуть Россию (в хронологическом порядке: поляки, финны, прибалты, евреи, украинцы), с последующей отменой у себя в школах обязательного изучения этого литературного продукта ІІІ Отделения, тем самым окончательный разорвав свою связь с такой Россией.

Граф Бенкендорф был, без сомнения, гениальным человеком своего времени. Он совершенно правильно полагал, что самым лучшим скакуном в конюшне может быть только резвый и норовистый конь, которого необходимо только правильно объездить. Как то он заприметил толкового полковника армии Л.Дубельта, который заразился идеями европейского вольнодумства еще со времен Отечественной войны 1812 года. Дубельта привлекли по делу декабристов и за участие в тайных масонских ложах, и вскоре отправили в отставку. Бенкендорф еле уговорил Дубельта пойти служить в Третье отделение. Согласившийся Дубельт пишет жене, что просил передать Бенкендорфу, что он не согласен вступить в жандармский корпус, ежели ему «будут давать поручения, о которых доброму и честному человеку и подумать страшно». Но Бенкендорф считал жандармскую службу делом благородным и умел убедить в этом даже весьма искушенных. Так пехотный полковник стал жандармским. Это оказался талант не только на ниве сыска, но и в тонкой агентурной работе. Он настолько тесно сотрудничал с агентом ІІІ Отделения А. Пушкиным, что даже подружился с ним, причем подружились они семьями. Позднее эта семейная дружба привела к тому, что сын Дубельта Михаил женился на дочери Пушкина Наталье. Вскоре недавний вольнодумец Дубельт стал генералом и начальник штаба жандармского корпуса, а потом управляющий Третьим Отделением имперской канцелярии и членом Главного управления цензурного комитета.

Федор Достоевский уже был известен, как автор повести «Бедные люди», когда он стал посещать тайный кружок Петрашевского, где рождались революционные по тем временам социально-утопические мысли XIX века. Дубельт, руководивший всей операцией по разгрому кружка Петрашевского, внедрил в него своего лучшего агента Ивана Липранди, который вел в кружке доверительные беседы. Этим провокатором была даже заранее подготовлена целая операция, связанная с людьми Шамиля, возглавлявшего повстанческое движение на Кавказе, но Дубельт воспользовался другой возможностью. Петрашецев застали за богохульством – чтением запрещенного в то время письма Белинского Гоголю, что похоже в наше время на перепечатывание неугодных власти и оскорбляющих религиозные чувства постов из социальных сетей интернета.

Что ж было в этом письме? В нем Белинский говорил, что православная церковь очень далеко ушла от Христа, что она поборница крепостного права, угодница самодержавия, кнут власти, что какой-нибудь Вольтер, который силой своей насмешки прекратил фанатизм в Европе и потушил костры европейских инквизиций, «больше сын Христа, плоть от плоти и кость от костей его, чем все попы, архиереи, митрополиты и патриархи, восточные и западные». Это письмо, которое Достоевский прочитал на кружке с глубоким волнением, было ему вменено в вину и это называлось богохулением. Кроме того, при Николае I была 144 статья Свода военных постановлений о том, что человек, который не донес на богохульника, тот, кто не рассказал о каком-то эпизоде, который увидел, разделяет вину с самим богохульником.

В 1849 году все участники кружка Петрашевского были арестованы по личному указанию императора Николая І (это к вопросу о том, кто на самом деле стоит за арестами Л. Пономарева, фигуранток дела «Нового величия», А. Шевченко; всегда это высший руководитель России). В благодарность Дубельт произвел Липранди в чин полковника с переводом в штат Третьего отделения. Такой переход из агентов в офицеры – небывалый случай в истории охранных служб. Дубельт сделал его ответственным за политическую цензуру и за агентов в политических кругах. Шеф учитывал его привязанность к сочинительству, его «фантазийный» потенциал. Это чрезвычайно помогало в сочинительстве фейков, ценных для роспропаганды того и нашего времени.

Следственные допросы Достоевского вел сам Дубельт. Работа с Достоевским была его лебединой песней. Собственно, временами это даже были не столько допросы, сколько беседы и споры на мировоззренческие темы. Дубельт выступал как оппонент-наставник, он вразумлял и убеждал. У него был дар вразумлять, что у офицера политического сыска – бесценное качество. На Достоевского произвела огромное впечатление глубина суждений Дубельта. Достоевский глубоко проникся тезисами Дубельта, в которых шестым пунктом шел: «что Россия без царя, без православия? Ничто!». И даже начал уже соглашаться с этими тезисами. Однако быстрый военный суд приговорил «сего отставного инженер-поручика Достоевского за недонесение… лишить чинов, всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием». Приговор был шоком для Достоевского. Мир кончился, стал черным. И был таким все 36 дней, до дня исполнения приговора.

В декабре 1849 года в жизни Достоевского свершилось чудо. Во время казни, когда он уже попрощался с жизнью, его не расстреляли. Казнь была инсценирована по личному указанию императора Николая I, который вынес окончательный вердикт: «Каторжные работы на четыре года, а потом рядовым... Объявить помилование лишь в ту минуту, когда все уже будет готово к исполнению казни». При этом император сделал все возможное, чтобы создать впечатление, что не он, а суд был инициатором смертной казни. Как актуально, не правда ли?

Инсценировка казни петрашевцев.

В наше время инсценировка казни признана видом пытки и психологического давления. Интересно, что пример такой иезуитской психологической пытки для человека, как инсценировка казни, сделанной по команде монарха, президента, или другого руководителя государства, в истории существует всего один, и принадлежит он царю Николаю І.

Для Достоевского это была жесткая ломка по-русски. Сначала переживание близкой смерти на эшафоте, затем четыре года писатель проводит в Сибири на каторжных работах, после этого четыре года служит простым солдатом. Только в 1859 году Достоевский получает разрешение жить в Петербурге. Эти 8 лет сильно повлияли на его здоровье: до самой смерти он страдал от тяжелых приступов эпилепсии, которые после инсценировки казни и после каторги значительно усилились и участились. За эти годы в Сибири произошел переворот в его душе и в мировоззрении. Об этом Достоевский напишет в книге о каторге „Записки из мёртвого дома“. Теперь писатель отказывается от революционной идеи. Он видит только один путь к достижению счастья человечества, завещанный Христом: путь смирения, страдания, братской любви. Все эти начала он видит в русском народе и считает, что интеллигенция должна принять эту правду, стать на народную „почву“. Достоевский уверен, что Россия «несет внутри себя драгоценность, которой нет нигде больше, – Православие, что она – хранительница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего Христова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других народах». Отношение Достоевского к прозападным либералам становится резко отрицательным.

После казни и каторги Достоевский оказался сломанным физически и морально. Представьте себе изнуряющие приступы эпилепсии, которые происходят еженедельно (у Достоевского приступы часто случались ежедневно, иногда по нескольку раз в день), после которых человек приходит в сознание часто в своих экскрементах и с сильной болью во всем теле, которую Достоевский обычно испытывал на протяжении нескольких дней после приступа.

В произведениях Достоевского после пережитой им казни и каторги появился четко выраженных синдром жертвы большинства его героев. В наше время синдром жертвы многих россиян проявляется в виде Стокгольмского синдрома. Этим объясняется то, что по мнению Достоевского, коренная духовная потребность русского народа — потребность в страдании. Тезис «тебя бьют, над тобою издеваются, а ты терпи и люби» он экстраполировал из своей жизни на весь русский народ. Безо всяких оговорок этот тезис распространяется, разумеется, в первую очередь на женщин. Ни про какое гендерное равноправие в его произведениях и близко речи нет. Впрочем, и в своей личной жизни он был настоящим главой семьи, в его понимании, т.е. тираном и деспотом. Вторая жена Достоевского, его бывшая стенографистка, позднее писала, что "Федор Михайлович стал моим богом, моим кумиром, и я, кажется, готова была всю жизнь стоять пред ним на коленях", отчетливо намекая на необычные половые пристрастия Достоевского, которые, судя по отзывам проституток, часто переходили в извращения. Тургенев назвал его «русским маркизом де Садом». И это неудивительно, т.к. Достоевский в семейной жизни во многом унаследовал поведение своего отца.

Отец писателя, М. Достоевский, врач, который восстановил утраченное дворянство и приобрел два села, Дартьево и Чермашня, с 570 душами крестьян. М. Достоевский, прообраз Ф. Карамазова (Ф. Карамазов, убитый своим сыном, был владельцем села Чермашня, совпадение, конечно, не случайное), отличался и в семейном и в помещичьем быту придирчивой мелочностью, подозрительностью и тиранством. Над своими крепостными он глумился систематично и садистски. Выведенные из себя его непотребствами, в частности сластолюбием, крестьяне убили его, причем при обстоятельствах, рассчитанных целиком на неудержимую вспыльчивость М. А. Достоевского. Сочетание въедливой мелочности, предельной деспотичности и жестокости, как в семье, так и в отношении к крестьянам, неспособность выделить главное, существенное, бешеная вспыльчивость, по мнению специалистов, не оставляют сомнения в психопатической эпилептоидности М. Достоевского.  Эти проявления эпилептоидности являются наследственными и прослеживаются не только у Ф. Достоевского, но и у многих его родственников, в т.ч. у детей.

Обложка книги "Братья Карамазовы"

Если обратиться к творчеству Достоевского с психиатрической точки зрения, то бросается в глаза проецирование почти на всех персонажей этой эпилептоидности Достоевского: необычайной вязкости и конкретности мышления, многословной обстоятельности, мелочности и детализации с постоянной утратой главного. Вторая спроецированная на персонажей особенность — это совершенная алогичность, иррациональность, обнаженная импульсивность, патологичность поведения. Третья особенность творчества — это систематическое, садистское проведение почти всех персонажей через все круги Дантова ада унижений.

В произведениях Достоевского часто описываются самые разнообразные преступления. Вероятно их сюжеты были почерпнуты писателем во времена его пребывания в тюрьме и на каторге. В произведениях Достоевского часто описываются откровенные и скрытые психопаты, уголовное преступление, или преступное намерение его совершить. Неуравновешенность, нервозность, подозрительность, агрессивность – это лишь некоторые черты характера, которые проявляются у героев произведений Достоевского. В таком случае, можно ли считать их необходимыми составляющими т.н. «русского духа»?

Кадр из фильма «Преступление и наказание»

В «Преступлении и наказании» герои – это алкоголик и эксгибиционист Мармеладов, сверхистеричная, самоутверждающаяся Катерина Ивановна, сексопат и садист Свидригайлов и даже трезво рассудительный Лужин, подло подбрасывающий сторублевку Сонечке Мармеладовой, чтобы обвинить ее в краже, и попадающийся на этом. В «Идиоте» — князь Мышкин, начинающий и кончающий эпилептическим слабоумием, прогрессивный паралитик, лгун и воришка генерал Ардальон Иволгин, купчик-убийца Рогожин, Настасья Филипповна, без конца выставляющая напоказ то, что ее еще девочкой соблазнили и на этом основании унижающая всех, с ней соприкасающихся, устраивающая отвратительно-омерзительные провокации; в «Бесах» — омерзительный красавец Ставрогин, эпилептики Кириллов и Лебядкина, приживальщик, паразит, предатель Степан Верховенский, Петр Верховенский, «революционер», ради того, чтобы сорвать бал у глупца-губернатора, закручивающий целый макрокосм интриг, ничтожества и глупцы Лямгин, Шигалев, Виргинский и т. д. с нелепым убийством. Кунсткамера дураков и ничтожеств бесконечна, повторяется снова и снова. Прохарчин, Шумков, Голядкин, Ползунков, «Человек из подполья», «Игрок» с его персонажами, успешно конкурирующими друг с другом в размахе совершаемых нелепостей и подлостей. В «Подростке» — архиблагороднейший Версилов-старший, транжирящий несколько состояний, когда у него голодают дети, вступающий в союз с совсем уже профессиональным уголовником Ламбертом для бандитского нападения на свою жертву.

Обложка книги "Идиот"

По сути, большинство героев произведений Достоевского – это безумцы, маньяки, фанатики, преступники и самоубийцы. По произведениям Достоевского можно изучать патопсихологию. У многих его персонажей - ярко выраженный апатический или, наоборот, выражающийся в крайней раздражительности астенический синдром; они впадают в агрессию, в том числе направленную против самих себя, становятся жертвами галлюцинаций и навязчивых состояний, страдают от всевозможных неврозов, фобий и нарушений личности, развратничают, предаются садизму, мазохизму и нравственному эксгибиционизму, закатывают истерики, совершают преступления.

Обложка книги "Бесы"

Нельзя не остановиться также на большой религиозности Достоевского, которая появилась у него после длительных бесед с Дубельтом и инсценировки казни. Свою вторую жизнь после казни он воспринял, как воскрешение, и с тех самых пор неустанно проповедовал «богоносность» русского народа в своих произведениях.  Старец Зосима в «Братьях Карамазовых» обращается устами Достоевского с поучением: «Берегите же народ и оберегайте сердце его. В тишине воспитайте его. Вот ваш иноческий подвиг, ибо сей народ – богоносец». 

В своем знаменитом  вопросе из «Братьев Карамазовых» - «Если Бога нет, все позволено?» - Достоевский умело подводит неискушенного читателя к ответу, который напрашивается сам собой. Хотя легко можно придумать подобную, но противоположную по смыслу фразу, например, «Если Бог есть, почему такое дозволено?», с последующим перечислением преступлений главных героев произведений Достоевского. Но такую фразу цензура ІІІ Отделения стопроцентно бы не пропустила. Еще и казнить могли, причем не только автора фразы, но и людей, которые прочитали бы ее вслух на своих собраниях. Отношение российских властей к данному вопросу хорошо иллюстрирует изложенная выше плачевная история с зачитыванием молодым Достоевским письма Белинского Гоголю и современные истории с интернет-лайками, часто попадающими под 282 статью УК России.

Характерно также, что в произведениях Достоевского начисто отсутствует социальный протест и революционные настроения. Это, конечно, является одним из основных требований цензуры и тайной полиции к писателям, поэтам и сатирикам того и нашего времени. 

После каторги Достоевский стал настолько благонадежным, что его даже допустили к воспитанию цесаревичей, великих князей Сергея и Павла, детей Александра II. Царь Александр II помнил фамилию Достоевского еще по делу петрашевцев. Спустя почти 30 лет бывший заговорщик, а ныне знаменитый писатель был приглашен стать моральным наставником великих князей. Достоевский полагал, что необходимо внесение христианских начал в политическую практику государства, в его мироповедение. Будучи убеждённым монархистом, он пытался закрепить в сознании власти и народа образ «самодержавия с человеческим лицом».

В настоящее время до сих пор засекречены архивные сведения о всех агентах ІІІ Отделения. Однако можно привести косвенное доказательство сотрудничества Достоевского с царской охранкой. Это доказательство затрагивает ксенофобскую тему антисемитизма. Антисемитические вставки в своих произведениях были обязательными для писателей и поэтов, курируемых ІІІ Отделением, таких как Пушкин, Булгарин, Гоголь и др. При этом выпады в сторону «презрительных жидов» вставлялись часто невпопад и в отрыве от контекста. И хотя в своих личных разговорах и письмах Достоевский никогда плохо не отзывался о евреях, с которыми он особо не пересекался и которые ему лично ничего плохого не делали. Но  вот в его «Дневнике писателя» вдруг появляется махровый антисемитизм, который поэтому  вполне можно назвать заказным. Позднее, в годы ІІ-й мировой войны цитаты Достоевского немцы даже использовали в листовках, которые сбрасывали на позиции советских войск. Так, в «Дневнике писателя» за 1873 год Достоевский пишет: «…если дело продолжится, если сам народ не опомнится…  то весь, целиком, в самое малое время очутится в руках у всевозможных жидов… Жидки будут пить народную кровь и питаться развратом и унижением народным…» Еврейская электронная энциклопедия в статье о Достоевском пишет, что «В Достоевском соединялись ксенофобия и ненависть к «инородцам» и «инославным» вероисповеданиям, являющиеся характерными чертами русского национализма нового времени, и глубокая религиозная вражда христианина к иудаизму».

Надо отметить, что те из петрашевцев, которые не сломались, впоследствии вполне ожидаемо не получили такой государственной поддержки, как Достоевский. В отличие от них, произведения Достоевского во второй, лояльной половине его жизни уже охотно допускались цензурой к печати и успешно печатались большими тиражами. Подобную жесткую ломку пережил, кстати, еще один представитель «Золотого века» русской литературы Чернышевский, но это отдельная история.  

В главном произведении Достоевского, написанном им за 2 месяца до смерти, Федора Карамазова убивает его собственный сын. Нет ли тут аналогии с отцом Федора Достоевского, которого когда то убили его же собственные крепостные крестьяне, с последующим потом, как в жизни Достоевского, так и по сюжету романа долгим судебным разбирательством для установления убийцы? Возможно тут и опасение за свою собственную жизнь в окружении детей, которые были больны эпилепсией и связанной с ней психическими расстройствами, как и он сам. Тут замечается явное стремление писателя к экстраполяции собственной жизни в своё произведение, которое было присуще его предшественникам: А. Пушкину в поэме «Евгений Онегин» и Н. Гоголю в повести «Вий».

Достоевский прожил 59 лет - достаточно долгую жизнь, по сравнению с другими петрашевцами, многие из которых умерли на каторге, а один из них после инсценировки казни даже сошел с ума. В январе 1881 года сестра писателя Вера Михайловна приехала в дом к Достоевским, чтобы просить брата отказаться в пользу сестёр от своей доли рязанского имения, доставшейся ему по наследству от тётки. Была бурная скандальная сцена с объяснениями и слезами, после чего у Достоевского начался эпилептический припадок и пошла кровь горлом. Как писал очевидец, перед смертью Достоевского его «веки были прижмурены как бы таким же механически судорожным процессом пораженного организма... Он был в полном забытьи» (Б. М. Маркевич – «Московский вестник», 1881, № 32). Таким образом, его настигла спровоцированная близкими родственниками смерть от мучительно болезненного приступа эпилепсии. Причем эти изнурительные эпилептические припадки сопровождали его всю жизнь после психологической пытки имитацией казни по приказу русского царя. Того русского царя, которому он служил верой и правдой до самой смерти, в полном соответствии со своими установками страдальческой «русской души».

Если в будущем в России найдется тот «товарищ», имя которого напишут «на обломках самовластья» (как писал молодой Пушкин-лицеист), то он должен будет вычеркнуть из школьной программы список обязательной русской классической литературы. Ведь эты программа буквально программирует детей на определенный алгоритм мышления и поведения, аналогичный таковому у Достоевского и героев его произведений. Этим же можно объяснить и то, что сейчас русский народ и его «загадочная русская душа» не только не отторгает, а наоборот, остро нуждается в подпитке регулярными дозами российской скрепоносной пропаганды, которую, впрочем, по качеству невозможно сравнить с тем добротным продуктом ІІІ Отделения 150-200-летней выдержки. Возможно, если устранить это литературное программирование детей и взрослых, тогда русский народ перестанет воевать за мир во всем мире, будет ценить не свою богоносность и другие российские скрепы, а просто хюгге, как датчане и многие другие европейские народы. Есть большое количество другой - качественной, русской, украинской и мировой литературы, не прошедшей через жернова ІІІ Отделения, которая могла бы разорвать этот порочный круг самовоспроизводства пропаганды и убрать эти классические грабли на пути России.

Портрет Ф. Достоевского кисти В. Перова.