Все записи
12:58  /  10.07.18

2126просмотров

Боль. Но. Я.

+T -
Поделиться:

Первые часы своей сознательной жизни я провела, связанная по рукам и ногам. Никогда не забуду как из-за туго стянутой грубой веревки затекли и заныли запястья и щиколотки. В затылке «тикало», потому что голова стукнулась о дно деревянной коробки. Но лицо было цело и невредимо – его тщательно замотали шелковыми платками, чтобы не повредить кожу и макияж. Талию сдавили так, что дышать почти не получалось. Чьи-то руки грубо прихватили меня за плечи и окончательно утрамбовали в тесный ящик.  У меня все не как у людей! Они свою жизнь в деревянных коробках заканчивают, я ее там начинала. 

Ах, как же мне всё это нравилось! Удовольствие от бесцеремонных манер усиливалось с каждым новым пинком. К тому моменту, когда крышка ящика наконец-то закрылась, я смогла облегченно выдохнуть и тихонько простонать от разлившегося по телу блаженства. И кровь в сдавленных веревкой сосудах стала пульсировать по-новому, весело и ритмично. Разумеется, я все понимала – меня ведь запрограммировали как неглупую куклу! – я четко осознавала, что все эти вещи мне нравятся только потому, что это кто-то случайно нажал на кнопку включения. И поэтому, вместо того, чтобы в нужный Создателю момент увлечься своим Хозяином, я досрочно и внепланово влюбилась в туго стянутые веревки, грубые небрежные руки и ноющую боль неудобства.  Но одно дело – понимать, а совсем другое – чувствовать…

 Программа сбилась, и поэтому, когда я увидела своего Хозяина, сердце уже не екнуло. Он сдернул шелковые платки с лица, я, в целях самосохранения, широко улыбнулась ему, а он, этот взрослый, уставший и не очень-то проницательный мужчина, принял все за чистую монету. Откуда-то из-за угла комнаты вынырнул Инструктор и начал рассказывать:

- Понимаете, это принципиально важно, чтобы первый мужчина, которого увидела Ева, был именно ее Хозяин – она запрограммирована влюбиться в того, кого первого увидит.  Так что скажите Еве «здрасте!». Что еще… Все технические особенности я вам уже разъяснил, в остальном она – совсем как настоящая женщина. Ну, разумеется, без всех тех недостатков, которые присущи прекрасному полу. Только ваша – не изменит, не обманет. Будет носить ту одежду, что вы ей купите. Не оставит вас, если, не приведи господи, вы обанкротитесь. Не откажет вам в постели под предлогом больной головы, и, напротив, не будет упрекать, если вы оставите ее без секса.

 - Довольно, я читал все это в рекламном проспекте. Что будет, если я ее оставлю одну на два-три дня?

 - Ну… она потоскует немного, а так – ничего страшного… Кормить-то ее не нужно.

 - А банкеты? Мне придется бывать с нею на банкетах! Она должна выглядеть совсем  настоящей, есть, и желательно пить, хотя бы шампанское!

 - Не проблема, главное потом включить функцию самоочистки.

 Хозяин выпроводил Инструктора и медленно подошел ко мне. Рассмотрел со всех сторон, потрогал, погладил, ухмыльнулся. Пробормотал «красивая игрушка, не придерешься… тоненькая куколка… изящная работа!» Не могу сказать, что это было отвратительно, но очень хотелось, чтобы все поскорее закончилось.  Небо услышало мои молитвы – Хозяин не любил долгие ласки и продолжительный секс. Так что большую часть времени мы проводили поодиночке – он куда-то уезжал или работал в кабинете, я же спала или стояла в спальне у окна.

 За окном было много интресного. 

 Строители чинили дорожное покрытие. Какие-то машины хищно слизывали верхний слой кожи с шоссе, а потом другие накладывали новый, безупречный, темный и глянцевый. После ремонта  шоссе выглядело совсем как та блестящая чернокожая кукла, которую до меня выпустили с конвейера. Красавица получилась, кстати. Интересно, где она сейчас? В хорошие ли руки попала? 

Я продолжала разглядывать картину за окном. 

Мама шлепала маленькую девочку по попке за то, что та попыталась задрать повыше юбчонку перед строителями. Дочка явно не понимала, что предосудительного она сделала и искренне огорчилась, когда никто не оценил ее инициативы. Впрочем, ей кажется даже не понравилось, что ее шлепают по попе. Хотя кто знает, как она отнеслась бы к этому, если бы шлепала не мама, а кто-то из строителей. Все-таки хорошо, что у меня не было мамы. 

Но самое завораживающее зрелище было у пивного ларька. Бомж таскал свою приятельницу за волосы. Сначала она очень кокетливо дразнила его почти пустой бутылкой водки. Но я-то понимала, что все это шоу специально, чтобы раззадорить дружка. Вряд ли ей было жалко водки! Для чего женщине водка? Женщине подавай развлечений! Она тут же и выпила ее на глазах у своего приятеля, но, я уверена, - только для того, чтобы он как следует разозлился. И вот – ах! – бомж схватил бомжиху за волосы на затылке, так уверено, правильно и красиво. Как раз в том месте, которым я когда-то стукнулась головой о деревянную коробку. У меня от этого спектакля даже снова в затылке затикало, как в первый раз. А она молодец, не сдавалась. Лупила его ответно, и ногами, и руками. Совершенно не стесняясь своих эмоций, выкрикивала бранные слова, да так громко и, главное, искренне, что даже строители на время прекратили свою операцию по пересадке кожи шоссе.    

Представление было недолгим, потому что оба вскоре упали в лужу и заснули. Но его рука осталась вцепившейся в ее волосы. 

 У меня же все было по-прежнему. Я целыми днями лежала на шелковых простынях либо стояла у окна. Хозяин даже не пытался со мной поговорить, а уж о том, чтобы он меня связал или взял за волосы или еще что-то там интересное и приятное, -  и вовсе не было речи. И вот мне все чаще стала приходить в голову крамольная мысль о том, что если я окажусь на улице, то и для меня найдется какая-нибудь интересная история. Я не ошиблась.

 Хозяин еще не успел купить мне платье на свой вкус, поэтому я так и сбежала, в чем была – в стандартной заводской комбинации, которая едва прикрывала трусы, и тапочках с помпончиками. Рванула к пивному ларьку – уж очень красиво Он тогда оттаскал Ее за волосы, но увы, их и след простыл… Подошли двое ребят, лет по шестнадцать.  Как-то неуверенно, будто в шутку, спросили, не хочу ли я развлечься. Я не поняла, почему они стесняются своих слов и радостно закивала головой. Они удивленно переглянулись, хмыкнули и повели меня к себе в гости. Я вышла на середину комнаты и замерла в предвкушении. Они снова посмотрели друг на друга, потом один робко и с кривой ухмылкой медленно подошел ко мне. Дрожащей рукой, как будто ворует колбасу, схватил меня за грудь. Второй загоготал. Я продолжала спокойно смотреть на них и терпеливо ждать, когда же, наконец, мы начнем развлекаться. Что-то (видимо, качественные заводские настройки электроники в кукольном мозгу) мне подсказывало, что с ребятами следует быть очень кроткой, а то они передумают со мной развлекаться. Они же продолжали меня трогать сверху донизу, где-то очень поверхностно, а в некоторых местах, напротив, задерживаясь подольше. При этом мальчики сопели, краснели, пытались шутить и преувеличенно громко смеялись над своими словами. Мне бы помолчать еще немного, и может, тогда бы и случилось что-нибудь интересное, но я не выдержала. Спросила, когда же мы будем развлекаться. Предложила для начала связать меня и потаскать за волосы. Предчувствия (правильно запрограммированные в моем кукольном мозгу нашим компьютерным гением) оправдались. Ребята явно испугались, назвали меня сумасшедшей извращенкой и вытолкали из квартиры.  Я слегка стукнулась при этом плечом об косяк, но не более того, увы. 

 Дальше - там, где не было видно из окна, - улица оказалась еще интереснее! Огромный магазин обуви! Ох, какие высокие, острые и злые каблучки! Ими можно делать много интересных вещей. Да та же стеклянная витрина наверняка весьма эффектно разобьется, если посильнее стукнуть но ней таким вот каблучком! В туфельлках на таких каблуках наверное очень весело бегать по свеженаклеенному асфальту, оставляя смешные вмятины… Но у меня не было денег… Но я не могла уйти без этих туфелек! 

 И вот я уже бегу по улице, оставляя злыми каблуками глубокие проколы в свежепереклеенной коже шоссе. Ему больно или приятно? Молчит… Зато ревёт неизвестно откуда взявшаяся милицейская машина. 

Их было четверо: двое очень толстых и добродушных, третий, напротив, худенький и злой, а четвертый – приятный такой, стеснительный, со сверкающим, явно очень свежим, обручальным кольцом. Милиционеры схватили меня довольно приятно, обыскали (это странное занятие было очень похоже на то, что делали со мной мальчики) и посадили к себе в машину. Мы куда-то  стремительно поехали, а по дороге милиционеры спрашивали меня, не стыдно ли мне воровать. Я отвечала, что немного стыдно, но туфли очень красивые, и, соответственно, выбора у меня не было. Худой и злой сказал, что туфли придется вернуть, а я буду наказана. Я скромно улыбнулась, чтобы не спугнуть это намерение наказать меня, но тут толстенький возразил: «впрочем, если уж они тебе очень нравятся, и ты непрочь развлечься, мы, так и быть, уладим этот неприятный инцидент». Я воодушевленно с ним согласилась, сообщив, что и сама искала, где бы мне развлечься. 

Но развлечение оказалось весьма на любителя. Мы выехали за пределы города, за окнами машины мелькали сначала какие-то деревни, а потом густые леса. Наконец, мы остановились, дошли до живописной поляны. Они уложили меня на траву, достали бутылку водки, каждый ритуально сделал несколько глотков, а потом они так же по очереди монотонно и невыразительно делали со мной нечто, похожее на процессы заводской сборки и утрамбовки деталей. Немного вносил разнообразие приятный свежеокольцованный милиционер. Он хоть и смотрел на меня с наибольшим интересом, но долго не соглашался участвовать в том, что эти четверо считали развлечением. Говорил, что у него молодая жена, и он ее любит. Впрочем, друзья его в конце концов убедили собственным примером и словами, что это только укрепляет семью. 

 Наконец, последний из них застегнул штаны, и они, не попрощавшись, уехали. Я же, полежав немного в траве, заскучала и решила исследовать окрестности.  

 В деревенской местности было много интересного.

 На лугу паслась корова. Ее пропорции и выражение лица, признаюсь честно, мне сразу показались отвратительными. Но в то же время почему-то страшно любопытно было потрогать корову за вымя, чтобы понять, почему вокруг этой части тела столько шумихи. Я ничего не поняла, а корова, судя по выражению лица, ничего не почувствовала.

Ого, как резко схватили за волосы! Я даже не сразу смогла обернуться. Потом приобнял так крепко и сдавил запястья так сильно, что сразу стало ясно: вот оно, настоящее развлечение…

 

Да, он действовал очень неплохо. И повалил меня на землю как-то правильно – не слишком больно, но довольно чувствительно. Я немного повеселела, он, кажется тоже. Одна лишь корова глядела на нас, барахтающихся в траве, так и не изменив бессмысленного выражения своих глаз. 

 Потом мой новый знакомый спросил, не против ли я пожить у него в сарае – жена вот-вот родит, он не может ее расстраивать, но и расставаться со мной не хочет, потому что ему понравилось так вот развлекаться. Я согласилась, хотя в сарае было немного скучновато и не было шелковых простыней, к которым я так привыкла. Так мы и прокувыркались несколько дней, любовно награждая друг друга пинками, пощечинами и тасканием за волосы. Но все же для гармонии чего-то не хватало. Был он какой-то слишком красивый, мощный, широкоплечий. Такой свеженький и природный, как настоящее молоко из-под коровы: натуральное, но невкусное, а хотелось рафинированного, улучшенного, обезжиренного и одновременного обогащенного какой-нибудь ерундой...

 Вы когда-нибудь замечали, как стремительно глупеют лица тех мужчин, которые становятся молодыми папашками? Еще недавно это был наглый, красивый и самоувернный мачо, который весело лепил тебе шлепки и затрещины, связывал сырой бечевкой и таскал за волосы. А потом вдруг – бах - растерянное создание, которое глупо хлопает глазками и бормочет "сюси-пуси" тепленькому слюнявому кусочку мяса. 

Мой Деревенский Хозяин приходил ко мне в сарай все реже. Однажды он с гордостью рассказал: «представляешь – у моей жёнушки теперь пятый размер бюстика и молока очень много!» 

Отныне не наши веселые драки, а грудь его жены стала главным развлечением. Он хвалился: молоко из груди изобилия отсасывали и младенец, и он сам, и два его брата, которые приходили для этого специально с другого конца деревни. Но молоко все равно оставалось. Слава о неисчерпаемом «бюстике пятого размера» прокатилась по всей деревне. И семья моего нового хозяина стала готовить на этом молоке оладушки и прочие продукты питания. Они пользовались бешеной популярностью у деревенских жителей и приносили молоконосной семье неплохой доход. 

Я же совсем заскучала в сарае. Он забыл обо мне, только однажды пришел, но вместо побоев я получила насмешки. Мой Деревенский Хозяин назвал меня тощей городской куклой, которую даже схватить не за что… 

Как это: не за что? А волосы? Откопала старое зеркало, разделась и стала вертеться в полный рост. Зеркало констатировало, что пятый размер бюстика отсутствует. И тогда я в первый раз усомнилась в правильности заводской сборки… а вдруг я и вправду бракованная? Не может быть! Как же – вот и гарантия качества, высший сорт, вот, под мышкой маленькая бирочка впаяна… Недоразумение какое-то! Очень обидное недоразумение.

 

И пока я вертелась голая перед зеркалом, услышала голос: «а это что еще за кукла облезлая?» И- ответ моего Деревенского Хозяина: «Да вот, на поляне подобрал, воровала коровье молоко. Поиграл с ней малясь, теперь не знаю куда девать». Первый голос попросил: «слушай, отдай ее мне! Прямо руки чешутся по ней пройтись!». Ох, как я возликовала! Наконец-то у кого-то руки чешутся! Я не знаю, кто ты, но спешу сообщить тебе, что у меня чешутся без туго завязанных веревок запястья и щиколотки! А в затылке так давно не тикало!

 Но это были совсем другие развлечения. Вернее, развлекался только он. Мне же было нестерпимо больно. Я думала, что мужчина и женщина могут драться только понарошку. Он же думал по-другому. А может, вообше не думал. Он бил. Изо всех сил. Руками, ногами. По лицу, по животу, по спине. Позвоночник хрустнул. Он испытал оргазм. Я испытала дикую боль. 

Я надеялась, что он наигрался. Включила систему автопочинки. Но он пришел снова, не менее разъяренный. В руках была бутылка дешевого шампанского. Я сразу поняла, что это явно не для того, чтобы совместно смаковать напиток, валяясь на шелковых простынях. В общем, бутылка оказалась у меня внутри, я оказалась на полу, а его сапог – на моем животе. Он с удовльствием и азартом прыгнул на живот, раздавив бутылку. От боли в глазах замелькали какие-то вспышки, цифры и – я отключилась.

 Очнулась от странных пощипываний.  Система автопочинки работала с перебоями и сигнализировала, что внутренние органы восстановлены, а вот внешний вид изделия подлежит капитальному ремонту в заводских условиях. Страшно представить, как я теперь выгляжу. Даже глаза открыть боязно. Но я все же сделала это и увидела, что меня щиплют вороны. Оказывается, я была теперь огородным пугалом, которое никого не пугало. Меня не боялись, надо мной смеялись – и мой бывший Деревенский Хозяин, и его жена с пятым размером бюстика, и мой мучитель, и незнакомые пробегавшие мимо дети.

Автоматическое отключение слез – тоже не работало.

 Пришлось прореветь пару суток. 

Это новое, целиком захватившее меня занятие, прервал жуткий шум. Прямо на грядки с капустой спускался вертолет. Из него вышли – я сразу их узнала по спецодежде! – рабочие нашего завода. Они обмотали меня полиэтиленом в пупырышках, усадили в вертолет, и мы улетели. Хлопать пупырышки оказалось  очень забавно, и я совсем забыла реветь.

 Ура, вот он, наконец-то, мой спаситель: заводской отдел капитального ремонта и тюнинга. Знакомый программист отключает определенные функции мозга, отвечающие за боль. Какой-то голос говорит: «осторожнее! Чувствительность к боли дожна вернуться после операции в том же объеме, ты отвечаешь за это головой, понял?» Программист неизвестно кому покорно кивает головой. Я все вижу, но ничего не чувствую. Внутрь проникла машинка с сотней насадок, каждая из них занимается восстановлением определенного внутреннего органа. Машинки сверху латают и полируют кожу. Я похожа на ремонтируемое дорожное покрытие. 

 Наконец, меня подвели к зеркалу…. Я придирчиво разглядывала все места, которые подверглись наибольшим разрушениям, и с удовлетворением сказала себе «да, совсем как новенькая, неплохо». И тут же услышала голос, снова раздавшийся неизвестно откуда: «ты совершенство!».

По неприкрытой гордости в интонации я сразу догадалась, кому принадлежал голос – меня ведь запрограммировали как неглупую куклу! – это был мой Создатель.  

По телу пробежал священный трепет – ведь кукла не может видеть или даже слышать Создателя, это строжайше запрещено законом! А я с ним разговариваю! Но трепет тут же сменился желанием поскандалить – у меня накопилось много претензий к Создателю. И я закричала:

 

- Никакое я не совершенство! Хоть бы кнопку включения сделали понадежнее, а то завелась раньше времени, гребаные брутальные грузчики с завода сделали из меня мазохистку, и понеслось! Сколько я всего натерпелась из-за этих дурных наклонностей! А бедный хозяин! Лишился игрушки, за которую вывалил астрономическую сумму денег!

 

Я продолжала истерить, как вдруг открылась дверь и вошел он, мой Создатель. Я сразу поняла, что это он, всем своим кукольным телом. Не зря наверное запрещены такие встречи – я тут же испытала к человеку, которого вижу первый раз в жизни, непреодолимую тягу. Создатель был старый, красивый и грустный. Он улыбнулся и заговорил, теперь совсем тихо, понимая и чувствуя, что я никуда не денусь из-за непреодолимого влечения к нему… 

Создатель сказал:

 - Неужели ты думаешь, что твоя тяга к нежной боли – случайность? Ты действительно считаешь, что все это из-за невовремя включившейся кнопки? Моя дурочка умная кукла! Это я тебя такой сделал, понимаешь, я! Я создал тебя такой, какой представлял себе идеальную женщину - красивой, но не безупречной, обманчиво податливой, но с чертиками внутри, внешне послушной, но в глубине души бессовестной хулиганкой. А главное, мне так хотелось, чтобы ты любила все это - туго стянутые веревки, нехватку кислорода и легкую боль от таскания за волосы… 

Я только и смогла спросить:

 - Но для чего ты это сделал? Ведь Хозяин этого не заказывал?

 - Я не мог себе позволить сделать куклу – по закону, Создатель имеет право делать кукол только для других. А мне хотелось, я мечтал… и ты получилась точь-в-точь как моя мечта! Я следил за тобой, втихаря ото всех. Я знаю каждый твой шаг – от воровства туфелек до изуверств в сарае…

 Я от изумления не могла проронить ни слова. Он же говорил это все, а сам тихонько подошел и начал нежно мучать. Да так, как не делали ни грузчики кукол, ни бомжи у палатки, ни Деревенский хозяин, ни вороны в огороде. Мучал и очень вежливо спрашивал: тебе ведь хорошо? Я захлебывалась от восторга и едва находила в себе силы кивать, а электрический ток все веселее бегал по телу. 

 Мы развлекались днями и ночами напролет, пробовали так и сяк, он был так счастлив и говорил, что никогда не думал, что такое возможно, смеялся, что фраза «человек сам кузнец своего счастья» теперь приобретает новый смысл.

 Но, в отличие от кукол, людям иногда нужно кушать. И поэтому в конце концов ему пришлось от меня оторваться на время, чтобы вернуться к своим заводским чертежам. Я, исполненнная благодарности за самые счастливые дни, радостно согласилась его отпустить. А сама подошла к окну.

 ... За окном было много интересного…