Все записи
16:20  /  14.08.19

1751просмотр

«Пусть все горит»?

+T -
Поделиться:

Тема московских митингов так или иначе вышла на первый план каждого уважающего себя мирового медиа, а если собрать печатную версию всей аналитики этих событий, насобирается материала на небольшую добротную библиотеку. При этом, все еще остается что сказать об этих событиях. Дело даже не в новых фактах или том, что в этой истории противостояния все еще не стоит точка. Дело, вероятнее всего, в том, что эта история не может не найти отклика в каждом, причастном к постсоветскому пространству. Каждое новое несогласие в столице России приковывает к себе внимание едва ли не каждого, связанного родством с землей почти-победившего коммунизма. Это связанно и с постколониальной привычкой всматриваться в происходящее в сосредоточии бывшей метрополии; и с фактом того, что каждая маленькая победа внутри Садового кольца – это маленький шаг к стабилизации ситуации в регионе, и большой шаг на длинном пути демократизации России.

Запланированные на 8 сентября 2019 года выборы в Московскую городскую думу 7-го созыва уже обозначены как минимум пятью митингами (14, 20, 27 июля, 3 и 10 августа), около 2500 задержанных, как минимум одной голодовкой, десятками уголовных дел и уже неподвластным подсчетам количеством фейков со стороны властей. При этом, судя по всему, история все еще разворачивается, хоть и без очевидных вариантов окончания. Многие аналитики уже отметили возросшее количество не только протестующих, но и задержанных. Одно из бытующих мнений ставит эту серию протестов в статус «нового сезона» после протестов 2011-2013 гг. (Болотная, Марш миллионов, #ОккупайАбай). Об этом еще рано судить, но предпосылки к такой оценке все же есть.

Предыстория митингов заключается в отказе зарегистрировать независимых кандидатов Центральной избирательной комиссией. Регистрация кандидатов в Московскую городскую думу предусматривает сбор подписей в поддержку каждого депутата – минимум 3% избирателей по округу (4,5-5 тысяч подписей). Когда 6 июля закончился прием документов на регистрацию, оказалось, что у кандидатов от оппозиционных сил проводятся дополнительные проверки собранных подписей. По результатам «проверок» предоставленные подписи либо браковали, либо они вообще исчезали (например, у кандидата Константина Янкаускаса после проверки поданных 4808 подписей остались непроходные 4785). Так или иначе, независимых (читай «оппозиционных») депутатов до выборов не допустили.

Реакция на недопуск к регистрации началась практически незамедлительно. Незарегистрированные депутаты начали проводить встречи с избирателями у избирательных комиссий; у центризбиркома и мэрии практически каждодневно собирались протестующие; проходили одиночные пикеты (одного из пикетирующих задержали); подписывались петиции; делались заявления видных политических и культурных деятелей; писались обращения в ЦИК с требованием допуска оппозиционных кандидатов. После отсутствия внятного ответа от ЦИКа, незарегистрированные кандидаты заявили о проведении общей встречи с избирателями 14 июля (почти через 2 недели молчания со стороны ЦИК). На это избирком с ответом не замедлила и заявила, что запланированная встреча является митингом, о проведении которого не уведомили, а, значит, проведение которого является незаконным.

14 июля собрались более 2 тысяч протестующих (власти заявили о тысяче вышедших). Организаторы (незарегистрированные кандидаты) по очереди выступили на импровизированной сцене, после чего, под скандирование «Допускай!» и «Россия без Путина» протестующие прошли ходой к избиркому. Уже там задержали 39 человек. Тогда же было предложено выйти еще раз 27 июля.

После 14 июля прошли обыски с массовыми нарушениями у нескольких кандидатов, а также в их штабах; против незарегистрированных кандидатов возбудили уголовные дела за «препятствование осуществления избирательных прав». За 3 дня до следующей акции задержали еще 5-х активистов, а также появилось заявление от властей о том, что участие в акции может привести к угрозе «личной безопасности жителей и гостей столицы». Силовики приходили даже к активистам в Орле (почти 400 км от Москвы) с допросами по поводу их возможного участия в предстоящей акции.

Утро 27 июля началось с обысков у кандидатов и активистов. Когда протестующие собрались под зданием мэрии (более 20 тысяч человек, по информации оппозиционных сил, около 3500 – по словам МДВ), силовики начали оттеснять их от здания. Тогда участники акции пошли шествием по близлежащим улицам. МВД отчитались о 1074-х задержанных, при этом по информации правозащитников задержали 1373 человека. Также есть информация о получивших травмах (почти 100 человек), а также избиениях задержанных в автозаках. Во время акции один из незарегистрированных кандидатов Илья Яшин предложил собраться еще раз 3 августа, если позиция ЦИК не изменится.

Позиция ЦИК не изменилась, а акцию 3 августа также не удалось зарегистрировать. На момент начала акции прошло уже более 300 судебных заседаний против задержанных на предыдущих митингах. В центре Москвы за несколько часов до начала митинга полицейские останавливали прохожих и проводили с ними «разъяснительные беседы» по поводу участия в «незаконных собраниях». Сам митинг начался с задержания Любови Соболь – одной из незарегистрированных кандидатов. Окончился митинг задержанием более 1000 человек. 

10 августа собрался еще один митинг. Этот митинг особенно интересен тем, что он является «разрешенным» властью: когда протестующие решили собраться 3 августа, власти сами предложили проведение «законного» митинга 10 августа – такой себе вариант мирного урегулирования вопроса. Протестующие решили провести митинг и 3, 10 августа. При этом, на митинге 10 августа пообещали выступить культовые молодежные музыкальные группы. Учитывая, что концерт на митинге – это верный способ собрать огромную аудиторию, московские власти начали попятную, заявляя о том, что разрешения на музыкальные выступления на митинге они не давали. Разумеется, эти заявления оппозицией проигнорировались.

Что особенно важно для этого события – митинг 10 августа прошел не только в Москве: в Санкт-Петербурге, Воронеже, Архангельске, Белгороде, Ростове-на-Дону и других городах России на улицы вышли протестующие со слоганами «Верните Москве выборы» и «Допускай». Но примечательно то, что рядом с «московскими» слоганами появлялись слоганы местного значения с претензиями к местным властям. Так, 341 человек был задержан в 5-ти городах.

На данный момент краткая история митингов выглядит именно так. Прежде чем углубиться в саму семантику этого протеста, важно рассмотреть реакцию властей. Помимо массовых задержаний, власти предприняли также другие, критически важные для понимания протеста, шаги. 4 августа «Российская газета» написала текст, в котором описала, как законы разных стран наказывают за массовые несанкционированные акции. Это восхитительный пример фейкового материала, пересыпанного разнокалиберными примерами постправды (или, попросту говоря, враньем). В тексте подробно расписано об «ужасающих» законах, применяющихся против протестующих в США, Франции, Великобритании, Новой Зеландии и Швеции. При этом, разумеется, приводились статьи за «массовые беспорядки», без учета того, что протестные митинги к таковым в цитируемых законодательствах, не относятся. 

Когда с такими манипуляциями дела особо не сдвинулись, и настроения остались на тех же нотах, в ход пошла более тяжелая артиллерия в лице Марии Захаровой, представительницы МИД РФ. Она обвинила в протестах представителей посольства США в РФ и немцев. Этот ход в чем-то является настолько классическим, что предвидеть его было несложно. Тени холодной войны, которые все еще блуждают коридорами Кремля и матрицей путинской пропаганды, не могли не появиться в оценке протеста в Москве, ведь в свое время они доходили и до украинских Оранжевой революции и Майдана. Так или иначе, Марии Захаровой, в ходе довольно затейливого контент-анализа удалось увидеть в публикации американского посольства в Москве призыв выходить на митинг (пост был о маршруте протестного шествия и содержал предостережение о возможной опасности по этому маршруту). А вот текст ресурса Deutsche Welle она интерпретировала как прямое вмешательство во внутренние государственные дела РФ и попытку разжечь антикремлевские настроения.

К классическим методам антипротестной реакции также относится глушение мобильной связи в центре Москвы во время митингов; попытки взлома изъятых у задержанных протестующих телефонов. Но отмечаются также и более замысловатые ходы-конем. Например, в твиттере повсеместно упоминают о рекламе доставки еды накануне и в дни проведения митингов. Реклама предлагает не просто бесплатную доставку еды на дом: согласно акциям, вы можете заказать еду не только не оплачивая услугу доставки, но еще и знатно экономя чуть ли не на 30% стоимости еды – такая себе интерпретация «хлеба» без «зрелищ». Или, например, 10 августа, в качестве «культурной альтернативы» «массовым беспорядкам» предлагается бесплатный спектакль «Лебединое озеро» под открытым небом. Балет против протестных настроений – также довольно классическое па московских властей, знакомое нам еще со времен Болотной: по бесплатным показам «Лебединого озера» вообще можно считывать историю протестов в России.

Впрочем, традиционными ответами власти в этот раз не обошлись, что дает нам право задуматься о том, что это не просто «еще один сезон протестов в России». 3 августа когда силовики начали массовые задержания, Росгвардия обратилась с просьбой «бережно относится к своим сотрудникам», мотивируя это тем, что среди них – «ваши сыновья». На следующий день НТВ заявил потрясающую и беспрецедентную вещь: они опубликовали заявление сотрудников спецслужб, в котором те подробно рассказали, как они, используя свое служебное положение, собираются мстить родным и близким тех, кого они посчитают виновными в ранениях своих коллег силовиков. Нужно отметить, что за этот месяц протестов около 30-ти силовиков получили ранения легкой тяжести, что совершенно не соизмеримо с количеством серьезно пострадавших протестующих. Но это заявление государственного медиа на самом деле является невероятно значимым и громким заявлением о том, что сегодняшние протесты представляют серьезную опасность для существующего режима.

Во-первых, такое заявление уже само по себе подталкивает к созданию «отрядов мести», даже если таких настроений среди силовиков изначально не было. Во-вторых, в каком-то смысле трансляция таких угроз является едва ли ни объявлением гражданской войны, в которой расправы над протестом переходят в режим полевых судов. Эта угроза сама по себе заявляет о том, что «Допускай» вышло за пределы протеста, с которым режим мог справиться в рамках относительной законности. Что же настолько уникальное в этих протестах?

Важно понимать, что тело этого протеста – непривычно размыто в идеологическом плане. Да, технически это протест против недопуска независимых кандидатов к выборам в столичную думу. Но почему тогда протест пестреет слоганами против Кремля и за политические и социальные свободы, почему он рассеялся по другим городам? 

«Допускай» далеко вышел за пределы городской повестки. Идеологический стержень последнего месяца протестов держится не только на требованиях честных выборов в Москве – протестующие подвязывают кейс незарегистрированных кандидатов к потребности даже не перезапуска, а уничтожения самой системы кремлевского режима. Все прекрасно понимают, что мэр Собянин не пойдет на уступки. Слухи о том, что он мог бы стать компромиссным решением вопроса президентских выборов 2024 года, только подтверждают невозможность ответа властей на запрос протестующих. Собянин никогда не пойдет на уступки, ведь как и любой другой стоящий у власти, он боится быть воспринятым верхушкой как предатель. Диалог или, не приведи Бог, компромисс с протестующими, означал бы его капитуляцию. Ведь что от него ожидалось: удерживать лояльность москвичей, полируя и начищая Москву. И какой тогда в нем толк, если по новым тротуарам и урбанизированным прелестям столицы бегают протестующие с антирежимными слоганами?

Важно также вспомнить о том, что несмотря на то, что к организаторам митингов относят оппозиционные силы, протест имеет довольно самостоятельную природу. Выступления лидеров ограничиваются короткими заявлениями с импровизированных сцен. Тело протеста функционирует скорее согласно своей личной «нервной системе» – участники самоорганизовываются и, как метко отметили многие аналитики, похожи на ртуть: рассыпаются там, где сами решат. Организация «Допускай» отошла от традиционного оппозиционного провода: разговоров все меньше о политических лидерах, и все больше о случайных задержанных. Протестующие скорее ориентируются на собственное чутье – на чутье их общего тела, отказываясь от установок произнесенных молодой генерацией политиков, которую они пришли поддержать. Это также довольно новое для российских митингов явление, и говорит оно об одной критически важной вещи: протестующие заговорили не о конкретном кейсе, а о способе решения проблем – о голосе народа, о, собственно, демократии.

Отказ от лидерства и полагания на себя и собратьев по протесту имеет свою вполне объяснимую и простую причину: протестующие помолодели. Это, в основном, молодежь, воспитанная в интернете, в многочисленных международных организациях и волонтерских движениях, в тусовках активистов, в кафе 3-й волны, в телеграмм-чатах. Это люди, составляющие современную российскую интеллигенцию – образованные, получающие зарплату в основном в валюте. И, что особенно иронично, именно в них мэр Собянин так активно вкладывался урбанизацией столицы. Именно эти люди решили, что выбирать между велосипедными дорожками и сжатыми политическими клещами не приходится – что это, по сути, две стороны одной медали демократизации и осознанности (в том числе и политической). И, хотя протестующие остаются довольно маргинальной тусовкой «политических хипстеров», их количество растет, а градус безразличия по стране медленно но уверенно снижается.

Эта же тенденция проглядывается и в недавнем протесте против задержания по фальсифицированному делу журналиста Ивана Голунова: протестующие вышли не столько за самого Ивана, сколько против линии уничтожения свободы слова, которую гнет Кремль. Эта способность обобщения одного кейса в общую систему ценностей – еще одна особенность молодого поколения, выросшего с мышкой в руках и на интернет-форумах. Это типичное интернет-мышление – видеть в одной истории отражение огромного контекста, огромной сети. И, если раньше такое виденье было только у университетской элиты, то сейчас оно присутствует у каждого, проводящего большинство своего времени в Сети. Таким образом, протестующие говорят не просто о кейсе Голунова или о кейсе незарегистрированных кандидатов. Они меняют оптику и теперь рассматривают не абстрактные права человека в контексте политического процесса в РФ, а наоборот – вплетают российское политическое в материю прав человека. 

Бесспорно, кейс Голунова стал одной из причин жестокости полиции, результатом которой в свою очередь стало усиление протестов. Но дело не только в этом. Излишняя жестокость силовиков приводит к ещё одному естественному последствию — радикализации протеста. Те, кого избили на акции, держали в полицейский участках, не говоря уже о тех, кто получит административные и тем более уголовные наказания — могут испугаться. Но таких будет меньшинство. Большинство, наоборот, станут намного более вовлечёнными участниками протестов. Просто потому что окажется, что они уже слишком много вложили в это дело, слишком сильно пострадали за то, что считают правильным, чтобы просто уйти в сторону. Это принципиально другая позиция, предусматривающая гораздо более широкий и бескомпромиссный взгляд на ситуацию. И, судя по выше рассмотренной реакции властей и силовиков, новая генерация протестующих вышла на опасную дорогу, в которой, впрочем, обратного пути нет.

В то же время, помимо довольно оптимистических прогнозов, нужно не забывать об арифметике российского протеста. 50 тысяч протестующих 10 августа – это огромный показатель в протестной истории России, но довольно таки ничтожная для почти 12-ти миллионной Москвы цифра. Окажись в данном случае на месте Москвы Нижний Новгород или Екатеринбург, полиция в любом случае вела бы себя более сдержанно, и протесты сами собой сошли бы на нет. Но особенность Москвы в том, что любой локальный протест здесь автоматически приобретает федеральную повестку.

Предположим, что на массовый митинг в Петербурге вышел бы один миллион человек. Предположим, «Росгвардия», оказавшаяся в меньшинстве, испугалась бы и разбежалась. Наиболее радикальный сценарий в этом случае — протестующие захватили и разгромили бы Смольный; но уже через день-два власти нашли бы возможность восстановить статус-кво тем или иным способом. Но если миллион-два протестующих выйдут на улицы в Москве? Вряд ли они остановятся на захвате мэрии. И вряд ли бы власть вела бы себя так же как и в Питере. Ведь любой протест в столице может совершенно неожиданно превратиться в цветную революцию — зависит это именно от количества участвующих. Высшее руководство страны прекрасно понимает: для них в Москве каждый бой как последний. В результате силовики стараются задавить любую возможность такого протеста в зародыше. Чем, естественно, вызывают в народе ответную реакцию возмущения и ожесточения.

Сложить это уравнение пока не удается, но нужно не забывать, что формула демократизации – сложная и многоуровневая. Во-первых, еще несколько действий точно предвидится в ближайший, как минимум, месяц – до выборов 8 сентября. Во-вторых, угрозы со стороны силовиков вряд ли останутся незамеченными: заявление о насилии против родных и близких протестующих вряд ли пройдут просто так. Попытка властей противопоставить «массовым беспорядкам» семейные ценности («Лебединое озеро», с которым практически у всех связаны теплые детские воспоминания; доставка еды домой; заявление о «ваших сыновьях» среди силовиков; угрозы родным и близким) – это, по сути, спазмолитическая попытка возродить достоевский конфликт отцов и детей, с попыткой перетянуть первых на свою сторону. Но недавний «Марш матерей» свидетельствует о том, что и отцы, и матери в последнее время начали доверять ссылкам и мемам, скинутым ихними отпрысками в мессенджеры, больше, чем заявлениям с государственных каналов. И, в-третьих, нельзя забывать о медленном но неизбежном возведении в геометрическую степень осознанности через интернет и реакционную массовую культуру. В конце концов, митингующие, которые поют «Пусть все горит» IC3PEAK под прицелами снайперов – это не просто видео, которому ты ставишь лайк: это еще несколько десятков несогласной молодежи на следующем митинге. Молодежи, для которой полиция и чиновники - антигерои.