Все записи
17:55  /  17.03.21

7434просмотра

Собчак на ужине с маньяком, или Кто сделал звездой скопинского насильника

За короткий срок ”скопинский маньяк” стал знаменитостью. Уже месяц его освобождение остается одной из центральных медийных тем, рождая все новые фейк-ньюс. Действительно ли это настолько важная тема или журналистам и обществу стоит сменить фокус?

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Wikipedia Commons
Иллюстрация: Wikipedia Commons
Неизвестный автор. «Искушение святого Антония» (фрагмент), конец XVI — начало XVII в.

Медийная истерия вокруг Виктора Мохова не прекращается уже три недели. Выход на свободу «скопинского маньяка» 3 марта освещали десятки телевизионщиков с камерами. Позже в ряде СМИ появилась новость о том, что федеральные каналы пригласили Мохова на ток-шоу, обещая ему за участие круглую сумму. Представители телеканалов эту информацию опровергли, а онлайн-издания в тот же день опубликовали интервью с Моховым, а позже даже поговорили с писателем Карстэном Граффом, который переписывался с маньяком, пока тот отбывал срок.

Свежая новость: 16 марта Ксения Собчак ужинала с Моховым в ресторане. После публикации новости на Собчак набросились главные поборники морали в России, такие как, например, журналист Владимир Соловьев.В историю действительно легко поверить, учитывая репутацию Ксении Анатольевны, которая, мягко говоря, любит провоцировать публику. Однако выяснилось, что это фейк-ньюс: на ужине Собчак была не с маньяком, а со следователем, который вел дело Мохова.

Впрочем, в своем телеграм-канале Ксения не отрицает, что «тяпнуть шардонешечку в такой компании» ей, казалось бы, сам бог велел, и ради интересного материала она готова взять интервью «не только у маньяка, но даже у вас, Владимир Рудольфович» (имея в виду Соловьева). Однако на ужине в ресторане Мохова все-таки не было.  

Это лишь частный случай — хотя и довольно показательный, — иллюстрирующий проблемы сегодняшнего медийного поля. Что мы имеем на деле? Скорее всего, Собчак действительно брала интервью у Мохова, потому что работает над документальным фильмом о нем, но делала это не в ресторане. Федеральные каналы, возможно, и приглашали маньяка в эфир, и даже предлагали за это деньги, но то ли поняли, что это все-таки за гранью, то ли испугались шумихи вокруг новости и открестились от этой идеи. При этом репутация как Собчак, так и федеральных каналов такова, что люди с легкостью поверят чему угодно. 

А что происходит в СМИ, которым принято оказывать большее уважение? Говорить о том, что любой уважающий себя журналист должен проверять информацию, мне кажется нелепым, и тем не менее в погоне за трафиком, жаждой славы или просто хайпом многие не делают этого. На это сетует и сама Собчак после публикации новости об «ужине с маньяком». Как следствие, общество уже три недели остервенело смакует историю насильника и педофила, который четыре года держал в бункере двух несовершеннолетних девушек, ежедневно над ними издеваясь. И не просто смакует — маньяка практически сделали звездой. И вся эта медийная истерия вполне себе подпитывает эго 70-летнего Мохова, а возможно, и дарит ему ощущение безнаказанности и вседозволенности. Планируй преступление, строй бункер, насилуй и истязай несовершеннолетних, отсиди 17 лет, а потом выходи на свободу и становись знаменитостью. Вот список шагов для истории успеха в духе нашего времени.

При этом интересы жертв насилия снова оказываются на втором плане. Разумеется, я уверена, что только ленивый не постарался в прошедшие недели связаться с жертвами Мохова и сделать интервью на тему «Что вы сейчас чувствуете?». И если они хотят, то имеют полное право говорить о своих переживаниях публично, как это делает Екатерина Мартынова. Но не следует ли с этого начинать — задуматься в первую очередь о том, каково жертвам насилия, когда им невольно приходится вспоминать о пережитом ужасе? О чем на самом деле думают женщины, когда человек, который несколько лет держал их в заточении, бил и насиловал, вышел на свободу и им напоминают об этом из каждого утюга?

В России не умеют говорить о насилии, не умеют и не хотят с ним бороться, не умеют не стигматизировать жертву. Педофилия, пожалуй, единственный вид насилия, который россияне осуждают, потому что «дети — наше достояние», но жертвы Мохова выросли, а значит, их чувства и ретравматизация больше никого не волнуют. 

И, как показывает опыт российской журналистики, взрослых жертв насилия можно звать на шоу, обвинять их в пережитом насилии и инсценировать сцены насилия на федеральном канале. Таким, например, был премьерный выпуск шоу «Док-ток» Ксении Собчак и Александра Гордона о сестрах Хачатурян на Первом канале.

Спрос рождает предложение. И во времена Соловьевых и Киселевых в эфире, во времена «Пусть говорят» и того же «Док-тока» c вездесущей Собчак можно говорить о том, что это не «мы такие», это наше общество нуждается в «желтом» контенте, а СМИ лишь пытаются оставаться на плаву. Ну, помните, как у Лескова? «Чтоб угодить на общий вкус, надо себя “безобразить”».

Но я уверена, что даже в погоне за трафиком и самой «жирной» историей мы, журналисты, не должны забывать об этике. Потому что именно мы формируем медиапространство, которое влияет на общество, а не наоборот. Не пора ли взять ответственность в свои руки?

Комментировать Всего 1 комментарий

Я написала  множество криминальных историй.

- похоронила мужа на балконе

- зарезал пасынка из-за разбитой фотографии

- бабушка сварилась с ванной

и т.д., и т.п. Как-то я выехала на взрыв газа, когда разнесло целый подъезд.

И я искренне любила свою работу. Монстр?