Все записи
18:41  /  20.06.19

1016просмотров

О пользе непопулярных мер — экологические вызовы как стимул творческой мысли

+T -
Поделиться:
Фото: DVIDSHUB/Wikipedia
Фото: DVIDSHUB/Wikipedia

Можно сколько угодно спорить, влияет или не влияет деятельность человека на климат планеты. Но стоит ли проверять это экспериментально, при условии что запасной планеты у нас нет?

И человек, и человечество в целом очень не любят, когда их в чем-нибудь ограничивают. Но сколько ни пой на всех каналах мантру «твой мир — твои правила», во рту слаще не станет. Есть правила, установленные не нами, и нарушать их себе дороже. К таким «правилам» относится климат, игра с которым, увы, уже началась, но правила в ней пока устанавливаем не мы, а планета.

Можно объективно спорить с тем, что человечество влияет на климат Земли, и, безусловно, по сравнению с такими процессами, как параметры орбиты или тектоника плит, все наши «усилия» смотрятся бледно. Один чих находящегося на далеком острове Эйяфьядлайёкюдля (строго говоря, два чиха), который замдиректора Института географии РАН по науке Аркадий Тишков назвал «абсолютно рядовым событием» из жизни вулканов, на несколько недель приостановил международное сообщение в значительной части Северного полушария и припудрил пеплом больше половины Европы.

Отдельно взятый Эйяфьядлайёкюдль, конечно, портит погоду, а не климат. А семь миллиардов человек, если постараются, могут испортить все, что угодно. И если пока не угробили планету, то в том, что при желании они с этой задачей справятся, сомнений быть не может. А где не справятся семь миллиардов, справятся десять.

И, на наш взгляд, вовсе не последняя технологическая революция тому виной. Как известно, древние греки вырубили все свои леса за две тысячи лет до парового двигателя. Просто человечество так устроено, что не может остановиться, если вступило на путь успеха, то есть того, что homo sapiens как вид понимали под успехом в течение последних семидесяти тысяч лет и что они унаследовали у своих миллионы лет отрабатывавших эволюционную программу предков.

Отдельный современный человек, безусловно, покрыт тонкой корочкой «правильных манер», но человечество в целом — это хищник, с боем завоевавший право называться господствующим видом. И поскольку никакого равновесия в природе нет, а есть только бесконечно качающиеся из крайности в крайности маятники эволюционных стратегий, то можно говорить, что мегамаятник развития человечества все еще движется в сторону Мичуринского «мы не можем ждать милости от природы, взять их у нее — наша задача».

И самое мимимишное племя амазонских дикарей в своей зыбкой гармонии с джунглями всего лишь истошно обороняет с трудом отвоеванный фронтир, не имея сил и ресурсов на кусок пожирнее. Помните, как в «Матрице»: «…Заняв какой-то участок, вы размножаетесь, пока все природные ресурсы не будут исчерпаны… Человечество — это болезнь, раковая опухоль планеты…»

Конечно, было бы прекрасно перешагнуть очередной порог и в старой доброй традиции экспансивного развития найти свежую планету, а лучше не одну, и зажить так, как мы любим и умеем, еще на несколько тысяч лет вперед. И заметьте, пока на Земле оставались белые пятна, в литературе и кино господствовали именно такие настроения. Но технологии не перенесли нас на новые берега, а родные мы уже исходили.

Пока нас спасает огромность и инерционность океана и то, что не все места на планете пригодны для нашей жизни. Но мы же беспокоимся именно о пригодных местах, а их так легко лишиться. И для этого даже не нужно поднимать уровень мирового океана, достаточно закатать асфальтом мегаполис — и вот уже температура в нем на пять-семь градусов выше, чем в пригороде, и зимой в нем вечная слякоть, а летом духота и требуются огромные усилия, чтобы вернуть ему экологический облик.

В любой «Матрице», «Мэд Максе» или «Водном мире» не только герои, но и последний вырожденец в глубине души понимает, что планету жалко, и лелеет надежду на чудом сохранившийся благословенный уголок земли, воды, зелени или чего там в их конкретном мире не хватает, с которого все начнется с начала, теперь по уму, по совести и по экологическим стандартам.

Так, может, этого достаточно, чтобы «пережить экоапокалипсис», так сказать, виртуально, а не разорять единственную планету в порядке сомнительного эксперимента — а вдруг мы все-таки на климат не влияем? Тут уж лучше перекланяться, чем недокланяться, и лучше пораньше начать толкать маятник в другую сторону, потому что инерция его адски велика, а меры, которые нужно принять, по определению не могут быть популярными.

Стоило, например, Чубайсу на недавнем ПМЭФ в самых мягких и предположительных выражениях коснуться регулирования выбросов углекислого газа, так тут же со всех сторон начались стоны про «и так тяжелую жизнь бизнеса» и про «очередные ограничения, которые душат». Для отдельного бизнеса, может и так, станет потяжелее, но для человечества в целом, о котором мы тут философствуем, это очередной «вызов» проявить ум и сообразительность.

Ведь, если разобраться, именно ограничения всегда стимулировали мысль. Вспомним, какие нетривиальные решения находились во времена низких вычислительных мощностей, скромных процессоров и малых скоростей дисководов, какие изобретались уловки, чтобы программы исполнялись быстрее и расходовали меньше ресурсов. И что стало потом, когда эти ограничения снялись и вычислительные мощности стали практически бесконечными? Программы лишились изящества.

И, если бы не было ограничений по стоимости нефти, не развивались бы новые технологии, делающие использование нефти более эффективным. Так почему бы не рассматривать экологические ограничения, то же лимитирование выбросов углекислого газа, как новый повод поизобретать, продвинуть инновации и укрепить передовые технологии, как возможность появиться новым гениям, как новое всепланетарное шоу, в конце концов?

Мы же все-таки не только хищники, истребители лесов и производители вредных газов. Почему бы нам не воспринимать новые технологии так же, как большой спорт или космические программы? В них естественные и договорные ограничения на пути к лучшему результату только стимулируют научную и конструкторскую мысль. А изобретения, которые делаются в этих областях, расходятся потом повсеместно.

Именно осознанные ограничения постепенно создали из разрозненных диких племен сегодняшнее человечество, при всех социокультурных вариантах все же единое и способное думать на шаг вперед. А климатические угрозы действительно будут пострашнее, чем терроризм и ядерная бомба, вместе взятые. Ибо задолго до терроризма и ядерной бомбы сказано: «Не порти дерев… дерево на поле не человек, чтобы могло уйти от тебя в укрепление».

Контекст в первоисточнике, конечно, не совсем экологический, но когда это мешало убежденному проповеднику использовать цитату? Тем более если на лицо явный символизм: Второзаконие, 20:19.