Все записи
16:06  /  2.12.19

10670просмотров

Синдром Мэрилин

+T -
Поделиться:

У меня на фотосессии была клиентка. Роскошная женщина. Точнее – роскошный человек. Ей было около пятидесяти, она приехала из региона, года два мыла полы и сидела со стариками, строила себя по кирпичикам. Сейчас она стоит передо мной в Saint-Laurent и держит в руках последний айфон, на который каждые две минуты кто-то звонит – и звонит явно по делу. У нее в подчинении отдел из нескольких сотен человек, авторская программа, с которой она гастролирует по Штатам, и вот – понадобилась рабочая съемка в деловом образе для какого-то там супернишевого журнала, статьи из которого лично я могу прочесть разве что с гугл-переводчиком. И что она мне напоследок говорит? «...и одна важная просьба: сделайте меня, пожалуйста, сексуальной».

 

Вообще-то я и собиралась написать о том, как я «делаю сексуальными» своих моделей на фотосессиях. Если взять голую матчасть – мы всегда балансируем на грани, ведь мои клиентки не телом торгуют. Ну разве что лицом. А в подавляющем большинстве случаев – своим именем. 

 

Я люблю использовать метафоры. Например, вместо того чтобы попросить модель оголить плечо, я предлагаю какой-нибудь кружевной аксессуар или играю с ритмами, световыми пятнами, тенями. В плане эффекта уверенная деловая поза, отбрасывающая красивую тень женственного силуэта, работает во сто крат лучше, чем голые телеса. Я снимаю лаковые туфли, блестящие ноготки, словом – расставляю акценты. 

 

Однако в какой-то момент я задумалась: а почему, собственно, нужно быть сексуальной? С какой целью? Зачем это необходимо для той же деловой фотосессии, или, скажем, чтобы проиллюстрировать собственным портретом научную статью? И я решила разбираться. Прежде всего – с собой, разумеется, а уже потом с окружающей действительностью. 

 

источник: pinterest 

Бесконечный запас грузовиков

 

Мне было лет 12. Я поехала в какой-то летний лагерь. Отправилась туда в своем светло-синем комбинезончике, который не снимала неделями (разве только чтобы в раковине постирать), в веснушках, в кроссовочках, вот таким среднестатистическим обыкновенным ребенком. И вот в этом лагере все началось. 

 

Сейчас поясню. Возьмем, к примеру, песочницу. В песочнице дети учатся, что, если дать поиграть своим грузовичком, тебе взамен дадут слепить кулич чужим ведерком. Если не дадут – можешь песком в человека кинуть, ибо нечестно. Но грузовичок может быть неравноценным обменом, если речь идет о сладостях. Тут уже пофантазировать надо. Например, целую наклейку предложить или помочь утоптать чужой песочный замок. Короче, дети учатся деловым отношениям в очень раннем возрасте. А потом наступает пубертат, и вдруг оказывается, что есть еще кое-что очень важное. 

 

А именно – у тебя есть какой-то необыкновенный, самому тебе непонятный внутренний ресурс. Что-то вроде бесконечного запаса грузовичков для обмена. Тебе даже ничего отдавать не надо – это неисчерпаемый источник, который позволяет обходить систему «взял-отдай». Читерство. Оказывается, что, если улыбнуться мальчику, он пропустит тебя в очереди в туалет. Если под «Иванушек» попрыгать с ним на дискотеке, то велика вероятность присвоения его газировки. Если поболтать с мальчиком на переменке между занятиями, а потом еще с одним, и еще – тебя даже могут выдвинуть в председатели отряда.

 

Да. Именно это со мной и произошло. Я ничего не планировала и это даже не было манипуляцией – просто в моем 12-летнем мозге сложилась причинно-следственная связь. Быть приветливой с мальчиками – такое поведение дает привилегии. Быть улыбчивой и открытой (только если, конечно, не притворяешься) – это как деньги. Даже немного как политическая власть, потому что в председатели меня в итоге выдвинули. 

 

источник: pinterest 

«Но Дашу-то за что?!» – орала Наташка Маркова, староста группы, которая реально старалась, рисовала плакаты с расписанием и даже строила нас на тихий час. «Да потому что она красивая! – отвечал ей белобрысый Вадик, у которого был перманентный насморк и толстые очки. – Вот почему!» 

         

И вот я стою в актовом зале, все еще в этом дурацком комбинезончике, готовая выдать свою предвыборную речь. Смотрю на мальчиков, с которыми (как это правильно назвать? флиртовала?) – и мне становится чертовски стыдно. Так неуютно, брезгливо и мерзко, что я готова разрыдаться, сбежать с этого детского симпозиума, запрыгнуть, как в «Добро пожаловать, или посторонним вход запрещен», в грузовик с бидонами и вернуться домой. 

 

Потом я уже сидела у двери нашей палаты с Женей-вожатым, рыдала в его оранжевую рубашку и не могла объяснить, почему. «Кризис середины смены, – заключил вожатый. –  Это бывает». 

 

Родом из детства

 

источник: @kinkyrydkina

Все мы в какой-то момент узнаем, что привлекательность дает привилегии. Кто-то раньше, кто-то позже, и эта история, как оказалась, для очень многих бывает весьма болезненной. Лично у меня сначала, конечно, была эйфория. Я поняла, что способна нравиться мальчикам. И это чертовски приятно. Но потом оказывается, что что-то здесь не так. Это как-то плоско и пусто. Во всей этой истории нет тебя, нет личности, нет субъекта. 

 

Но нейронная цепь закрепляется, и вот ты уже взрослый человек. И ты понимаешь, идя на интервью или, скажем, отправляясь на собеседование, что твои деловые качества будут второстепенными. Ты можешь быть умной, можешь отлично подготовиться, разбираться в теме так, будто всю жизнь ее изучала. Но улыбка даст тебе гораздо больше. И ты на нее и ставишь. И потом вдруг оказывается, метафорически выражаясь, что есть старшеклассницы из второй смены – в обтягивающих платьях с люрексом и с первым неумелым макияжем. Простыми словами – те, кто составляет тебе конкуренцию.  

 

И тут начинается уже кропотливая работа. Волосы, кожа, одежда, манера себя вести. Ты понимаешь, что как хороший специалист должна быть... нет, не самой талантливой и юркой, а самой привлекательной. И это прекращает быть твоей привилегией, а становится одной большой, вечно ноющей и незаживающей раной. 

 

Есть такое ненаучное понятие – «синдром Мэрилин Монро» (не путать с одноименной книгой, но в ней тоже масса всего интересного). Это некая необходимость быть сногсшибательной. Зависимость от своего привлекательного образа, которая порабощает и отнимает кучу твоего времени. На этом синдроме зиждутся многомиллионные индустрии, которые хоть и стали говорить о любви к себе и бодипозитиве, но так и не сдают позиции. С ворохом этих вопросов, на которые у меня ответа нет, я решила обратиться к эксперту. 

«Я предлагаю разделять два понятия: сексуальность и сексапильность, – рассказывает секс-коуч Елена Рыдкина (@kinkyrydkina). – Сексуальность – это наши психофизиологические реакции. Грубо говоря, то, что нравится нам самим, что нас привлекает. Это также и наше внутреннее переживание себя как сексуального человека, но без привязки к внешнему миру. То есть если я наполнена внутренним огнем, силой, открытостью, иду по улице и метафорически занимаюсь сексом со всем миром сразу – это про меня. 

Сексапильность же – это сексуальная привлекательность для других, то, что обращает на нас внимание. Часто это про социально одобряемые в этом конкретном контексте (страна, эпоха, социальный слой и т.д.) признаки. И эти две вещи могут не совпадать. Я часто встречаю женщин, которые не чувствуют себя сексуальными, не знают, что заводит их, но у них есть арсенал сексапильности: чувственные губы, длинные стройные ноги, каблуки и облегающее платье – и этого может быть достаточно, чтобы такую женщину считывали как сексуально привлекательную. Бывает и наоборот: женщина носит оверсайз и кеды, не заморачивается с макияжем, но излучает такую сногсшибательную сексуальную энергию, так наслаждается собой и миром, что дух захватывает. Когда эти вещи совпадают, получается совсем крышесносно, это делает человека запредельно сексапильным». 

—Так что же делает нас сексапильными?

— Сексуальная привлекательность в глазах других зависит от множества факторов. Например, благодаря медиа в нашем сознании живут определенные образы, которые находят привлекательными многие люди. И они, эти образы, постоянно меняются. Однако не стоит себя обманывать: сходство с некой звездой, чей образ эротизирован, это довольно поверхностная история. Более того, в моей практике достаточно случаев, когда человек переживает, потому что его не привлекают те, кто якобы «должен». Я говорю больше о мужчинах, поскольку в российском обществе все еще доминирует представление, что женщина должна быть красивой (читай: соответствовать социальным стандартам красоты), а для мужчины это не так важно (лишь бы был умным/заботливым/хорошо зарабатывал). И вот если мужчина, которому положено хотеть стройных высоких девушек, обнаруживает, что его привлекают полные невысокие женщины лет на -дцать старше, ему становится не по себе. И часто он пытается строить отношения с первыми, но фантазирует/смотрит порно о вторых, или даже заводит такую любовницу или обращается к секс-работнице. Однако это стремительно устаревающая ситуация. Каждый человек находит привлекательным что-то свое – это не новость. Но сегодня то, что человека по-настоящему притягивает, может стать частью его идентичности и социальной жизни.  

— А именно?

— О, это довольно сложная конструкция. Вот смотри: раньше мы говорили о бинарной системе сексуальности. Люди считали, что пол, гендер и сексуальная идентичность складываются в две модели: мужскую и женскую. То есть в «норме» вроде как мужчинам нравятся женщины, а женщинам – мужчины. Сегодня же мы, например, понимаем, что эта система вмещает в себя куда больше видов сексуальности, а также то, что пол, гендер, сексуальная ориентация и идентичность могут не совпадать. Например, биологический пол человека может быть, скажем, мужским. То есть у него ХУ-хромосомы, в крови преобладают мужские гормоны (андрогены), мужской набор гениталий и т.д. Гендер – это социальный пол, то, какие черты имеет и какие роли играет человек в соответствии с ним, как он себя ощущает. Но этот человек может чувствовать себя женщиной. А вот сексуальная ориентация этого человека может быть, например, бисексуальной – то есть этого человека привлекают как мужчины, так и женщины. Есть еще и романтическая ориентация: например, человек может быть бисексуалом, но испытывать романтические чувства только к одному полу – допустим, к женскому. А есть еще и интерсекс-люди... Совсем запутала? 

— Есть немного...

— Давай объясним это иначе. С развитием сексологии как науки стало ясно, что то, что нас привлекает, может иметь под собой совершенно разные характеристики. Грубо говоря, все индивидуально. И когда человек, например, называет себя «лесбиянкой», он как раз использует то, что ему нравится, чтобы обозначить свою идентичность. Описать этим словом одну из тех граней, которые составляют его личность. Если вернуться к твоему вопросу, то, чем более гуманистически развито общество, чем выше ценность отдельного человека, его личности, тем меньше в нем «универсальной сексапильности». Люди становятся более открытыми в отношении того, что нравится конкретно им, более гибкими и текучими.  

— Но мы привыкли жить в мире, где привлекательность определяется набором общепринятых черт. Пышная грудь, тонкая талия, длинные волосы...

— Именно. Но с развитием общества люди начинают открываться по-иному. На самом деле, в плане того, что человека привлекает, никогда не было никаких рамок и границ. Однако в прошлом было страшно в этом признаться. Общество порицало отход от канонов, которые в нем бытовали. И люди, как следствие, обманывали и сами себя. Люди стали «разрешать» себе хотеть не исключительно накаченных мачо или пышногрудых блондинок, а тех, кто действительно способен их тронуть. Более того – теперь с этим можно открыто экспериментировать. Арсенал огромен: от различных приложений для знакомств до офлайн-практик, где люди могут реализовывать свои желания. Все это открывает доступ к миру новой сексуальности, где она перестает быть чем-то однобоким и фундаментальным, а скорее становится пространством для исследования и самовыражения. Открытость интернета в этом процессе играет огромную роль. Кстати: за знаниями и наводками есть смысл подписаться на хороших секс-блогеров с большой аудиторией, которые рассказывают о различных практиках и мероприятиях, о которых люди могли даже не знать. Словом, соцсети в помощь! 

источник: @kinkyrydkina

— То есть мы индивидуализируем свои потребности? Можем получить все, что захотим?

— Возможностей найти партнера с такими же особенностями и желаниями становится во много раз больше. Раньше приходилось довольствоваться тем, что «подбрасывает» тебе судьба. Кого ты встретишь на вечеринке или с кем тебя познакомят родители. Теперь этот процесс в некоторой степени у нас под контролем. Мы сами управляем им, и это позволяет воплощать свои реальные потребности.  

— Грубо говоря, если я хочу конкретно пансексуального брюнета, Рака по гороскопу, с зелеными глазами, то я смогу себе такого найти, и это прекрасно. Но как же быть с тем, что мы сами излучаем? Ты хочешь сказать, что созданные медиа, художниками, фотографами, режиссерами привлекательные образы не работают? И это вообще иллюзия?

— Они работают, но ограниченно. Наш мозг постоянно учится, в том числе, тому, что именно находить возбуждающим и привлекательным. Как я уже говорила, совмещение внутренней сексуальности и сексапильности – классная стратегия. Проблема с сексапильностью такая: поскольку всех на самом деле привлекает очень разное, невозможно сделать себя привлекательным для всех. Да и незачем, если честно. Я бы рекомендовала такую комбинацию: заботиться о своем здоровье, вкладываться в свое эмоциональное и материальное благополучие (это помогает чувствовать силу и уверенность), делать то, что радует и вдохновляет (как в работе, так и в увлечениях), ухаживать за своим телом (исходя из собственного комфорта), примерять разные образы, находя те, в которых чувствуешь себя максимально приятно и уверенно в конкретных ситуациях (играя разные роли). То есть не стоит много думать о том, как понравиться другим. Главное – нравиться себе. Остальное приложится. 

Что ж, вывод из всей этой истории у меня один. Свою сексуальность все-таки лучше использовать по назначению. Не для успеха, работы и уж тем более не для того, чтобы добиваться вершин в совершенно не относящейся к делу области. Иначе получается все равно что прибивать гвозди кашемировым свитером или натаскивать морскую свинку охранять дом. Наша сексуальность – это личное и важное пространство, а не разменная монета. Ей место в спальне – ну или хотя бы в искусстве. А для всего остального есть, простите за банальность, мозги. 

 ps- А узнать еще больше о сексуальности и с чем ее едят можно тут