Все записи
20:39  /  5.02.21

9498просмотров

«Демонстрация превосходства — один из признаков дурновкусия». Разговор со стилистом Мариной Семаевой

+T -
Поделиться:

«Однажды я встречалась в Париже с одной известной баронессой, — рассказывает мне стилист, тренер по этикету и сооснователь сообщества стилистов Марина Семаева. — Эта прекрасная дама, а ей было тогда около семидесяти, проводила для нашей небольшой компании мастер-класс по столовой сервировке. Угадай, в чём она встретила дорогих гостей? В мини! Поэтому наш разговор о хорошем вкусе я хочу начать с главного. Хороший вкус — не деревянный консерватизм. Вкус — это умение понимать разнообразие».

Мы привыкли считать, что изысканность — это рамки, нерушимые и прочные, спина, в которую будто бы вбили гвоздь, сухость и холод. Вивальди — это хороший вкус? Или человек с правильным воспитанием слушает только сложную классическую музыку — Стравинского, Рахманинова? А если в его плейлист затесался вообще какой-нибудь Моргенштерн?

А что с модой? Это «тройка» от Шанель, что-то, напоминающее наряды Жаклин Кеннеди? Куда в этот перечень вписать Ким Кардашьян, которая сидит на показах Шанель в первых рядах?..

Так что же такое хороший вкус на самом деле? За ответом на этот вопрос я и решила обратиться к Марине Семаевой, чтобы разобраться наверняка.

— С точки зрения социологии хорошего вкуса не существует. Но ты обучаешь манерам, этикету, умению одеваться. Так что же ты преподаешь, если хорошего вкуса нет?

М.С.:

— Действительно, «хороший вкус» — понятие искусственное. С одной стороны, оно эластичное: то, что считается признаком хорошего вкуса сегодня, вполне может стать дурновкусием завтра. И эфемерное: сегодня нет никаких уставов, по которым мы можем точно знать, как положено себя вести в том или ином обществе, как одеваться и как подавать блюда на стол. Есть, конечно, офисный дресс-код, правила переписок, но это касается, прежде всего, делового и политического мира. А изначально ведь хороший вкус предназначался не для работы, а для праздной жизни. Для аристократов, у которых было очень много свободного времени.

 

— Мы ассоциируем хороший вкус с Францией. Почему так?

— Становление понятие вкуса насчитывает большое количество времени. Сначала появилась «куртуазность» — заметь, это французское слово. «Куртуазный» — это «рыцарский». Дело в том, что Франция долгие годы была сильнейшей империей, а когда определённая страна занимает максимально сильную позицию, она и диктует правила моды, поведения и манер.

Так вернёмся же к средневековой куртуазности. О чём здесь идёт речь? Это был переход к Новому времени, когда вместо использования клинков и кинжалов люди постепенно научились договариваться между собой. Представь себе Мрачное Средневековье: за «неправильный» взгляд и неаккуратно брошенную реплику можно было получить мечом по голове.

Свод правил, типа, не сморкаться в скатерть и не вытирать руки о платье, — своего рода попытка приструнить «дикую» человеческую натуру. Люди постепенно начали отходить от бесконтрольной жестокости. И для этого им нужно было научиться обуздывать свои эмоциональные порывы.

Свод правил усложнялся, и вот при дворе человеку уже приходилось орудовать целым арсеналом из десятка-другого столовых приборов, а не набрасываться на еду руками, как это было раньше. Искусственный способ поедания пищи, искусственные манеры, позы, одежда сложного кроя, ломающая естественные очертания тела, как бы говорила, что разум человека сильнее его эмоций. Если монарх способен начать свою трапезу с маленьких сложных приборов, напоминающих нам современные хирургические, — это значит, что и во всех остальных отношениях он способен держать себя в руках.

К слову, заметь, что столовый этикет особое внимание уделяет способу обращения с ножом. И это неспроста.

— Немаловажную роль сыграл тут и двор Людовика XIV...

— Совершенно верно. Надо понимать, что французские монархи в принципе никогда не оставался в одиночестве. Людовик же превратил всю свою жизнь в театральное представление. За возможность наблюдать за тем, как Его Величество обедает, придворным приходилось ссориться и платить деньги. Его одевали утром и раздевали вечером — это было настоящей церемонией.

Кстати, считается, что таким образом Людовик старался чем-то занять дворян, которые излишне лезли в государственные дела.

И вот однажды Людовик решил ввести в Париже прогулочные дорожки. До того момента обычный человек аристократов в глаза не видел. И вот перед ним настоящий модный показ — признак, собственно говоря, хорошего вкуса. Можно было запомнить увиденное, сходить к модистке, отшить костюм и притвориться дворянином, даже если у тебя низкое происхождение.

— И много денег...

— Вот именно. Наше представление о том, что «дорого-богато» — это признак дурновкусия, берёт истоки как раз в тех временах. Богачи низкого происхождения пытались подражать дворянам и делали это гипертрофированно: побольше золота, драгоценностей, мехов. В ту пору, конечно же, выпускались памфлеты на эту тему, в которых можно было рассматривать нелепо одетого буржуа, с ног до головы усеянного украшениями. И вот тогда — внимание! — возникает миф о хорошем вкусе. Дескать, его можно получить только вместе с аристократическим происхождением. Что совершенно не соответствует действительности.

— Поняв истоки, мы можем уже говорить о современности. В нашей реальности хороший вкус уже давно потерял связь с придворным этикетом, верно?

— Отчасти это так. Несмотря на то, что тот же столовый этикет всё ещё содержит в себе придворные корни, всё круто поменялось.

А если мы сосредоточимся именно на нашей стране, здесь ответ очевиден. Мы пережили революцию, и долгие годы способность быть изысканным могла лишить человека жизни, стать поводом для ареста или отправки на каторгу. Хороший вкус в прямом и переносном смысле был уничтожен в СССР, и, безусловно, за то время, когда любая ассоциация с ним была под запретом, на Западе он развивался.

Это крайне важный поворотный момент: этикет и вкус, как язык и мода, не могут стоять на месте.

Новые этические нормы меняют правила хорошего вкуса, и без развития мы не способны его правильно понять. Общество начало демократизироваться, начиная с индустриальной революции.

Здесь произошло следующее. Наследники европейских предпринимателей получили в своё распоряжение заводы и фабрики. Умение общаться с любым человеком на его языке вплелось для элит в понятие хорошего вкуса.

Так, способность одновременно слушать вышеупомянутого тобой Моргенштерна и при этом с удовольствием посещать оперу — и есть признак хорошего вкуса для современного европейца. У нас же из-за стагнации до сих пор живы представления о том, что Поллок — это прекрасно, а Дали — попса. Что красное полусладкое — отвратительно, молочный шоколад едят только дети, а интеллигентный человек никогда не опустится до подписки на ту же Ким Кардашьян. Для европейских элит такой консерватизм выглядит анекдотично. Наоборот: снобизм — это дурновкусие, тогда как тем, кто занимает высокое положение в обществе, свойственны открытость и толерантность.

— Кстати, о высоком положении. Мы часто связываем хороший вкус с идеей превосходства. Расскажи, пожалуйста, об этой связке.

— Дело в том, что демонстрация превосходства — один из признаков дурновкусия. Все наверняка слышали про приём Юрия Гагарина британской королевой. Во время чаепития наш космонавт мало того, что стал размешивать чай, так ещё и прижал кусок лимона ложечкой, выдавливая его сок себе в напиток. С точки зрения столового этикета, это, конечно, безобразие. И как же поступила Её Величество? Она всё повторила за нашим космонавтом. В сущности, современная изысканность — это великая способность быть приятным окружающим не из желания показать, кто тут королева.

Это всё для того, чтобы сделать мир лучше. Мы не носим деловые костюмы на важные встречи, чтобы показать, какие мы влиятельные. Мы это делаем ради того, чтобы проявить уважение к своим коллегам. Мы не задаём слишком личных вопросов своим гостям, чтобы не смутить их. Мы не затрагиваем эмоционально насыщенные темы за столом, не говорим о политике и религии, чтобы никого не оскорбить и не вызвать конфликта. Вот в чём суть современного этикета.

Безусловно, снобизм никак не вписывается в эту парадигму, правда?

 

— Так зачем тогда хороший вкус нужен?

— Дело в том, что хороший вкус, этикет, интеллигентность и широкий кругозор — это культурный капитал. На этот счёт проводилось множество исследований. Например, оказалось, что дети из интеллигентных семей всегда удачнее устраивались в жизни лишь благодаря тому, что их багаж знаний открывал для них множество дверей. Мы считываем по поведению человека, его манере держаться, богатству его языка и стилю одежды очень многое. Привить хороший вкус ребёнку — это точно не для того, чтобы похвастаться его изысканным поведением за столом. Речь о целом перечне возможностей, которые ждут его в будущем.

Но тут очень важно понять, что хороший вкус — это действительно выдумка. Без индивидуальности, личных симпатий, искреннего интереса можно ненароком перейти на «противоположную сторону». Заставлять ребёнка любить Джойса и ненавидеть Маринину — это не только лишает хорошего вкуса, но и не позволяет выработать свой собственный. Впрочем, этикет этикетом, но самое главное тут другое. Быть искреннем и доброжелательным, открытым и терпимым к непонятному и непохожему. На этих простых и понятных всем правилам и зиждется хороший вкус.

Комментировать Всего 2 комментария

Хорошая статья.

Но на Ким Кардашьян я все же не подпишусь. Не настолько просветлен.

PS Со вкусом во времена СССР было действительно не очень, достаточно вспомнить членов Политбюро в вечносерых костюмах. Но были же Дома Моды, журналы, показы мод, в конце концов "Брюки превращаются..."

Эту реплику поддерживают: Дарья Азовская