Все записи
21:16  /  4.04.19

3652просмотра

Мама и сын Маша

+T -
Поделиться:

Все началось еще в девяностые с чувства отвращения. Будучи подростком, я ненавидела свои половые органы. Всемирная паутина Интернета еще не в полной мере опутала Москву, а окно в мир под названием «телевизор» не давало ответ на главный вопрос: что со мной происходит? Искать ответ мне было негде. Я чувствовала, что если спрошу у мамы, она отреагирует плохо. 

Я была здоровым юношей с естественными потребностями. Мужская сущность вызывала у меня отвращение. Прикасаться к ней было настолько противно, что мастурбировала я раз в неделю, КОГДА НЕ БЫЛО СИЛ ТЕРПЕТЬ ВОЗДЕРЖАНИЕ, двумя пальцами, через туалетную бумагу.

Мама этого не знала. Не знала она также, какой ужас у меня вызывали «приятные сны». Утром, проснувшись, я чувствовала сильное желание помыться и сжечь бельё.

Ничего не зная о транссексуализме, в 15 лет я задумалась о том, чтобы ампутировать свои гениталии. Может, без них было бы проще? Гораздо лучше было бы, будь у меня женские половые органы, а чтобы они стали женские, проще отрезать…

Каждый день в голове вертелись тысячи вопросов. Неужели такое же переживает еще кто-то? Почему я настолько неправильная? О том, чего хочу, я узнала во времена доступа в интернет по dial-up, примерно в 2000 году. Мне было уже 20 лет. На тот момент у меня  не было второй половинки, только работа и мама. Для меня мама была самым близким и родным человеком, я искренне ее любила.

— Какой ты стеснительный мальчик. Не бойся, это со временем пройдет, - приговаривала она.

А тем временем «это» не проходило. В Интернете на соответствующих ресурсах я впитывала нужную мне информацию. Как-то  мы с мамой смотрели по телевизору передачу, посвященную транссексуалам. В тот момент я захотела ей открыться. Но мама прокомментировала: «Людям делать не фиг. Глупости все это! Извращенцы!». И своё любимое: «Не дай бог, это случится с моим ребенком, я сразу умру», - пробормотав это, она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

Я ее сильно любила и не хотела сделать ей больно… В мои 23 года я работала на заводе.  Великое и ужасное чудовище «семейный бюджет» позволял маме контролировать все мои траты. К счастью, благодаря неравномерному заработку мне удалось скопить небольшую сумму.

Жизнь проходила в ненависти к своему телу. Нужно было как-то спасаться.  Все чаще мыслями я возвращалась к тому, чтобы отрезать то, что казалось лишним. В 2010, когда мне было уже тридцать лет, я начала искать решение проблемы. И да, я нашла и ЭТО! Не помню как, но нашла! И это могло сработать.

На одном сайте говорилось, что если перетянуть половые органы потуже и выждать, ткани отомрут. В таком случае все придется отрезать. Была еще одна проблема: врачи, которые никогда не поверят, что это произошло случайно и в обязательном порядке отправят меня в психушку. 

Я готова была на все. Даже медцентр нашла, где бы не задавали лишних вопросов. Мне казалось это спасением. Довести операцию до конца не удалось из-за проблем на работе. Один начальник уходил, другой принимал его должность. А самое главное заключалось в том, что я все еще очень любила маму и не хотела причинять ей боль.

Она была самым родным для меня человеком. Я готова была ради нее пойти на любые жертвы и стать тем, кем она хочет. Мама часто говорила, что хочет внуков.

А я не могла терпеть, это было невыносимо, жизнь – ад… В конце 2014 я набрала номер медицинского центра помощи транссексуалам, они записали меня на прием к руководителю Надежде Валентиновне Соловьевой. В остальном все было стандартно:  беседа с врачом, направление к эндокринологу, анализы, комиссия. Слова врачей: «Вы – женщина» стали волшебными. В январе 2015 года я получила справку о транссексуализме.

У меня после этого открылось новое дыхание. Словно раньше мозаика моей жизни была рассыпана по полу, а потом приехали врачи скорой помощи и собрали ее в единую картину. Следующими этапами была заместительная гормональная терапия, эпиляция, можно сказать, что это был счастливый период.

Отношения с мамой стали очень добрыми.  Я думала, что она давно все поняла сама и приняла меня, своего ребенка. 9 января 2016 года я пришла домой с распухшей от эпиляции верхней губой. Мать настороженно поинтересовалась: «Ты что, пол сменить хочешь?». Получив подтверждение, она завопила: «Лучше я умру! Ты все делаешь специально! Ты меня убиваешь!».

— Мама, это моя жизнь, - пыталась возразить я.

Она легла на кровать, ничего не слушая.

Сейчас мое сердце разорвется. Лучше бы ты завел семью и перестал забивать голову глупостями.

Моя любимая мамочка страдала, и эти страдания доставила ей я! Я заплакала. На тот момент я ещё не утратила способность любить, поэтому пошла на отказ от дальнейших действий по смене пола. Я пообещала ей, что буду хорошим сыном, найду девушку и заведу семью. Клялась, что транссексуальность – это лишь моя прихоть, и не более того (хотя у меня была справка!!!).

Следующие три-четыре месяца прошли в мыслях о суициде. Появилось чувство, как будто под грудью всё сжимается и скручивается, как если бы туда вставили штопор и начали накручивать на него внутренности. Я пыталась причинить себе боль, желая заглушить те странные и невыносимые ощущения.  Мама верила, что все позади. Трансгендерность превратилась в тему-которую-нам-нельзя-обсуждать, и каждый день во взгляде мамы я читала: «Ты уже забыл об этом? Правда забыл?».

Так я промучилась примерно три месяца. Весной я окончательно поняла, что так долго не продержусь. И сделала глупость: уничтожила свои эмоции. Я поняла, что моя мама не может принять меня такой, какая я есть, и это отравляет мне жизнь.

Сначала я почувствовала ненависть. Затем пришел страх. Я поняла, что всю жизнь пытаюсь угодить человеку, который никогда меня не поймет. Возможно, она искренне желает мне добра, считая мою трансгендерность подростковыми комплексами. Но это же всерьез! Я не хотела ненавидеть мамочку, но другого выхода у меня не было. Мне пришлось вытравить чувство любви. Другого шанса у меня не было.

Если бы я жила так, как хотела моя мать, вся моя жизнь прошла бы в ненависти. Я бы завела жену, и ненавидела бы ее; ненавидела бы своих детей и свое тело.  Жена и дети тоже были бы несчастливы. Был доволен только один человек – мать! Она получила бы подтверждение: МОЙ РЕБЕНОК ТАКОЙ, КАК ВСЕ. Если бы мой брак распался, она сказала бы: НИЧЕГО, БЫВАЕТ. Даже тогда она поняла бы меня больше, чем сейчас.

Я вытравила все эмоции из себя. Мне ПРИШЛОСЬ это сделать, чтобы стать счастливой. Я бы рада жить в согласии с мамой, но это невозможно. До сих пор я терзаюсь вопросами - почему она отказывается думать о том, что все это всерьез? Известно, что каждая мать желает счастья своему ребенку. Неужели в нашем случае это просто слова? 

В октябре 2017 года мне представилась возможность сделать вагинопластику. Появились деньги, меня ничего не держало на старой работе. И я решилась. Это было удивительно: состояние стало лучше, ушла ненависть к своему телу, появилась гармония с собой. Впервые в жизни я почувствовала себя прекрасно.

Отношения с мамой испортились окончательно и бесповоротно. Она до сих пор зовет меня сыном.  Иногда мы разговариваем о погоде, болтаем о вещах, которые она купила в магазине... Но о серьезном: никогда. К моей горести, мы никогда не станем близкими подругами.

Недавно я читала рассказ Франца Кафки «Превращение». Главного героя любила семья до тех пор, пока он не превратился в жука. После этого все стали его ненавидеть, называя чудовищем. Я плакала над этим рассказом.

— Ты никогда не станешь настоящей женщиной.  Мне доставляет боль все, что с тобой случилось, - как-то горестно  сказала мать и задумалась: —. В 1980 году, когда я носила тебя, была уверена, что родится девочка.