Мы могли бы вырасти, повзрослеть; жениться друг на друге и завести детей; а после обвинять свою жизнь в том, что она не такая, как мы хотим. От безнадеги мы начнем курить, бухать, колоться; возможно, заразимся туберкулезом или ВИЧ, уволимся с работы, рухнем на дно. Но этого никогда не будет: сейчас мы в метро, летим в больницу к нашей подруге.

- Не понимаю, зачем Петр это сделал? – шепчу я Саше.

- Не Петр, а Дарья! – возмущается Саша. – Это - ОНА!

С Петром я познакомилась полгода назад на группе поддержки трансгендерных людей. К тому моменту я рассталась с парнем, и изнывала от желания поскорее найти мужика. И, конечно, делать это на встрече трансгендеров я не собиралась, но получилось само собой. Слишком уж прекрасен был Петр.

Гораздо больше он похож на кино-звезду, чем на транса. Я была уверена, что он журналист или психолог, а то и вовсе забрел сюда по ошибке. Голос у него оказался четкий, уверенный, с хорошей дикцией.   «Меня зовут Дарья, у меня четверо детей и жена. Я обеспечила их  всем и больше жить в мужском теле не могу. – объявил он. - Прожить жизнь, не став собой, было бы предательством».

«Блин, как грустно, -  мрачно подумала я. – Симпатичный мужик, и тот бабой хочет стать. Че за непруха».

На аналогичную встречу трансгендеров через пару месяцев Петр-Дарья пришЛА в женской одежде, а в октябре вероломно объявилА, что через два дня ложится в больницу на хирургическую операцию - вагинопластику. «А сейчас мне нужно встретить жену и детей из аэропорта».

Лично для меня слово «вагинопластика» звучит так же как  «добровольная ампутация ноги».  Я не способна понять эту операцию, хоть и очень хочу. Она очень сложна, а самое главное, - практически необратима. 

- Как он мог на это решиться? – с ужасом шепчу я. Саша делает лицо из серии «ну я же тебе говорила, а ты все не понимаешь»:

- Это – гендерная дисфория!  Она не дает нам жить и дышать. Когда ты живешь и понимаешь, что между ног должно быть другое, не пенис. Наконец Дарья стала собой. Я очень за нее счастлива. Вспомни Машу. Она ненавидела свои половые органы.

Перед глазами встает картина – Маша на кухне наливает себе чай, рассказывая: «А когда я сделала операцию, мне стало спокойно и хорошо. Ненависть к своему телу ушла, и я живу в гармонии». Маша даже в мужской одежде выглядит как девушка.

- Вспомни Женю. Родители возили ее в церковь изгонять дьявола. А бабушка-то видела, что Женя нормальная и предложила оплатить операцию, - настаивает Саша.  

- Да, но…Но у Петра четверо детей! – почти кричу я.

- Ну и то. Дарья жила не свой жизнью.

 

Помню, в 2015 году я с парнем ездила отдыхать в Крым и жила в гостинице на побережье Черного моря. Палата Дарьи напоминала этот гостиничный номер, и пахло в нем не больницей, а курортом.

Дарья восседала на большой кровати, уткнувшись в ноутбук. Она не сразу заметила наше появление.

- Работы много…  – наконец улыбнулась она и извиняющимся тоном продолжила: – Оторваться реально сложно. Мне пришлось подстраховаться, чтобы оставить бизнес на пару дней. И то я все время работаю, а то накосячат. Но зато… зато…

Работа Дарьи как-то связана с организацией, в столовке которой в обеденный перерыв я иногда съедаю тарелку супа.

- Как самочувствие? – спрашивает Саша. Дарья расправила плечи:

- Все прекрасно! После стольких лет гендерной дисфории я чувствую себя счастливой. Эта операция  – важнейшее событие моей жизни. Мммм…

Дарья выдерживает паузу, разглядывая потолок и тщательно подбирая слова:

- Перед операцией мне казалось даже, что я «беременна собой» и готова родить. А после нее, прямо сейчас, появилось ощущение «новорожденности» и «материнства» по отношению к себе.

Мы усаживаемся в махровые кресла напротив кровати Дарьи. Она убирает ноутбук, зачем-то схватив со стола карандаш. И начинает судорожно его сжимать, словно делая зарядку.

- Вчера ко мне в больницу приходила жена, - наконец переходит на шепот Дарья. – Спрашивает:  «Ну что, ты же переедешь от нас? Дети не хотят тебя видеть». А откуда она знает, что дети хотят? Они уже большие. У нас прекрасные отношения. Детям известно, что папа скоро сменит имя на женское и, конечно, замечают, что мой стиль в одежде изменился. Я их всем обеспечила, и даже когда начала гормональную терапию (обязательный этап при смене пола), вместе мы проводили много времени.

Я с больницы выпишусь и первым делом поеду к детям. Семья – это самое главное, разве не так? Может ли желание быть собой оказаться главнее семьи? Хотелось бы поставить между двумя этими понятиями знак равенства. Родные люди должны понять. Тем более у моих детей прекрасный дом, полный холодильник, гора одежды, большие перспективы в жизни. Их растили в любви, мире, и понимании. Так почему они должны меня ненавидеть? Я заслуживаю ненависти? – Дарья обращается ко мне, а я пожимаю плечами.

- Жене тяжело сознавать, что обратно дороги нет. Она с Владивостока, представляете, мы женаты уже почти 20 лет. Познакомились на конференции, между нами завязалась бурная переписка, плавно превратившая нас в семью.

К моменту начала нашей совместной жизни я уже много лет жила дома как женщина, хоть и вынуждена была в обществе притворяться самцом.  В начале семейной жизни мы обсуждали мое «увлечение» женскими вещами. До поры до времени мне казалось, что она воспринимает его с некоторым энтузиазмом. Так вот, в какой-то момент я поняла, что все это стало мою жену утомлять.

Окончательное Решение о Смене Пола е я приняла очень давно. К моменту, когда я заработала достаточно, чтобы заняться Переходом, грянул кризис 2008 года, что и отложило мои планы на неопределенное время – до восстановления финансовых возможностей. Но, я люблю жизнь и проживаю каждый свой день так, чтобы не было потом мучительно больно.  Около трех лет назад, попав в больницу, я осознала, что жизнь не бесконечна и, не сделать переход – предать себя, не стать собой, остаться имитацией «мужчины», будучи в душе женщиной. И я рассказала о своем решении жене. Как думаете, стоило это делать? Не знаете?

С этот момента моя семья треснула. Все это время с женой мы сближались и отдалялись, но это были уже не «мы». «Мы» - ушло в прошлое. Похоже, в сознании жены я так и осталась мужчиной, из которого она пыталась вылепить самца побрутальнее, придавливая то там, то здесь, до почти физической боли мою женскую сущность… Но эта сущность – МОЯ! Разве желание БЫТЬ СОБОЙ может быть плохим?!  Что в этом плохого?! Ну что?!

Своей жене я долго и подробно говорила, что планирую это сделать.  Не могу сказать, что она была рада началу заместительной гормонотерапии, но наши близкие отношения закончились по её инициативе примерно на полгода раньше - в день моего первого визита в медицинский центр для прохождения комиссии, подтверждающей транссексуализм. Думаю, до этого  жена не верила в реальность такого шага и искренне надеялась, что мне никогда и никто не даст это разрешение. Для нее это все шуточки, ха-ха-ха. Веселые шуточки,  которые по секрету можно рассказать подружке.

Транссексуализм - это просто моя особенность; и я сделала для моей семьи все.  Разве я должна остаток своих дней играть чужую роль? Скажи, Лена? Ответь, Саша? Как быть?

Только сейчас я чувствую себя счастливой. После операции первой меня навестила моя давняя знакомая и поздравила с Днем рождения. Это было очень трогательно: воздушный шар, микроскопический тортик со свечкой «0». Мне - ноль лет! Я – родилась! Я -  живу! Разве кто-нибудь будет это отрицать? Я сделала все для семьи, а теперь - для себя! Я - хочу жить! Жизнь – одна, и разве я имею право прожить ее чужой жизнью? В чужом теле? Притворяясь другим человеком?  Я хочу дышать! Я сделала первый вдох!