Все записи
22:39  /  26.05.19

Хип-хоп с мелодекламацией и история одного ограбления по-советски

+T -
Поделиться:

30 мая БАТИШТА. ПРЕЗЕНТАЦИЯ НОВОГО АЛЬБОМА «ВЕРСИЯ 6»

После трехлетнего перерыва Батишта возвращается на музыкальную сцену с новым звучанием, филигранно перемешивая хип-хоп с мелодекламацией, на собственном примере доказывая – настоящему творчеству тесно в рамках одного жанра. Сольный альбом под названием «Версия 6», продюсерами которого стали Егор Сесарев и Николай Мороз (ESMO pro), на сцене Клуба  Алексея Козлова, Батишта представит совместно с DJ Alex Soul.

Алексей Козлов. История джаз-клуба в кафе «Печора». Продолжение

«Нам, выделили небольшую комнатку для хранения инструментов, где с трудом могли разместиться на полу ударная установка, усилители с колонками, контрабас и некоторые другие инструменты в футлярах, а в шкафу - костюмы и всякая мелочь. В этой комнате и произошло знаменитое ограбление, ставшее загадкой, неразгаданной до сих пор. Дело в том, что под Новым Арбатом существует подземный город, минимум в три этажа, ниже я не спускался. Это коридоры с многочисленными комнатами, кабинетами и складскими помещениями. Все это распределено между теми заведениями, которые над ними находятся.

Обычно мой квинтет репетировал в зале за два часа до начала выступления. Чтобы не брать домой инструменты, мы оставляли их в той самой комнате, находившейся на три этажа ниже уровня земли под общей охраной, ответственной за все служебные помещения. Никому ни на минуту не могла прийти в голову мысль о ненадежности этого места. Но вот летом 1971-го года, я обнаружил, что дверь в нашу комнату взломана при помощи обычного лома и из нее вынесена часть находившихся там инструментов: гитарный усилитель Gibson Алексея Кузнецова, полуакустическая гитара той же фирмы, принадлежавшие Николаю Громину, мой саксофон фирмы Kohn и дешевый французский электропроигрыватель для пластинок.

Это означало, что грабителей было двое. На стенках лестницы, ведущей в технические коридоры, были отчетливо видны стрелки, указывающие путь к нашей комнате, как в пионерской военной игре «Зарница». Во всем этом было что-то нарочитое и неправдоподобное. Затем, когда шок от этой новости, сменился естественным состоянием тоски и безнадеги, я попытался проанализировать ситуацию. То, что кража была совершена не без участия местных работников, было ясно с самого начала, но вот на каком уровне и кому это понадобилось?

В первую очередь я осознал, что ограбление было организовано при содействии тех, кто мог знать о том, что уникальный гитарный усилитель VOX, оставшийся на месте, принадлежал государству в лице Гостелерадио и Оркестра Силантьева. Им иногда пользовался гитарист Алексей Кузнецов, работавший в этом оркестре и привозивший иногда усилитель в «Печору». Его гитару похитили, а усилитель – оставили.  Это навело меня на простую мысль: если бы это были простые грабители, то они бы в первую очередь унесли этот уникальный усилитель, а не дешевенький электропроигрыватель. Значит – это организовали те, кто имел отношение к госструктурам.

Я отправился в отделение милиции, чтобы подать заявление но краже, совершенной в государственном предприятии, находящимся на правительственной трассе. Очевидно, к моему приходу в отделении были готовы - начальник отделения, обязанный подписать заявление, оказался неуловимым в сравнительно небольшом отделении милиции — он обыграл меня в этой игре в прятки. Что двигало им, нежелание брать на себя очередную «висячку» (так на милицейском жаргоне называли безнадежные для раскрытия дела), или это было указанием сверху? Когда мне надоело, без всякой регистрации, положил заявление в окошко дежурного и ушел. Время подтвердило мои подозрения: за четверть века ни гитара Gibson с усилителем Николая Громина, ни мой американский саксофон Kohn, не вынырнули нигде на территории нашей страны.

А ведь это не иголки в стоге сена. Незаметно всплыть на поверхность эти инструменты не могли, поскольку обычным жуликам они были нужны только для того, чтобы повыгоднее сбыть их в музыкантской среде, где тогда был большой спрос на настоящие «фирменные» инструменты. Обнаружить их появление у какого-нибудь музыканта ничего не стоило, так как это была большая редкость, а слух о пропаже моментально распространился бы по ресторанам и оркестрам всей страны. А ведь уже тогда многие имена московских джазменов были известны в музыкантской среде. Так что, эти инструменты, скорее всего, лежат по сей день где-нибудь на спец-складе под своими инвентарными номерами. Но это лишь мое предположение. 

Зачем и кому все это понадобилось? Ответ прост. Со временем правительственная трасса приобрела особо важный статус для службы безопасности. Малейшее усложнение их работы было чревато различными ЧП. Мне кажется, джаз-клуб в кафе «Печора» необходимо было закрыть, причем не столько по идеологическим причинам, сколько из соображений безопасности. Кафе привлекало много народа, вдобавок, туда стали ходить иностранцы. У партийных шишек, постоянно проезжавших по этой трассе, не дай Бог, могли возникнуть вопросы, а почему здесь толпится народ. И тогда пришлось бы объяснять все как есть — мол, популярный джаз-клуб. А за реакцию старпёров из Политбюро никто ручаться не мог. Могли бы и головы полететь.

Для закрытия клуба не было никакого официального повода, тем более, что он находился под покровительством МГК ВЛКСМ. Вот и придумали такую простенькую акцию. В заключение хочу повторить, что это моя версия, основанная лишь на догадках.»