Все записи
13:40  /  5.10.20

Алексей Кузнецов. Охраняется государством

+T -
Поделиться:

Алексей Кузнецов, наверное, самый известный джазовый гитарист в нашей стране. Патриарх, недавно отметивший «полвека в джазе», прославился еще в советское время. Его даже показывали по телевизору. Человек с хитрым прищуром глаз, приглаженными седоватыми волосами и усами – узнаваемый образ. Не только, впрочем, образ – сочный, лирично-задорный звук его гитары знают все: штатный музыкант Государственного симфонического оркестра кинематографии Алексей Алексеевич Кузнецов записывал саундтреки для многих фильмов. В том числе – для «Мимино».Мы договорились встретиться в клубе-ресторане в центре города. Как-бы-богемное место, как будто рассчитанное на тех, кто был студентом в 90-е, занимался доходной творческой профессией в нулевые, а теперь не хочет изменять привычкам.

Все время ловлю себя на странной мысли: Алексей Кузнецов - первый джазмен, которого я стал узнавать в лицо, еще в детстве. Еще когда искренне считал джаз «скучной стариковской музыкой». Недавно я нашел в Интернете альбом некого Игоря Назарука «Столкновение». Записан как раз в середине 80-х, с Кузнецовым на гитаре. Звук как звук - шипящий rip с винила, но музыка оказалась такой силы и красоты, что я «нажег» альбом на CD и залил в iPod - чтобы везде слушать. Один из треков, пьесу Уэса Монтгомери Bumpin’ (то есть именно что «Столкновение»), в которой главенствует гитара Кузнецова, я слушал несколько месяцев не переставая. Безумно классный, виртуозный и горячий джаз с выраженными блюзовыми интонациями. Как им вообще разрешили записать такое? Собственно, с этого вопроса и начали.

«Проект назывался так: квартет солистов оркестра Госкино СССР», - объясняет гитарист. В отличие от Кузнецова Назарук не очень прославился, строго говоря, его помнят сейчас только коллеги. «Назарук Игорь Николаевич жив, здоров и работает на Мосфильме, выступает. Я хотел его пригласить на юбилей (который проходил в Доме Музыки, - ред), но он не рвется на эстраду. Работает как композитор дома. Прекрасный пианист! Мы немало выступали. В Польше на «Джаз Джамборе» в 1979 году».

В те годы выпустить LP на «Мелодии» - это было целой историей. «Точно, - кивает Кузнецов, - это был настоящий прорыв. Подумать только, полная пластинка инструментального джаза, некоммерческая музыка. Престиж! Такого было очень мало. На «Мелодии» была такая дама - Анна Николаевна Качалина. Не помню, как тогда ее должность называлась, сейчас бы сказали - продюсер. Так вот, она была на «Мелодии» нашим продюсером (точнее, A&R - «директор по артистам и репертуару, - ред.). Квартет ей очень нравился, она предложила записать альбом. Потом предложила мне сделать пластинку с Николаем Громиным. И мой сольный альбом «Голубой коралл» -- тоже ее идея. Это, в общем, нормальный ход событий - играть, записываться, выпускаться. Но просто тогда не всем джазменам это было доступно. Соответственно, записей современного джаза было очень мало. Нам крупно повезло».

В советское время интерес к джазу и всякой умной музыке подогревался тем, что ничего не было, а что было – то с трудом разрешали. Сейчас есть все, но ничего никому не надо. Кроме джаза – джаз превратился в нишевый репертуар, музыку на любителя. Но, судя по летним опен-эйрам, таких людей не очень мало. Кузнецов тоже ощущает определенный интерес к музыке своей жизни, однако слушатель, по его наблюдениям, ныне совсем другой: «Раньше я весь концерт только играл. Сейчас почти половину концерта я не играю, а говорю. Почему? Потому что вот я спрашиваю зал: знаете такого-то гитариста? А что это за музыка, что она выражает, о чем она? И никто ничего не знает. Но слушают с удовольствием!»

Для Кузнецова информация – это и руководство к действию, и само действие: он не из тех музыкантов и меломанов, которые бросаются сомнительными аксиомами вроде «о музыке невозможно рассказывать», «послушайте сами, на вкус и цвет образца нет» или совсем уж высокомерно-хамское «если вы не понимаете – объяснить невозможно». Вместо того, чтобы просто дать интересующемуся послушать что-нибудь приятственное для ушей и мастерское по исполнению. Гранта Грина, например. Или Кузнецова, который убежден, что любителям музыки нужна нормальная информация: что и где слушать, где и чему учиться. В этом смысле позиция шестидесятивосьмилетнего музыканта потрясающе современна: сейчас все, даже отъявленные компьютерные «гики» говорят о том, что в море информации невозможно разобраться: нужны фильтры.

Один такой «фильтр» Алексей Алексеевич создал сам: в одном магазине он ведет мастер-класс для всех желающих. Пятнадцать лет. Каждую неделю. Как это сложилось и как это работает? «Однажды я просто бросил клич: будет мастер-класс. Пришли молодые люди, начинающие. Минут пятнадцать мы с ними побеседовали: я спрашивал, что они хотят от гитары, они спрашивали, кто я такой и чему могу их научить. Вопросы были вроде: вы играете андеграунд? Нет, говорю, вот именно андеграунд-то я и не играю. Ну, тогда мы пошли. Оставшимся я им поиграл... часа два играл. Нравится, говорю? Оставайтесь. Не нравится - не обижусь. Если вы хотите играть что-то современное, на новых инструментах, с примочками и процессорами - это замечательное желание, и вам нужен преподаватель, который именно в этом разбирается. У меня другая школа. Но зато я начинаю с основ, показываю, что электрогитара родилась не сегодня и не вчера. Я даю основы гитарного мастерства: блюз, джаз... В общем, от тех, кто пришел в первый раз, осталась от силы четверть. Но зато теперь случайных людей нет».

У Кузнецова-преподавателя есть кредо: «Инструменты оживают в руках музыкантов». У Кузнецова-гитариста кредо, как он говорит, простое: «Гитара должна играть мелодию, гармонию и ритм. То есть соло, аккомпанемент и определенный прекуссионный эффект. Не все это умеют делать! Один из моих любимых гитаристов - Херб Эллис, гитарист из трио Оскара Питерсона. Он вообще один из первых джазовых гитаристов, которых я услышал - по радио, в 1959 году. Сразу мне на душу лег. Потом я с ним встретился два раза, в Вашингтоне и Москве».

Кумиры Кузнецова – великие музыканты прошлого, новаторы и визионеры Уэс Монтгомери, Джанго Рейнхард и Чарли Крисчиан. А главный tutor – отец: «Мое джазовое образование началось с домашнего музицирования. Папа мой был гитаристом, работал в Госджазе СССР. Отец еще застал времена, когда джаз считался хорошей музыкой. Конец 30-х годов. А Госджаз СССР - это была величина! Прекрасный оркестр. Во время войны много замечательных музыкантов ездило на фронт. Госджаз СССР в том числе. Джаз очень был популярен на фронте!» Алексей Кузнецов-старший «передал мне все, что возможно».

Алексей Кузнецов- младший сразу начал играть на настоящем инструменте: «У меня был Gibson 1911 года. Кстати, инструмент жив, я знаю, что он в Америке. Хотел бы я знать, как он туда попал... Тайна!» Вообще же за десятилетия у Кузнецова перебывали разные гитары. Сейчас он играет на Gibson Super 400 CS, которая «принадлежит оркестру кинематографии. Принадлежит государству то есть! В 1992 году я ушел из оркестра, но попросил одолжить мне эту гитару, чтобы играть концерты. Они мне ее дали! Это очень хорошо, потому что инструмент поистине бесценен. Даже не представляю, за сколько в принципе ее можно было бы продать. Даже в Америке за нее сразу дали бы пару десятков тысяч долларов. Я как скрипач, которому выдали Страдивари...»

беседовал: Саша Беляев