Все записи
МОЙ ВЫБОР 17:22  /  16.01.21

Алекс Ростоцкий. Интервью

+T -
Поделиться:

За четверть века вы объездили почти весь мир, записали 30 альбомов, стали художником и аниматором. Только ли путешествия дают вам идеи для творчества?

Больше всего мне дают идей и сил мои две мастерские в моей квартире. Одна мастерская заставлена инструментами и компьютерами, вторая — поскромнее, вся заставлена холстами и красками. Человек должен просто работать, его не надо ничем подогревать. Если он подогрет впечатлениями от путешествий, от встречи с уникальным человеком, он должен работать в два-четыре раза больше. А в противном случае ты не можешь ничего предложить слушателю. Когда ты не можешь предъявить то, что ты сделал, это означает, что ты просто болтаешь очень много и ничего у тебя не происходит. Я в работе нахожу все, что нужно — радость, разочарование, все виды печали, некоторые необъяснимые вещи.

Вернувшись из путешествия по Африке, вы сказали, что в любой стране ищете своеобразные культурные раздражители. Можете пояснить, что вы имели в виду? 

Когда ты до этого не был на этом континенте, для тебя культурным раздражителем может быть все. К примеру, во всех странах, когда ты предлагаешь помощь, например, пожилому человеку, ну там, чемодан помочь спустить с лестницы, люди соглашаются. А в Африке я пытался помочь, но получал такой добрый отказ — люди хотят сами справляться. Человеческие отношения — тоже культура, как и искусство. Африка — колыбель человечества, там происходит множество чудес, о которых мы даже не догадываемся. Тот человек, который меня туда привез, сказал: «Я вообще не понимаю, как можно жить вне Африки», он там 25 лет живет. 

То есть вы находите эти культурные раздражители и внутри себя? 

Конечно. Самый простой пример сегодняшнего утра: открываю книгу жизни (Facebook) и нахожу чудеснейший рассказ, где главный герой — несколько акварелей Фалька. Этот рассказ дает мне и повод, и силы сегодняшний день провести вместе с Фальком: открыть его в хорошем разрешении, внимательно смотреть, как он соединяет цвета, как он с формой работает. И мне значительно легче построить план сегодняшнего дня. 

Прихожу на ваши концерты и каждый раз задаюсь вопросом: неужели за время одной поездки возможно так глубоко погрузиться в культуру, чтобы выдавать результат на таком высоком уровне?

Проекты — это часть жизни. Если тебя туда затягивает, как в воронку, это становится частью жизни и ты не знаешь на сколько лет. Никто не отмеряет сколько нужно заниматься африканской или еврейской темой. Этих рамок никто мне не дает. Когда я накапливаю опыт, я занимаюсь каждым проектом, как в первый раз. Мне нужно, чтобы он не повторял мои предыдущие пластинки: каждая должна отличаться от другой по подходу. Чтобы люди, которые покупают мои пластинки много лет, каждый раз находили другого человека. Для меня это очень важно. В противном случае я не осуществляю поиск. 

Недавно мне звонил художник, мой старинный приятель, я ему послал свой последний цикл художественных работ — 10-метровый полиптих по теме «Библейский исход», и он говорит: «Я всю жизнь считал, что в каждой работе художника люди должны видеть, что это одна рука, одна идея». Ну я ж не художник. Я использую свои ощущения при написании музыки, и переношу их на холст. Мне нужно, чтобы каждая пластинка отличалась, это я переношу и на холсты. Он говорит: «Ты подумай, это на самом деле плохо. Я смотрю на восемь работ, они будто сделаны восемью разными художниками». Я это делаю намеренно, мне хочется, чтобы зритель увидел восемь разных художников. Но внимательный человек все равно увидит, что художник один.

Вы как-то сказали, что в какой-то момент вам перестало хватать цвета в музыке поэтому вы стали восполнять этот недостаток живописью и кино.

В какой-то музыке я вижу цвет, поэтому, собственно, и занялся аудиовизуальными спектаклями, где я стараюсь не говорить, не нести бред, прошу кого-то представить мой концерт в нескольких словах и потом играю весь концерт без перерыва в пьесах, нарушая вот этот джазовый принцип, выстраивая линию концерта совсем по-другому. Прошу музыкантов заполнить микропаузы или начинаю читать стихи Бродского, Маяковского, Чуковского. Или читаю интересные тексты неизвестных авторов. Я все дальше хочу уйти от обычного понимания джазового концерта в сторону аудиовизуальных концертов. Но это очень дорого, я же все делаю сам, спонсоров у меня нет. Мы как-то хотели объединить часть моего состава и часть состава Билли Кобэма, это великий американский барабанщик, но он еще раньше отказался от подобных идей, узнав, сколько это стоит.

Рисунки дополняют музыку или наоборот?

Все вместе, одно дополняет другое. Но музыка важнее. Когда я работаю с аниматорами, я призываю их анимировать картинки в минимальных дозах — для человека испытание просидеть двухчасовой концерт слушая внимательно и воспринимая то, что на экране. Это не кино, здесь музыка очень эмоциональная, и это все воспринимать очень сложно, поэтому я упрощаю визуальную часть насколько это возможно. Но зато визуальная часть помогает мне какие-то сложные музыкальные вещи нивелировать с точки зрения восприятия музыки. На моих концертах бывают очень разные люди: и совсем пожилые, и совсем молодые. Мне нужно найти баланс между их интересами. Со мной рядом на сцене сидит художник, которой работает на компьютере в реальном времени.

Задача художника на сцене сделать из моих рисунков  визуальные композиции. На это уходит много времени: тизер на полторы минуты и мультфильм 6 минут — это год работы, мы не профессиональные аниматоры, я только начинаю изучать эту область. Недавно вышел на серьезную анимационную компанию, им понравилось мое предложение, я очень сильно надеюсь на сотрудничество и что это будет двигаться. На предыдущий фильм, который делал мой приятель по моим картинам, ушло пять лет. Хорошо, что я не занимаюсь кино — там все начинается от миллиона долларов, от двух. Но вот сейчас я занялся кино, но не совсем в прямом понимании. 

 Вам локдаун помог сосредоточится или лишил необходимой для творчества энергии? Я знаю, что у вас выставка должна была…

Нет, это все отменилось. Выставка должна была быть в апреле прошлого года, она не состоялась. Люди должны быть расслабленные, а не бегать в масках и украдкой что-то смотреть, я такого не хочу. Локдаун в моей деятельности ничего не изменил, он просто отменил все мои концерты и все мои выставки. Когда у меня есть дата, я хочу к ней успеть создать три или хотя бы две большие новые работы. Сейчас у меня должна быть выставка в Архангельске в июле-августе, и туда я повезу сто работ — такой минимум для большой выставки. Вообще для художника локдаун ничего не изменил, художник — это человек, который сидит в мастерской. Локдаун изменил дальнейшую судьбу этих работ. Сложность в этом.

Что вы будете исполнять в Клубе Алексея Козлова 17 января? Я так понимаю, это ваш первый концерт за долгое время.

Мы будем играть куски программы с новой еврейской пластинки, мы ее записали, но она еще не вышла. В первом отделении будем играть пьесы с нее, а во втором — я пригласил еще одного гитариста и хочу попробовать сыграть пьесы не квартетом, а квинтетом. Я очень много лет играл с пианистами, в последнее время очень интересно работать с гитаристами.

Критик Артем Рондарев говорит, что вся музыкальная критика бесполезна — не важно, какую идею закладывает автор, слушатели, в любом случае, будут воспринимать по-другому. Вы согласны с ним? 

По поводу критики: у нас в России нет музыкальной критики. Из-за того, что людей никто не критикует и все они прекрасные, у нас расплодилось огромное количество… ну, самодеятельности, что ли. Когда человек выпускает пластинку, никто не может позволить себе сказать, что это не музыка, или что все пьесы похожи друг на друга, что нет лирики. Ведь пластинки люди слушают в поисках отдушины, нахождения пространства, а не ради от начала и до конца жесточайшего ритма. Меня учителя и партнеры старшие ругали в течение многих лет, я закалялся этим. Мне не нужны никакие похвалы. Если я выставляю что-то на всеобщее обозрение, то я готов к критике. Ни в Америке, ни во Франции, нигде нельзя попросить придти на концерт человека и сказать ему: «Напиши хорошую рецензию».

Про вас пишут что вы один из тех, кто ищут и обретают(!) свой путь. Каков он, ваш путь?

Это же журналистский ход. Я хотел бы написать план, но я никогда я его не исполню, потому что когда я посмотрю на то, что я вчера запланировал на сегодня, мне захочется все изменить. Самая моя большая проблема, это в какой комнате сегодня пройдет день — в художественной или музыкальной.

Беседовала Мария Новикова