Все записи
18:18  /  19.09.19

20370просмотров

«Я бы предпочла заниматься сексом без света...»: что не так с «вечно худеющими»? История женщины, которая похудела, но так и не обрела счастье

+T -
Поделиться:

Наверное, еще не родилась на свет та женщина, которая была бы полностью удовлетворена своим отражением в зеркале. Прекрасные дамы ведут неустанную борьбу за красоту с того момента, как шкуры убитых животных на их бедрах сменили первые одежды из рукотворных материалов.

Чтобы нравиться мужчинам мы худели и толстели, носили невероятные прически и украшения, утягивались корсетами, ложились под нож хирурга и тратили последние деньги на косметологические процедуры. Но борьба с ветряными мельницами собственных недостатков, мнимых и настоящих, не всегда приводила к заветному личному счастью…

Фото: Джен Дэвис

«Вечно худеющая». Оказывается, сегодня это диагноз. Токсичная нелюбовь к своему телу, которая отравляет нам жизнь и не дает двигаться вперед — одна из распространенных вXXI «болезней». Нас больше не мучают оспа, дифтерия и корь, зато теперь мы страдаем от депрессии, комплексов и «деструктивных установок детства», судорожно пытаясь примириться  собственным «внутренним ребенком».

Да, «толстая девочка» — это не на весах, а в голове. Специально для таких «девочек» всех возрастов Вита Малыгина, популярный психолог и публицист, написала книгу «Вечно худеющие. 9 историй о том, как живут и что чувствуют те, кто недоволен своим телом».

В книге изложены девять увлекательных историй, девять жизненных сценариев, по которым могли бы сложиться детство и судьба тех, кто испытывает ненависть к собственному телу. Автор не только показывает причины возникновения этого токсичного чувства, но и делится полезными лайфхаками, которые помогут избавиться от комплексов и страхов, чтобы наконец полюбить себя.

Одной из историй я поделюсь сегодня.

Вечно худеющая. История женщины,которая похудела, но так и не обрела счастье

Я из вечно худеющих. Не помню, чтобы когда-нибудь было иначе. Всю жизнь считала себя бесформенной тушкой и на свой идеал, актрису Шарлиз Терон, не тянула. Хотя мне часто говорят, что я похожа на нее чертами лица. Когда мне сказали об этом в первый раз, у меня еще были длинные волосы, а у нее — уже короткая дерзкая стрижка. Я тут же пошла в парикмахерскую и сделала себе такую же прическу. Но худеть я начала еще раньше, чем подстриглась.

В юности моя жизнь была омрачена постоянными мыслями о еде: сколько можно съесть, что именно я могу съесть, как избавиться от лишних калорий, если все-таки нарушила диету и съела кусочек чего-нибудь неподходящего. В любой компании, на любой тусовке, в самый веселый, безбашенный момент в моей голове все равно работала встроенная в нее счетная машинка, которая на глазок взвешивала пищу, почти безошибочно вычисляла калории и выносила решения, предписания и распоряжения. За еду после шести она предписывала мне разгрузочный день на воде, за, не дай бог, съеденный кусок торта — неделю жесткой диеты. Мне кажется, я вообще думала только об этом: как бы сбросить 3, 5, а лучше 10 кг. 

Я ходила в спортзал и бассейн, и все только во имя великой цели. Ни то ни другое мне не нравилось, на самом деле я бы с удовольствием. танцевала, но позволить себе записаться в студию не могла: там все такие худенькие, не то что я. Иногда кто-нибудь, выслушав мои сомнения, советовал брать уроки танца живота. Из лучших побуждений, разумеется: мол, там совершенно не имеет значения, какой ты комплекции, и похудеть, говорят, можно. Этот кто-нибудь обязательно показывал мне ролик на ютубе, где пышная красавица в шальварах и монисто лихо крутила попой и всем остальным. Я отмахивалась — мол, мне до таких статей еще дорасти надо…

А в душе страдала, что кому-то может в голову прийти отправить меня в такое место. Это значит, шептал мне внутренний голос, они считают, что и у тебя вот такая задница и такие же толстые ноги. Я бежала к зеркалу — рассматривать свою задницу. Даже не знаю, что меня в юности мучило больше: то, что я толстая, или что кто-то может это увидеть? Я вслушивалась в обращенные к себе слова,чтобы вовремя отловить в них эту вот идею — «и он, и она тоже считают меня толстой». Очень утомительно.

А отношения с мужчинами и, так сказать, секс? В моем случае это именно «так сказать». Нет, дело не в том, что я никому не нравилась. Здесь как раз был полный порядок, который я объясняла по-своему: лицо-то у меня как у Шарлиз, и оно отвлекает мужчин от главного — моего уродливого тела. И когда дело доходило до секса,я преследовала именно эту цель: отвлечь их от моего тела.

У меня была — и есть — хорошо разработанная программа предъявления партнеру своего тела во время секса. В этом важном процессе ничто не могло быть случайным. Задач было несколько. Мужчина не должен видеть складки на боках, поэтому, если мне приходится повернуться к нему спиной, я старалась задрапироваться подручными средствами, простыней, рубашкой, майкой, или принимала такую позу, чтобы эти самые складки выглядели естественным изгибом.

Кроме того, меня очень волновал мой живот. Он всегда был неидеальным, не упругим, а довольно мягким и большим. Во время секса чаще всего живот трудно спрятать, но, по крайней мере, я не позволяла, чтобы он нависал над партнером во всей своей буквальной и непривлекательной полноте.

Но это не все. Еще ведь есть растяжки. Они повсюду, и на попе, и на бедрах. Поэтому я умею отступать от партнера спиной, и довольно долго мне казалось, что это не выглядит странным, так же как мое пристрастие к простыням, которыми  я люблю прикрывать уродливые части своего тела, в том числе и толстые ноги.

Я бы предпочла заниматься сексом без света, но это не всегда совпадает с желанием партнеров…С которыми у меня всегда и без того не очень. Как будто этот факт расходится с идеей, что благодаря смазливой мордочке я нравилась мужчинам? Нисколько, потому что обычно они исчезали после первого, иногда второго или третьего интимного свидания.

И это прекрасно укладывалось в мое представление о себе: кто же захочет спать с жирной теткой, у которой живот как бадья с тестом и чудовищная задница? Потом, после пары лет терапии, до меня вдруг, именно вдруг, одномоментно, дошло, почему они исчезали, эти мужчины, среди которых были и вполне прекрасные и влюбленные в меня люди.

Когда дело доходило до интима и секса, я изрядно сбивала их с толку своим поведением. Каждый мой мужчина был неприятно потрясен тем, насколько механистично, догматично и стереотипно я проявляла себя. Никакой спонтанности, минимум тепла. Ни о спонтанности, ни о тепле не могло быть и речи, мне было не до того! Прикрыть ноги, живот, бедра, чтобы, не дай бог, не вызвать отвращения в моем партнере, он же, черт побери, не видел с самого начала, что имеет дело не с Кейт Мосс и даже не с Моникой Беллуччи.

И чем больше мне нравился мужчина, тем страшнее было обнаружить себя, тем старательнее я делала все, чтобы не нависать над ним своим животом и не показывать растяжки на ягодицах. А заниматься сексом с женщиной, которая ведет себя как механическая кукла и при этом норовит побыстрее вырваться из рук (отодвигаясь и заворачиваясь в простыню, я старалась минимизировать возможность обнаружения жира у себя на теле, ведь партнер мог захотеть меня обнимать), — небольшое удовольствие, если тебе, конечно, не наплевать и если ты не оглушил себя предварительно стаканом-другим крепкого алкоголя.

Ничего удивительного нет в том, что рядом со мной оставались, пусть и недолго, очень странные мужчины. Четыре года я прожила с хроническим алкоголиком, от которого убежала, испугавшись, что однажды, допившись до белой горячки, он меня убьет или покалечит, все шло к тому. Три года мы провели с человеком без видимых недостатков, но таким отстраненным и холодным, что даже мне, изо всех сил стремившейся уменьшить контакт «тело к телу», бывало одиноко рядом с ним. Но мы оставались вместе. 

Второй мужчина часто и яростно критиковал меня за мою «несобранность», «раздолбайство». Это было привычно, понятно, так всегда поступали мои родители. Его слова и поведение даже вызывали во мне теплые эмоции: я чувствовала себя рядом с ним защищенной, мне казалось, он, шпыняя меня и тыкая носом в мелкие огрехи быта и бытия, заботится, а значит, любит.

А потом он ушел от меня к другой женщине. Все случилось в один день. Утром мы вместе уехали на работу на его машине, а вечером он написал, что не сможет заехать за мной, как это было у нас принято. Я вернулась домой на автобусе и, войдя в квартиру, даже не сразу поняла, что произошло, что изменилось. Поставила чайник, привычно натянула домашний спортивный костюм и только тут начала понимать, что не так: из квартиры исчезли все его вещи, включая компьютер, лыжи, недавно купленный телевизор и настольную лампу. Я открыла его половинку шкафа — пустые полки. Это было совершенно невероятно и абсурдно, еще вчера вечером мы обсуждали предстоящий отпуск, а сегодня — пустота! Как будто бы его унесли инопланетяне!

Я схватилась за мобильник и набрала его номер, ожидая почему-то, что мне скажут нечто вроде «Абонент в сети не зарегистрирован». Но нет, после непродолжительных гудков он взял трубку и очень спокойно, без эмоций и даже логично объяснил мне, почему решил уйти вот так, без разговоров, и почему вообще решил уйти. «Ты слишком холодная и отстраненная, — покритиковал он меня на прощание. — И я больше тебя не хочу».

Это было очень жестоко. Не то чтобы я очень любила этого мужчину. Говоря по совести, не очень-то я понимала, что это такое: любить другого человека. Но мне было обидно. Общие знакомые помогли мне найти в соцсетях его новую женщину, и я часами изучала фотографии новой возлюбленной своего мужчины.

Конечно, она была лучше меня, потому что она была худая! Как только я увидела ее фотографию, я поняла, в чем было дело и мне даже стало чуточку легче. Теперь я знала, что делать, чтобы если уж не вернуть вот этого, три года бывшего моим, мужчину, то заполучить нового.

***

И я занялась тем, что единственно наполняло мою жизнь смыслом с того самого момента, когда мне исполнилось пятнадцать, — снова худела. Изнуряющие тренировки, бассейн, массаж, полиэтиленовая пленка на ноги и живот во время занятий на велотренажерах… Вечером, глядя в компьютер, — самомассаж специальными банками. Жестокая, жесточайшая диета — я научилась есть через день,ограничивая себя в мучном, сладком, жирном и соленом… Продукты, которые я разрешила себе употреблять, представляли совсем небольшой список.

Я всегда ходила в гости с опаской, ведь там могут угощать вкусными вещами, отказывать неудобно, и мне приходилось потом придумывать, как избавиться от съеденного. В этот год я вела жизнь затворницы. Меня невозможно было вытащить ни в гости, ни в кафе, ни на вечеринки. Только работа, спорт и диета.

Правда, раза три за этот год я сходила на свидание. Знакомилась с мужчинам в сетях и на сайтах, некоторые из них хотели реальных отношений. Чем больше я худела, тем увереннее себя чувствовала на этих встречах. На последнем свидании я выглядела отпадно, но свидание закончилось как обычно: мы выпили кофе, прогулялись по сентябрьским бульварам, и мужчина пропал. Несмотря на то что я сбросила 12 килограмм и как никогда была близка к своему идеалу тоненькой тростиночки! Я немного расстроилась, но подумала: надо просто поднажать и сбросить еще килограммчика три. Эти последние — обычно самые противные, от них тяжелее всего избавляться…

***

Шел сентябрь, за вычетом этих двух-трех лишних кило, я наконец стала обладательницей тела, о котором мечтала всю жизнь, и настроение у меня было самое беспечное и приподнятое. Мне всего 30 лет, я прекрасно выгляжу — все четверо, с которыми я успела побывать на свидании, как заведенные твердили мне, как я похожа на Шарлиз, а один, с которым, правда, я успела пообщаться только в скайпе, сказал, что даже на Шерон Стоун… Наконец все изменится к лучшему, я обрету необходимую уверенность… Как вдруг.

День был теплый, мы с подругой сидели на террасе модного в городе кафе, ловили последние теплые денечки, часы… Терраса шумела, смеялась, звякала вилками и бокалами, играла музыка. Мы были увлечены своей болтовней, и я не сразу заметила, как на террасе стало значительно тише.

В чем дело? Я стала оглядываться в поисках объяснения, и оно нашлось довольно быстро. На ступеньках террасы остановилась девушка. Она была одна, без спутников, стояла, крутила в руках телефон и оглядывалась, явно искала кого-то глазами. И вся терраса на полминуты побросала свои разговоры и не могла оторвать от нее глаз. Потому что она была великолепна. 

Рыжие волосы, короткая стрижка, отрывающая затылок и красивую шею. Глаза и улыбка. Длинные ноги… Осанка — так держат голову танцовщицы или королевы. 

Грациозные движения. Облегающая юбка по колено, открытая блузка и маленькая замшевая сумочка — все подобрано со вкусом и шло к ее облику.

И самое главное. Она была довольно высокая, на каблуках так и вовсе. И полная. Я прикинула на глазок: не меньше 54-го размера. В свои самые худшие годы я едва достигала 50-го. А тут — такое! Девушка 54-го размера была так прекрасна и привлекательна, что заставила замолчать на полминуты гомонящую террасу. Она носила облегающие юбки и открытые блузки. Она не закрывала свои полные руки. Ее совсем не худые красивой формы ноги тоже были открыты и даже не обтянуты колготками.

И я, похудевшая за год на 15 килограмм, почти достигшая своего идеального веса, с ногами, которые больше не терлись друг о друга при ходьбе и легко упаковывались в самые узкие джинсы 27-го размера, с плоским животом, с острыми плечами и выпирающими ключицами, о которых я всегда мечтала, я, которая еще утром чувствовала себя почти совершенной, вот сейчас, в ту минуту, когда эта полная красивая девушка выходила не террасу и все смотрели на нее с восхищением, остро почувствовала, что всю жизнь делала что-то не то!

Даже не так: я почувствовала, что совершенно бессмысленно что-то делать вообще. Потому что дело не в том, что я была толстой. И не в том, что сейчас я стала худой. А в чем-то совершенно другом, о чем я не имею не малейшего представления.

Вдруг почувствовала всей своей кожей: толстая или худая, я все равно остаюсь самой непривлекательной, уродливой, глупой и никчемной женщиной на этой планете.  

Глупая, уродливая девочка, которую никто не любит, может вырасти только в глупую, уродливую бабу, вариантов нет. Я была глупой и уродливой девочкой — факт. Ничего удивительного, что я выросла в глупую и уродливую тетку.Никому не нужной и жалкой. Точка.

Все эти черные мысли, как стрелы, проносились у меня в голове и вонзались прямо в сердце. Больно до слез, невыносимо и вместе с тем — привычно.Так я чувствовала себя всегда. Жалкой, неинтересной… И толстой. Лучше, спокойнее было чувствовать себя просто толстухой, которая не может похудеть, чем постоянно ощущать свою никчемность.

Я толстая — поэтому у меня нет друзей! Я жирная — поэтому у меня нет мужчины. Даже проблемы на работе, которые иногда случались, я могла объяснить своим весом. Предпочли другую кандидатку? Конечно, потому что у меня складки на спине и это будет оскорблять глаз работодателя…

Быть толстой невыносимо, тяжело, но все-таки это лучше, чем быть жалкой, ненужной неизвестно почему. К пятнадцати годам я это хорошо усвоила. И сделала свой выбор: уменьшила количество боли, увеличив массу своего тела. Вспоминая свое детство — несчастная, вечно в депрессии и истерике, мама, самовлюбленный, эгоцентричный, всегда на взводе отец, которого я сначала обожала, а потом ненавидела за маму и за то, что он смотрел на меня таким же сальным взглядом, каким поглядывал на молоденьких официанток и проводниц…

Наши бесконечные переезды, потому что отец был военным, и бесконечные новые школы… Пожалуй, мой бессознательный выбор — страдать от своего веса — был лучшим. По крайней мере, у меня была всего одна причина, по которой меня не любили люди. И была надежда, что однажды, когда я наконец соберусь с силами и перестану есть зефирки и булочки, научусь заниматься спортом, я похудею. Это будет как чудо, как волшебное превращение лягушки в царевну. То, что даже в сказке после волшебного превращения как раз и начинаются настоящие страдания, я как-то выпускала из виду.

Что там было, в сказке? Рано выкинул лягушачью шкурку Иван-царевич, и прекрасную царевну унес в свое царство Кащей Бессмертный. Мой Кащей оказался тяжелой депрессией, в которую я погрузилась еще почти на год. Наверное, это был самый страшный год в моей жизни. Я продолжала заниматься спортом и сидеть на диете, тело мое становилось все совершеннее и совершеннее. То, что я видела в зеркале, мне нравилось. Мне нравилась моя стройная фигура, нравилось, какими большими и яркими стали мои глаза на фоне похудевшего лица, мне нравилась моя дерзкая короткая стрижка… Но ведь не будешь же ходить с зеркалом в руках целый день?

Через два часа после выхода из дома я начинала страдать: я говорила и чувствовала, как мое лицо двигается уродливо и неприятно, мне казалось, что люди стараются поскорее закончить со мной разговор, лишь бы не видеть меня. Лучше всего я чувствовала себя в спортзале своего спортивного клуба: во-первых, я там занята работой по улучшению себя, а во-вторых, там везде зеркала, и они не давали мне забыть, что я теперь ношу 42-й размер одежды, что у меня длинные ноги, красивая спина, изящная шея и хорошенькая головка. Там я почти не чувствовала пустоты и ужаса своего существования и собственного уродства.

Ничего удивительного, что именно в этом месте у меня завязались отношения. Он был тренером в нашем клубе и обладал телом греческого бога. Каждая девушка в зале, с которой он заговаривал, чувствовала легкий прилив влюбленности, я видела это чуть ли не каждый день и вполне отдавала себе отчет в том, что профессиональные задачи требует от этого парня умения поддерживать это едва заметное напряжение, намек на возможность отношений просто для того, чтобы девушки почаще брали индивидуальные тренировки.

Но постепенно мне стало казаться, что именно ко мне наш греческий бог проявляет особую благосклонность. Довольно быстро мы дошли до главного. Для главного греческий бог выбрал один из небольших залов клуба, в котором детская группа занималась балетом. Там было меньше всего занятий, он располагался в тупичке на третьем этаже, за массажными кабинетами. Вечерами здесь людей было совсем мало, после десяти вечера народ или плавал в бассейне, или качался, или бежал домой. Мы проскальзывали в балетную, и там, на гимнастическом мате, перед огромным, во всю стену, зеркалом, я впервые в жизни пережила настоящее удовольствие от секса, от своего тела и тела моего партнера. Немаловажную роль в этом играло зеркало. Я смотрела в него как завороженная, и оно не давало мне забыть о том, какая я теперь на самом деле красивая и худая, а значит, достойная любви…

Влюбилась ли я в этого парня? Я уже говорила: я не знала и, пожалуй, не знаю, что такое любовь одного человека к другому. То, что я испытывала к мужчинам до сих пор, я иногда считала любовью, но на самом деле это была скорее зависимость. Я ходила в клуб почти каждый день, и почти каждый день мы уединялись в балетной хотя бы на полчаса. Если вдруг по какой-то причине наше свидание не могло состояться, я страдала. Но я изо всех сил старалась не демонстрировать переживаний своему возлюбленному.

В тот вечер я приводила себя в порядок в раздевалке бассейна и ждала его звонка. Бог позвонил и опять — уже второй раз за неделю! — отменил наше вечернее свидание, сославшись на страшную усталость. Я расплакалась. Вышла в холл клуба. День был праздничный, в такие дни народу в спортивных клубах совсем немного. Из зала для йоги доносилась тихая музыка, кто-то тихонько громыхал железом в зале для тренажеров, в кафе было пусто…

Почему я решила подняться на третий этаж к балетному классу? Я до сих пор не понимаю. Кажется, я думала о том, что поднимаюсь на третий этаж за массажем… Мысль о массаже улетучилась, как только я оказалась в знакомом коридоре, а еще через десять секунд перед знакомой дверью. Я стояла, затаив дыхание, и уже, кажется, знала, что увижу, если дверь окажется открытой. Легонько нажала ручку, дверь поддалась, и я увидела голую спину своего возлюбленного и над ним — грудь какой-то девушки. Я постаралась закрыть дверь как можно тише и так же тихо, стараясь ступать как можно бесшумнее, прошла по коридору и даже не стала вызывать лифт, чтобы не производить лишнего шума, а спустилась по лестнице на первый этаж и быстро вышла на улицу.

Я казалась себе спокойной, пока не обнаружила, что лицо у меня — мокрое от слез и они продолжают литься из глаз. Боль то нарастала, то отступала. Результатом этого ужасного страдания стало решение: «Я больше так не могу. Я больше так не хочу. Я сделаю все, чтобы было иначе».

Утром я написала психотерапевту, телефон которого мне как-то, устав от моего нытья, дала приятельница. Мне даже довольно быстро нашлось место в ее расписании. Через неделю я шла на свой первый в жизни сеанс психотерапии. В голове моей, невесть откуда взявшись, звучала в такт шагам вывалившаяся из глубин школьной памяти строчка: «Усталый раб, замыслил я побег».