Все записи
14:17  /  2.03.20

6989просмотров

Любовь или созависимость? Почему я до сих пор с ним?

+T -
Поделиться:

«Пьет, бьет, не работает! А я все равно с ним!» Почему миллионы женщин в нашей стране предпочитают сохранять деструктивные отношения, несмотря ни на что? А что, если «просто такая сильная любовь», ипотека, дети и материальное благополучие здесь ни при чем? Может быть, у дам, находящихся в токсичной зависимости от партнера, есть свои собственные психологические выгоды от положения «великомученицы» и «мамочки» для инфантильного супруга?

Давайте обратимся к Валентине Москаленко, популярному психологу и публицисту. Она написала книгу «Возвращение к жизни. Как один человек может изменить судьбу семьи», в которой рассказывает, как оздоровить отношения с близким человеком и помочь ему избавиться от пагубных зависимостей. Автор приводит типологию созависимых жен и показывает на реальных примерах, почему многие женщины готовы годами мириться со своим положением жертвы, не желая ничего менять. Возможно, в этих портретах кто-то узнает себя… 

Созависимые жены

Созависимые жены позволяют подчинить себя различными путями. В супружеской жизни они могут брать на себя такие роли: «избиваемая жена», «жена-мамочка», «жертва», «бедная больная женщина», «жена-угодница», «жена-девочка», «скандалистка».

Избиваемая жена

Послушаем ее исповедь. Рассказ длинный, я не перебиваю Галину.

— Мы женаты три года. Ему 40, мне 28 лет. Пьет он лет с пятнадцати, пьет его отец, видимо, пил и дед. Когда я выходила замуж, не представляла, что меня ждет, хотя и знала, что он лечился от алкоголизма. Детей у нас нет. Он проверялся, оказалось, его сперматозоиды нежизнеспособны. Сейчас я думаю: слава Богу. Пьяница-отец и задерганная мать — несчастное детство обеспечено. Никто, кроме меня, не знает, какой он агрессивный. У него прямо какая-то жизненная потребность — оскорбить и показать свою физическую силу. Ему, как мне кажется, очень надо обелить себя и высказать мне, что я — последний человек, что у меня ужасная репутация. И все это делается для того, чтобы доказать, что не только у него есть недостатки. Ему не дает покоя моя школьная медаль, мой институт, моя работа и т. д. и т. п. Он ревнивый до ужаса, любой взгляд в мою сторону, любая улыбка, задержка с работы на три минуты вызывают придирки, нелепые подозрения. И до синяков, до разбитых губ доходит. Он гонит меня из дому. Он уже не помнит, что все мои сбережения потрачены на его одежду, на бытовые приборы. Он четыре месяца после свадьбы не работал…

В конце беседы женщина спрашивает: «Как мне себя вести, чтобы погасить его агрессию, когда он приходит пьяный? А что лучше ему приготовить из еды?» Теперь я спрошу вас, уважаемые читатели, где кончается терпение таких жен, как эта 28-летняя женщина, умная, с высшим образованием, экономически независимая, правильно понимающая тот факт, что у мужа имеется патологическая потребность унижать ее, чтобы самому возвыситься, понимающая и то, что его ревность основана на собственной мужской несостоятельности и что все это вряд ли когда-нибудь закончится? Что еще необходимо сделать ее мужу, чтобы эта женщина сказала себе: «Вот этого я уже больше принимать не буду»?

По моему мнению, эта женщина находится на грани физической гибели. Где гарантия, что ее пьяный муж никогда не переступит опасную черту? Эмоционально она также на грани большой беды, поскольку ни минуты не может посвятить себе, своим потребностям. Здоровым потребностям. У нее есть болезненное стремление страдать, позволять мужу распоряжаться ее временем, деньгами, ее жизнью. Перед нами неверное преломление положения, которое женщины часто выражают такими словами: «Нас учили, что только для других жить хорошо, а если живешь для себя, то это — эгоизм». Бездонное долготерпение избиваемых жен — это знак беды для обеих сторон: и для них, и для мужей. Когда такие женщины выходят замуж, они не думают, что смогут вынести насилие над собой.

«Жена-мамочка»

Послушаем ее рассказ:

— Когда я выходила замуж, я знала, что он — не трезвенник. Запои начались сразу после свадьбы, благо вино осталось. Когда его привозили домой и сваливали на пол, я сидела около него часами, молча смотрела. Потом я плакала, упрекала его и лихорадочно искала выход. Делала вырезки из журналов и газет и давала ему читать. Даже плакат повесила «Пьянству — бой!». Он или смеялся, или злился. Родилась дочь. Стало еще тяжелее, раньше я бегала за ним одна, а теперь с коляской. Искала, плакала, умоляла. Денег он давал очень мало, а то и вовсе не приносил.

Как-то от обиды порвала те гроши, которые он принес. Потом собирала и склеивала. Дочка родилась с врожденным вывихом бедра. Надо было ездить в другие города к врачам, нужны были средства. А он — то пропьет, то потеряет. Потом я устроила дочь в садик и пошла работать. Как-то я успокоилась. Совсем перестала на него надеяться, надеялась только на себя. Вот тогда мой муж стал моим сыном. Пришел пьяный, ну и ладно. Раздела его, накормила с ложки, уложила спать, стало как-то спокойнее. Не принес денег, ну и ладно. Посчитаю, сколько осталось, куплю вермишели, яиц, неделю перебиваюсь. Делать его ничего не заставляю, не треплю ему нервы и себе тоже. Потом пришлось уволиться: дочь часто болела. Пошла работать уборщицей в подъезд. Хорошо, что я все время дома, можно было успокоиться и не суетиться. Родилась вторая дочь. Когда я гуляла с коляской, меня спрашивали, есть ли у нас папа и почему он никогда не выходит с ребенком. Он приходил домой в основном по ночам, периодически пропадал по два-три дня. Ночью лежу, прислушиваюсь, не привезли ли. Иногда мне кажется, что кто-то придет и скажет, что он лежит бездыханный, и тогда сердце сжимается. Трезвый он обычно хмурый и неразговорчивый. Пьяный иногда говорит: «Как ты со мной живешь, сколько в тебе терпения?» А мне для радости немного нужно.

Мне бы только видеть, как он слушает старшую дочь, когда она в музыкальной школе на пианино играет, да как с маленькой строит из кубиков домик. Мне бы только самой не впадать в депрессию, не отчаиваться.

Я — неисправимая мечтательница. Он хорошо разбирается в машинах. Как-то он сказал: «Была бы у меня машина…» Я подумала, может быть, тогда он столько бы не пил, я даже уверена в этом. И я стала покупать лотерейные билеты. Пока безуспешно…

Сомневаюсь, что муж этой женщины перестал бы пить даже в том случае, если бы ему достался «Мерседес». Обратим внимание на то, как точно она определила свою роль в жизни мужа: она назвала его своим сыном, а сама, следовательно, играет роль заботливой матери. И, как мать, показывает свое опять же бездонное терпение, ничего не требуя взамен. Ее психологическая выгода — в радости материнства. Мужчины-алкоголики имеют тенденцию играть роль маленького мальчика, безответственного, несчастного. Такие мужчины привлекают к себе женщин, готовых быть матерью любому взрослому, заботиться и о взрослых детях, и о сослуживцах, но больше всего — о мужьях.

Зачем мужу становиться равноправным партнером в браке, если жена взвалила на себя всю ответственность и тянет две работы, нянчится и с мужем, и с детьми? Ухаживать за человеком, как за маленьким, можно в трех случаях: в раннем детстве, в глубокой старости или во время острой болезни. Алкоголизм к таким болезням не относится, это хроническое пожизненное заболевание. Хотя ремиссии, то есть перерывы в болезни, возможны. Ответственность за выздоровление лежит на самом больном, в противном случае оно не достигается. Обычно женщинам, склонным быть мамочкой своему мужу, я говорю: «Последите за своим „маммизмом“. И откажитесь от него. Это — самопораженческая роль».

Нормальные супружеские взаимоотношения предполагают партнерство, справедливое разделение ответственности за общий дом и умение каждого из супругов самостоятельно отвечать за себя. Отрицательные последствия «маммизма» заключаются в том, что подобные взаимоотношения убивают любовь и дружбу. В глубине души никому не нравится, чтобы его считали неспособным к выполнению простых вещей. Тогда опекаемый чувствует себя некомпетентным, глупым, слабым. Когда кто-то просит помощи, это другое дело. Но «мамочки» не ждут, пока их попросят. Они уже действуют.

Роль жены-матери почти неизбежно сопровождается тем, что она пилит своего мужа: «А ты уже сделал… Сколько раз тебе говорить…» В ответ на это супруг скоро приучается быть «глухим» к любым обращениям. Он не слышит жену, что очень ее обижает.

«Маммизм» подрывает самооценку мужа (и без того низкую при алкоголизме) и разрушает всякие взаимоотношения. Постоянно выполняя обязанности мужа, жена лишает его свободы. Кто-то из супругов должен прекратить эти нездоровые взаимоотношения. Либо «маленький мальчик» взбунтуется и освободится от чрезмерной опеки, иногда сбрасывая с себя иго вместе с женой. Либо жена перестанет играть эту роль и вспомнит, что она выходила замуж, чтобы иметь мужа, а не ребенка номер один.

«Жертва-великомученица»

Жена больного алкоголизмом думает, что она — жертва алкоголизма. Жертва, по В. И. Далю, есть нечто «пожираемое, уничтожаемое, гибнущее; что отдаю или чего лишаюсь невозвратно. Приношенье от усердия божеству: животных, плодов… Отречение от выгод или утех своих подолгу или в чью пользу; самоотверженье и самый предмет его, то, чего лишаюсь».

Жертву можно узнать по таким высказываниям: «Ах я, бедняжка» (точно такие слова могут не произноситься, но подразумевается их смысл), «Если бы только он (они)…», «А мне все равно» (вздыхает), «Это неважно, как я себя чувствую» (вздыхает), «Лишь бы ему было хорошо, а я — дело десятое».

Жертвы выучили эти роли у своих матерей, которые манипулировали с помощью этих высказываний другими людьми, добивались желаемого, «собирали цветы всеобщего сочувствия», как выразилась одна жена алкоголика, не лишенная самоиронии. Чтобы привлечь к себе внимание и заслужить одобрение, в трудной ситуации женщины берут на себя роль слабой, беспомощной жертвы. «Неужели никто не видит, как я страдаю!» — словно говорит она.

Жертвы считают, что если они покажут, как трудна и неуправляема их жизнь, то окружающие будут сочувствовать, симпатизировать и поддерживать их. Они представляют дело так, будто другие (муж) управляют ими и заставляют их страдать, мучиться. На самом деле именно жертвы управляют другими, поскольку распространяют вокруг себя чувство вины. Жертва в детстве сама испытала на себе его силу, получая такие послания от матери. В зрелом возрасте она использует ту же ловушку в отношениях с мужем и детьми. Но если в детстве человек действительно является слабым и беспомощным, то в зрелом возрасте сбрасывать с себя ответственность за свое благополучие и перекладывать ее на других невозможно.

Помогать жертвам — невероятно трудное занятие. На любое позитивное предложение они отвечают: «Да, но…» Если сказать такой женщине, что ей нужно перестать следить за мужем и пойти на работу, она ответит: «Да, но в нашем городе нет работы по моей специальности». Скажешь: «Есть другая работа». — «Да, но у меня нет навыков». На групповой терапии были случаи, когда 20 человек высказывали жертве свои предложения по улучшению качества ее жизни, и каждое из них было встречено этим непробиваемым «да, но…». Группа дала прозвище этому типу людей «данотики».

Лучше нам начать с избавления от психологии жертвы. Я пытаюсь показать женам алкоголиков истоки этой роли — они в родительской семье, в естественной слабости ребенка, которую родители культивировали подавлением инициативы, гиперопекой.

Из рассказа о собственном детстве жены больного алкоголизмом: «Мама обычно отдавала нам лучшие кусочки. Она за жизнь не износила ни одного шелкового платья. Она могла бы сделать хорошую карьеру, но отказалась от нее, выбрав работу поближе к дому из-за нас, детей». На вопрос, хорошо ли тогда себя чувствовала рассказчица, был ответ: «Лучше бы мама всего этого не делала, те куски застревали в горле».

Мнимые выгоды роли жертвы очевидны. Приятно сознавать, что я — «великомученица» (значит, близка к «святости»), что я — благородная, все терплю, что я — долгострадающая и верю — мне воздастся. Серьезные последствия такой стратегии в жизни жертв неизбежны, ведь это одна из самопораженческих ролей. Жертва рано или поздно столкнется с одиночеством.

Люди избегают общества страдалиц, поскольку они вызывают у окружающих чувство вины, а это тягостно. У алкоголиков чувство вины является поводом для новой выпивки, и нагнетать это чувство — значит приближать очередной запой. Жертвы-великомученицы сами создают те ситуации, которых боятся.

Это ситуации отвержения, утраты любви, изоляции. Окружающие, по мысли жертв, должны читать их сокровенные желания. А если этого не происходит, то им же, окружающим, хуже. «Дети никогда не звонят мне» (вздыхает). — «А вы им звоните?» — «О, я отдала им лучшие годы, а теперь посмотрите, как они ко мне относятся».

Жертвы не бескорыстны. Когда-нибудь они скажут: «Я вам все отдала, а вы…» Жертвы — злы. Они рождают жертв, ведь эта роль усваивается детьми. Единственный выход — отказаться от нее. Сколько ни страдай, муж от этого пить не перестанет. Учитесь ответственности за то, чтобы сообщить окружающим о своих истинных желаниях и потребностях и не наказывать их чувством вины. 

Нам, женщинам, не надо быть беспомощными и страдающими, чтобы обратить на себя внимание и завоевать любовь, которой мы себе желаем. Мы можем найти ее, только овладев своей силой, своей энергией. Учитесь прочно стоять на собственных ногах даже тогда, когда хочется на кого-то опереться. Те, на кого нам хочется положиться, нас на самом деле не держат. Они стоят сами по себе, а мы сами по себе. Мы скорее справимся со своими трудностями, если будем следовать психологии ответственности, а не психологии жертвы.

«Бедная больная женщина»

Жены больных алкоголизмом часто страдают как психическими нарушениями (неврозы, депрессии, бессонница, раздражение), так и физическими (боли в позвоночнике, головные боли и др.). Неосознанно женщина использует свою болезнь — реальную или мнимую — для того, чтобы манипулировать другими, в первую очередь мужем, и добиваться желаемого. Как уже говорилось выше, в семьях больных алкоголизмом идет постоянная война. В этой войне роль больной женщины иногда удобна. Кто же будет бороться с ней и пытаться победить? Уж теперь-то никто не откажет ей в удовлетворении ее потребностей, ведь она так больна, что не может о себе позаботиться.

Да, положение больной дает большую силу, но за нее надо заплатить свободой. В болезни свобода очень ограничена. Войдешь в роль инвалида, инвалидом и окажешься. Демонстрировать свою слабость через усиление болезни — тоже самопораженческая роль.

«Жена-угодница»

Вы знаете, уважаемые читатели, этих женщин, которые угождают своим мужьям, детям всегда и во всем. Они рано встают, чтобы приготовить завтрак. Они несут на вытянутых руках выглаженную рубашку. Если муж в опьянении разбил вазу, жена подберет осколки.

Если случится, что он обмочился или сделал что-то похуже, жена постирает одежду и простыни. Да стоит ему только нахмуриться, как она напряженно старается догадаться: что не так? Чем я не угодила?

А что в этом плохого? Плохо то, что это тоже самопораженческая роль. Это не добровольное взятие на себя обязательств, а средство, чтобы выжить в трудных обстоятельствах.

Жены-угодницы делают свои добрые дела в угоду мужьям даже тогда, когда это противоречит их собственным нуждам, а ими как раз и не нужно поступаться. Если женщина работала допоздна и не встанет рано утром, чтобы приготовить супругу завтрак, кто ее осудит? Разве муж — беспомощный маленький мальчик? В стремлении угождать многие женщины делают то, чего не хотели делать, и даже то, что считают неразумным. Например, они финансируют пьянство своего мужа, уступают в требованиях тогда, когда эти требования идут вразрез с их насущными интересами.

Что стоит за угодническим поведением? Желание мира и благополучия в семье любой ценой. Когда мы готовы платить за что-то любую цену, то почему-то именно желаемого мы не достигаем. Подкладка у этих действительно добрых дел угождающих жен не совсем светлая. Там можно обнаружить недовольство мужем, ненависть и злость на него, возмущение и негодование. Дома она готовит ранние завтраки и потакает любому желанию супруга, уже подрастающего сына, а у меня на приеме жалуется: «Устала я. Чувствую себя выпотрошенной, выжатым лимоном». Значит, вот она — истинная плата за мир любой ценой, за желание, чтобы никто не остался недовольным.

Угодническое поведение вытекает из потребности женщин в эмоциональной привязанности. Мы уже говорили, что быть привязанным к кому-то, принадлежать кому-либо — это насущная потребность человека, которая помогает чувствовать себя безопаснее, надежнее. У женщин эта потребность выражена сильнее, чем у мужчин, они до смерти боятся эмоциональной разобщенности.

Страх лежит в основе угоднического поведения. Страх отвержения, страх неодобрения, страх одиночества. Отсюда и страх конфронтации. Страх возникает всякий раз, когда женщина не согласна в чем-то с мужем. Из-за страха эмоциональной изоляции она легко поступается своей независимостью.

Еще в детстве нас, женщин, учили быть хорошими девочками, чтобы угождать другим, нравиться родителям. Их неодобрение воспринималось тогда как угроза нашей жизни. Вот с тех пор нам по-прежнему страшно, если мы не понравимся другим. Когда другие определяют смысл нашего существования — это отказ от себя и созависимость.

Угодническое поведение неизбежно ведет к снижению самооценки (или вытекает из нее?) и к недостатку внутреннего мира и покоя. Вот плата за стремление к тишине во что бы то ни стало. Сознательно или бессознательно, женщины обучают других, как можно с ними, с женщинами, обращаться. Если жена не ценит свой покой, если отказывается от права отдохнуть, то и муж будет соответственно относиться к ее покою и отдыху.

Я надеюсь, что, осознав самопредательскую практику своего угодничества, женщины ее прекратят. Отказаться от этой привычки нелегко, нужно четко представить себе: почему я угождаю? Если женщина научится говорить себе: «Хорошо, на какое-то время я остаюсь одна. Как я могу позаботиться о себе?» — то произойдет разрыв цепочки, которой она была прикована к желанию помогать только другим, но никогда не себе.

Как только потребность угождать удается в себе разглядеть, нужно срочно установить некоторую дистанцию между женой-угодницей и мужем. Инициатором этого процесса должна стать женщина. Причем речь идет об эмоциональной дистанции, а не о разводе.

Что можно срочно сделать для укрепления чувства самоценности? Позвонить подруге, пойти в кино, на выставку, туда, где когда-то нравилось бывать. Пообщаться с природой, написать страничку в дневник. Мягко поговорить с собой, увидеть свой страх, сделать попытку остановить свое разрушающее поведение. Уверяю вас, никто после этого не умрет. Угодница выживет. Возможно, после этого она сделает выбор в сторону изменения своего поведения. Время перемен в нашей жизни полно парадоксов, это трудное время. Со страхом и волнением люди начинают чувствовать вкус свободы, освобождения от эмоциональной зависимости.

Если женщина начинает спокойно отстаивать свои интересы, ведет себя с чувством собственного достоинства, она почувствует себя равной во взаимоотношениях с партнером и эмоционально зрелой личностью.

Раньше угождающая жена чувствовала себя навеки перепуганной маленькой беззащитной девочкой. Изучайте страхи, которые держат вас в капкане угодничества, тогда они исчезнут. Страхи — это выученная эмоция, следовательно, новый взгляд на них поможет от них избавиться.

«Жена-девочка»

Среди жен алкоголиков этот тип встречается реже, чем, скажем, жена-мамочка, но отдельные свойства незрелой девочки можно обнаружить у многих эмоционально зависимых, то есть созависимых людей. Девочка нуждается в отце, в заботе, защите и в том, чтобы ее действиями кто-то руководил. Может быть, у этих женщин были родители, которые излишне их опекали, и дочки прочно усвоили, что они неспособны позаботиться о себе. Возможно, родители не давали дочерям совершать ошибки и учиться принимать собственные решения. Тогда дочери входят во взрослую жизнь с идеей, что лучше найти кого-то, кто бы о них заботился. Они приходят к выводу, что их нельзя любить, пока они не станут «меньше, чем тот, кто рядом».

Жена-девочка отдает свою зрелость в обмен на любовь мужа. Она боится, она чувствует себя покоренной и завоеванной, но она не созрела для роли жены. Муж в таких парах тоже испытывает нелегкое бремя двух ролей — быть одновременно и мужем, и родителем своей жены.

«Жена-скандалистка»

Многие назовут женщину вздорной, если она умеет говорить в свою защиту и резко отстаивает свое мнение. Но настоящие скандалистки те, кто изживает на близких, в первую очередь мужьях, свои разочарования и неудачи.

Скандальность — это почти всегда результат неотреагированной ярости. Может быть, она возникла еще до супружества, возможно, позднее. Чтобы докопаться до ее истоков, нужно глубоко проанализировать судьбу женщины. Меньше всего в ее появлении может быть повинен муж. Скандальные жены пилят супругов, используют язвительный юмор, критикуют, зажимают другим рот, не дают слова сказать.

Такая тактика не позволяет разрешить трудности в долгосрочном плане, поскольку разъедает самооценку и отделяет женщину от окружающих людей. В результате, как и все наши героини, практикующие самопораженческое поведение, они переживают одиночество и горькое чувство оставленности.

Чтобы выйти из этого положения, вычислите, что привело вас к тяжелому разочарованию. Как вы позволили другим завоевать вас? Вы все отдали другим  и ничего не оставили из своей жизни себе?

Скандальные женщины — не плохие женщины, они напуганы, обижены и отчаянно хотят уравновесить свою жизнь. Они просто не знают, как наладить честные и взаимонезависимые отношения. Что общего во всех ликах созависимости? Как бы ни вела себя созависимая женщина, ее поведение — это самопредательство, отказ от самой себя, неумение распознавать свои интересы. У всех созависимых, описанных выше, критически низкая самооценка. Они, женщины, сами у себя — не в фокусе сознания.

Созависимым женам в голову не приходит задать вопрос: «Мне нужен такой муж? Может ли он удовлетворить мои потребности?» Отвечая на него, очень важно не упускать из виду то, что требуется нашей душе.