Все записи
20:39  /  14.04.20

850просмотров

Все наши проблемы родом из детства? Почему не стоит искать причины своих неудач в прошлом

+T -
Поделиться:

Любой, кто когда-либо увлекался популярной психологией, знает, что причины всех наших сегодняшних страхов, комплексов и неудач непременно следует искать в прошлом. Педагогические просчеты родителей и их пагубные пристрастия, психологические травмы школы, плохие отношения со сверстниками и давление неблагополучной среды — мы виним детство во всех своих проблемах, даруя себе право оставаться несчастным в дне сегодняшнем. Ничего изменить нельзя, поэтому, успокоив собственную совесть, мы просто опускаем руки. «Во всем виновато “оно”, мое прошлое, но не я, не я… » Но так ли все однозначно на самом деле?

 

Элизабет Лукас, ближайшая ученица всемирно известного Виктора Франкла считает, что способность не оглядываться назад является одним из важнейших условий счастья. Об этом она пишет в своей книге «Источники осознанной жизни. Преврати проблемы в ресурсы».

Почему не стоит искать причины в прошлом

В психотерапевтической практике встречается множество людей, которые то и дело «оглядываются во гневе». На что? Например, на воспитательные просчеты своих родителей или других близких людей — на них они взваливают вину за свои собственные проблемы. И в психологической литературе существует даже особый жанр, оказывающий им в этом немалую поддержку. Или, например, на неблагоприятные социально-политические условия, в которых они выросли и которые обманули их надежды на счастье. И целый ряд системных социологических теорий предоставляет им для этого соответствующую питательную почву. 

Если этот «гневный взгляд в прошлое» не добирается до детства и юности, а довольствуется ранними этапами взрослой жизни, то гнев обрушивается, главным образом, на работодателей и коллег или на мужа/жену, друга/подругу. Это они своим поведением создали огромные проблемы, вызвали стресс и породили дисгармонию и напряженность в отношениях с окружающими.

Поразительно, как под знаком этого непрерывного обращения к прошлому «во гневе» съеживается и черствеет духовно-психическое состояние человека. Угасает радость, слабеют силы. Человек почти не живет в настоящем, поскольку основная часть его внимания все время обращена назад, поглощена тем, что давно прошло и уже не может быть изменено. Поэтому от него ускользают позитивные возможности, которые предлагает или могла бы предложить ему жизнь.

Но этим весь трагизм ситуации не исчерпывается.Если психолог возьмется проверить, насколько объективно точны и по сути оправданны эти «гневные взгляды в прошлое», то результаты удивят его полной несостоятельностью предъявляемых обвинений. В эмпирической психологии давно уже известны ошибки, которые допускают люди в своих суждениях и воспоминаниях, — так называемые «когнитивные искажения», в том числе и ошеломляющий феномен ошибок ретроспекции. Значимость результатов исследования этого феномена постепенно была осмыслена в профессиональных кругах, что в итоге заставило молодое поколение психотерапевтов основательно перестроиться. Более того, теперь уже и в полицейских расследованиях и судебных разбирательствах стало нормой при допросах свидетелей и других мероприятиях, помогающих реконструировать ход события, принимать в расчет ошибки ретроспекции.

Однако среди непрофессионалов лишь немногие знают об этом. Если бы люди были лучше осведомлены, они относились бы к прошлому гораздо осмотрительнее, умерили бы свой гнев и стали бы лучше осознавать сложность и принципиальную невосстановимость всех обстоятельств происходивших когда-то процессов. Они бы меньше поддавались соблазну гневного осуждения тех, кого судьба вплела в узор их жизни, и не пытались бы привлечь «весь мир» к ответу за свои собственные промахи. Я очень хочу предостеречь людей: не судите и не осуждайте прошлое. Под ошибками ретроспекции понимают искажение в памяти знаний, мнений или суждений, произошедшее под влиянием более поздней информации. В Америке их определяют как biased judgements of past events after the outcomes are known или the I-knew-it-all-along-effect.

•••

Рюдигер Поль, профессор Католического университета в Айхштетте, продемонстрировал проявление этого феномена на примере простого эксперимента: «Участников просят выбрать правильный ответ на какой-нибудь непростой вопрос, например на вопрос о длине Дуная. Через некоторое время им вручают верный ответ и просят вспомнить о своем первоначальном выборе. Типичный итог: в среднем эти восстановленные по памяти ответы оказываются гораздо ближе к фактическим данным, чем они были на самом деле. Если взять пример с Дунаем, то участник, выбравший первоначально длину 2200 км и потом узнавший, что в действительности она составляет 2852 км, вспоминает, что оценил длину этой реки в 2400 км. Этот феномен называют ошибкой ретроспекции. Он чрезвычайно устойчив и подтвержден многочисленными исследованиями».

В своих статьях Рюдигер Поль указал на опасность заблуждений, возникающих из-за ретроспекции. Более поздние события «изменяют» знания о том, что произошло раньше. Если, к примеру, человек в 30 лет подавал заявление о приеме в учебное заведение, то он еще не знал, будет ли принят. Но в 34 года он точно знает, приняли его тогда или нет и как это отразилось на его жизни в течение следующих четырех лет. Информация, которой он располагает теперь, оказывает влияние на его тогдашнюю оценку ситуации и склоняет его к ошибочному суждению в духе: «Так и должно было случиться!», «Я сразу понял, что так и будет!», «Другого я и не ждал!» и т. д.

В ретроспекции такая подмена суждений переносится и на других участников прошлых событий, например, при попытке воспроизвести обстоятельства дорожного происшествия. Спустя некоторое время после аварии предпринимается ее мысленная реконструкция, чтобы понять задним числом, как это могло произойти. Но знание всей цепочки событий порождает обманчивые представления о якобы имевшейся возможности удержать ситуацию под контролем и избежать несчастья (что в действительности было совсем не так) и соответствующие упреки в адрес причастных к происшествию лиц: «Разве вы не понимали?», «Как вы только могли!», «Я бы действовал совершенно по-другому…» и т. д. <...>

•••

Чтобы решить свои проблемы, человек ищет помощи в психологической литературе и читает о связи между эмоциональными перегрузками в детстве и проблемами в зрелые годы. Консультант, к которому он обращается, часто поощряет его к дальнейшему тщательному рассмотрению стрессогенных факторов детства. И человек действительно рассматривает их очень тщательно, можно сказать, через увеличительное стекло — так, что воспоминания о печальных и болезненных случаях приобретают особую интенсивность. Наряду со старым следом памяти, в котором все волнующие события, как хорошие, так и плохие, были выстроены друг за другом в хронологическом порядке, посредством оценки и отбора исключительно тяжелых переживаний (которые и считаются причиной нынешнего расстройства) закладывается второй след памяти. И в данном случае он содержит информацию не о длине Дуная, а о том, каким ужасным было собственное детство — «фактически» было!

Постепенно происходит то, что и должно произойти: второй след становится все глубже (одна-две беседы в неделю с целью «анализа детских переживаний» существенно ускоряют этот процесс), а ошибка ретроспекции у ищущего помощи человека все существеннее. Мысленно воссоздавая свою жизнь, он все увереннее оценивает ее как неудавшуюся и мучительную. И не только это. Он все больше убеждает себя в том, что виновники его нынешних страданий несут ответственность за то, что предвидели эти тяжелые последствия, но не предотвратили их. Родители, родственники, учителя и т. д. якобы тогда уже знали, какой вред наносят ему своими действиями.

Следующий шаг: они намеренно причиняли ему боль. И вот уже запрограммирован устойчивый «гневный взгляд назад». Здесь уместно будет привести слова Петера Фидлера (Peter Fiedler), профессора Гейдельбергского университета, который писал по поводу «диссоциативного расстройства идентичности» (его истерической формы): «Разделяемая многими психотерапевтами точка зрения, что „диссоциативное расстройство идентичности“ неизбежно объясняется ранним инцестом, часто приводит к неверным диагнозам. Поскольку пациенты в состоянии диссоциации отличаются высокой степенью внушаемости, существует риск, что психотерапевт может „сконструировать“ действительность вместе с пациентом, например, при попытке (часто под гипнозом) вызвать из подсознания предполагаемые травматические воспоминания, чтобы затем подвергнуть их переработке. Я советую проявлять величайшую осторожность при работе с пациентами, которые сами не упоминают о случаях насилия или инцеста, и не высказывать соответствующих предположений. Действия психотерапевта должны определяться не попытками реконструкции гипотетически предполагаемого травматического опыта, а стараниями помочь пациенту интегрировать его разные „роли“ в одну и восстановить смысловую связь с его прошлой жизнью».

Итак, мы должны констатировать, что, вопреки поставленным лечебным целям, литература или психотерапевт могут инициировать у пациента формирование нового следа памяти, который «перепишет» старый и закономерным образом вынудит пациента считать свое прошлое более плачевным, чем оно было на самом деле.

•••

Второй пример связан с ситуацией, когда человек чувствует за собой какую-то вину. В таких случаях принято говорить, что у него «нечистая совесть». На самом деле с совестью у него все в порядке — она чутко реагирует на допущенные ошибки и сигнализирует о душевном дискомфорте. Ведь, по сути, совесть — это встроенная в нас «комиссия по этике», которая настойчиво добивается репарации, примирения и извлечения урока на будущее. Но допустим, что человек хочет отключить этот неприятный сигнал о неблагополучии, раздающийся у него в душе, — вместо того чтобы загладить вину, он хочет избавиться от чувства вины. Самый простой путь к этому ведет через вытеснение и нравственную глухоту. Но совесть обладает таким упорством и настойчивостью, что при случае может воскреснуть и на этом пути.

Более сложный способ убаюкивания совести состоит в том, чтобы сосредоточиться на совиновности других людей. «Этической комиссии» предъявляются «смягчающие обстоятельства» под девизом: «Хотя я и сделал то-то и то-то, однако в том, что я это сделал, виноват другой». Такая хитрость (по отношению к самому себе!) во многих случаях функционирует безупречно. Почему? Потому что поддерживается ошибкой ретроспекции. Если человек выбрал этот путь, то отныне он начинает вспоминать о людях, которых избрал в совиновники, только самое плохое. Составленный в результате такого отбора «список грехов» другого превращается в собственный второй след памяти, который со временем накладывается на первый. Результат не заставляет себя долго ждать: ни малейшего сомнения в том, что виноват другой, и полное отсутствие ощущения собственной вины.

Превосходную возможность наблюдать вышеописанные связи дает любовный треугольник, в котором, как известно, три судьбы переплетаются между собой не самым счастливым образом. Судьба «верного партнера» — униженного, впавшего в отчаяние и ревность.

Судьба «неверного партнера» — мечущегося, раздраженного, готового защищаться. И судьба «пришельца» — испытывающего неуверенность, тревогу и недовольство собой. Такому раскладу не позавидуешь! Возможно, буря уляжется, возможно, кто-то с кем-то расстанется — но как бы ни развивались события, самым печальным здесь будет факт обесценивания совместно прожитых лет. 

В большинстве любовных треугольников виновником этого обесценивания является «неверный партнер», чья совесть заявляет о себе весьма активно. Он аннулировал данное когда-то обещание хранить постоянство и теперь испытывает потребность доказать самому себе, что поступил так не без основания, что имел на это полное право, — нелегкая задача, особенно если в ситуации замешаны дети. Решение лежит на поверхности: это другой совершил ошибку, которая привела меня к нарушению данного слова. Отныне взгляд «неверного партнера» на прошлую совместную жизнь будет выискивать только неприглядные черты и поступки «верного партнера».

Само собой разумеется, что он их найдет — людей без недостатков не бывает. Извлекая из воспоминаний те часы своей жизни с партнером, которые были отмечены ссорами и непониманием, и игнорируя все прекрасное, что было между ними, он закладывает у себя второй след памяти и тем самым создает наиболее благоприятные условия для самооправдания. «Правильный ответ» теперь гласит: «Мой муж (моя жена) — вовсе не дорогой сердцу друг (подруга) с незначительными слабостями, а отвратительное чудовище, жизнь с которым невыносима». И вот супружеская измена уже воспринимается как следствие, логически вытекающее из такого положения вещей.

До сих пор главную роль во всем этом играла мотивация. Когнитивные элементы продолжают начатое и «закручивают гайки» до конца. Ачто при этом чувствует «верный партнер»? Даже если он действительно совершил какую-то ошибку, можно считать, что он «искупил» свою вину — настолько сильны его страдания. Ведь его мучает не только измена, но и обесценивание всего, что когда-то создавалось и строилось совместными усилиями в расчете на будущее, всего, что пришлось вместе вынести и пережить. Неужели все это с самого начала было так ничтожно, не имело никакого значения? Если человек не обладает крепкой нервной системой, то в этом состоянии его легко спровоцировать на безобразные сцены, которые лишь добавят несколько оборотов в процесс «закручивания гаек». «Неверный партнер» только утвердится в своем «ретроспективно ошибочном» взгляде на ситуацию, в том, что он связался с чудовищем. Итог — устойчивый «гневный взгляд на прошлое» с обеих сторон.

Приведенные примеры можно по желанию распространить на что угодно: например, на общественные конфликты или трения в рабочем коллективе.