Все записи
13:38  /  26.08.20

1672просмотра

Воспитать и не сойти с ума: как справляться с детскими истериками

+T -
Поделиться:

Плач, крик, слезы, отказ выполнять любые просьбы — у вашего ребенка снова истерика, ужасающие минуты, когда родители одновременно ощущают гнев, жалость и чувство беспомощности от невозможности мгновенно повлиять на ситуацию. В чем причины истерик у детей с рождения и до семи лет? Всегда ли эти приступы — способ манипуляции или маркер каких-то проблем в развитии и воспитании ребенка? И можно ли отучить детей выражать эмоции через истерику? Об этом и многом другом в своей книге «НЕ едет НЕ красная НЕ машина! Как понять дошкольника» рассуждает Екатерина Бурмистрова, популярный психолог и мама одиннадцати детей.

Истерика

Истерика — это когда мы слышим крик, плач, слезы, и ребенок не может остановиться. Это громкие отрицательные эмоции, которые сильно зашкалили, при этом контроль у ребенка полностью потерян.

Истерики в разных возрастах очень отличаются. Истерики могут быть и у младенца, у которого они связаны с физическим дискомфортом и неприятными физическими ощущениями либо с крайней усталостью, когда ребенок не может нормально спать. Если мы говорим о возрасте после года, то большинство истерик связано уже, скорее, психологическими, чем с физиологическими, факторами. Хотя до 3–3,5 лет ребенок еще очень сильно зависим от собственных физиологических состояний, и у него тоже могут быть истерики из-за того, что он не поел, не поспал или проснулся не вовремя, сильно устал, перевозбудился.

Истерику как пик переживаний состояния физического истощения либо перевозбуждения замечать у ребенка очень полезно: вот сейчас истерика просто потому, что он переел сладкого, а когда он переедает сладкого, он всегда очень возбудимый. Сейчас истерика потому, что мы за выходные трижды были в гостях и у него скопилось столько впечатлений, что любая мелочь выводит из себя.

Истерики, которые связаны с физиологическим дискомфортом, бывают у детей всех возрастов. Например, у подростков и у перегруженных школьников, которые так сильно выматываются, столько всего за день или за неделю делают, что в какие-то моменты из-за усталости у них начинается состояние неконтролируемых эмоциональных реакций. Если ребенок плачет, кричит, скандалит из-за физиологических причин, всегда нужно понимать: пока не уйдет этот физиологический стрессор, пока он не поспит, не поест, не отдохнет настолько, чтобы усталость ушла, ребенок вряд ли прекратит истерику.

В состоянии, когда, как спусковой крючок конфликта, работает какой-то физиологический триггер, нельзя требовать и ожидать хорошего поведения. Нужно видеть и признавать причинно-следственную связь. Более того, используя тактику интерпретации поведения (но лучше не в самый момент истерики, потому что это может повлечь очень сильное ухудшение состояния), нужно объяснять ребенку, что и почему с ним происходит. Например: «Понятно, у тебя было четыре контрольных за два дня, конечно, ты скандалишь» или: «Ты был в гостях у бабушки, поздно лег, мы рано встали, поэтому ты весь день сегодня такой плаксивый». С физиологической истерикой нужно быть на «ты», то есть ясно понимать, что причина не в характере, а в теле.

Идеально было бы прогнозировать наступление истерики. Понимать: ага, мы были у бабушки допоздна, завтра нам нужно встать в 8:00. Скорее всего, будет плач, особенно у ребенка чувствительного, ребенка с возбудимым темпераментом Предупрежден — значит, вооружен. Простое правило, оно по-прежнему очень хорошо работает. Хотя обычно люди думают: «А, пронесет, ничего, он встал на полчаса позже» или: «Мы же убрали часть нагрузки».

Мне кажется, что в этом состоит родительское искусство и вообще искусство жить с детьми. Нужно стараться строить график без перегрузок, чтобы этих «истерик от физиологии» не было.

Очень часто, если физиологические истерики не объясняются напрямую, ребенок думает, что с ним что-то не так, — портится его самооценка. Эту логическую цепочку «перегрузка — истерика» он долгое время не может выстроить сам, поскольку родитель обычно истерикой недоволен, и ребенок, так или иначе, получает реакцию с большим отрицательным зарядом. Даже если мама или папа сдерживаются, в какой-то момент они сдерживаться перестают, и взрыв случается уже у них: «Прекрати немедленно орать!»

Если есть запрограммированные, предсказуемые, связанные с высокой нагрузкой, ритмом жизни или с какими-то дефектами режима истерики, очень важно, чтобы ребенку не портили самооценку и объясняли причину его взрывов.

Приведу еще один пример: мама возит на занятия старшую дочь и всегда берет с собой младшего сына. Вторых рук нет, как и возможности нанять помощника, а бросать занятия мама тоже не хочет. И этот малыш «живет» в автокресле, не в своем ритме, а в ритме занятий сестры. И он в своем праве! Если этот ребенок не будет устраивать истерики, его напряжение может вылиться в какое-то соматическое заболевание.

Второй тип истерики — когда дело не в физиологическом дискомфорте. Нередко такие срывы происходят, когда по той или иной причине у ребенка не хватает слов для выражения собственных состояний, — как сказал бы психолог, есть сложности со второй сигнальной системой (вторая сигнальная система существует только у людей, и это —слова). Тогда ребенок переходит на первую сигнальную систему, то есть на непосредственное чистое выражение эмоций.

Как мы знаем, у животных нет слов, но они обмениваются сигналами. Посмотрите на сурикатов, на обезьян, на любых животных, которые существуют в сообществах, вы увидите этот обмен (может быть, мы это плохо считываем, но он есть). Когда у ребенка работает сильный стрессор, слова уходят, остается только чистая эмоция. Очень часто из-за силы стрессора как раз и перестает хватать слов.

Чем младше ребенок, тем чаще это происходит. Максимальное количество истерик из-за нехватки слов будет между 14–16 месяцами и 3,5 годами, когда ребенок потихоньку овладевает речью, становится «словесным» существом. По идее, он уже может и очень хочет говорить, и он уже понимает, что люди говорят и что словами можно выразить многое. Но его словарный запас (хотя он может быть большим) обычно недостаточен для полного описания его собственных состояний.

Аналогия удивительно простая. Например, вы знаете английский. Вы учились в спецшколе, потом занимались с репетитором на курсах. И вот вы приезжаете в Англию, и оказывается, что как-то объясниться в кафе вы еще сумеете, но вклиниться в оживленный диалог в хорошем темпе вы не можете. Не знаю, насколько этот пример понятен, но примерно так же ощущает себя ребенок, когда ему нужно рассказать о своих сложных состояниях. Малыш чувствует ту же самую нехватку слов, которую ощущаем мы, оказавшись в чужой языковой среде, даже если язык нам частично знаком. Мы что-то можем сказать, но полностью описать свой запрос или ситуацию нам сложно — слов нет.

Это, конечно, стресс. Вспомните себя: у вас красный диплом или медаль, но вы просто не можете подобрать слова! Так же и у ребенка, только он не может в этот момент дать себе отчет в том, что происходит. Это очень быстро «отбрасывает» его к первой сигнальной системе — слова заканчиваются, начинаются «чистые эмоции».

Что происходит в этот момент с родителями? Почти всегда ключ к поведению ребенка лежит в наших реакциях на это поведение. И в ситуации, когда истерика физиологическая, и в ситуации, когда мы сталкиваемся с нехваткой слов, первое и главное, что нужно сделать, — определить причины эмоционального всплеска у ребенка. И потом постараться не заразиться его эмоцией. Есть так называемый закон заражения эмоциями, у детей он работает очень сильно: гораздо проще присоединиться к тому настроению, которое есть, которое доминирует в коммуникативной ситуации.

Если ребенок перешел на первую сигнальную систему со второй, как ни странно, взрослому проще сделать этот же шаг и тоже встать на детскую позицию. Это магнит, он сильно притягивает. Чтобы не уйти в эмоцию, нужно себя удерживать, особенно людям реактивным и больше всего женщинам, которые с детьми в постоянном взаимодействии. Иногда требуются значительные усилия, чтобы преодолеть заражение эмоциями. Как только вы присоединяетесь, вы раскачиваете эту лодку вместе.

Надо понять, что происходит. Крайне важный шаг — назвать случившееся по имени: ага, моего ребенка «снесло». Взрослому необходимо сказать себе: «Я не виноват». Делая так, мы снимаем с себя существенную часть внутренней нагрузки. Нередко взрослый выходит из себя даже не потому, что «заражается» эмоцией ребенка, а из-за собственного чувства вины. Когда мы начинаем себя корить, мы остаемся без защиты, нас гораздо проще разбалансировать. Но обычно родители так и делают: они обвиняют себя, а кроме того, считают, что должны сделать что-то, чтобы истерика прекратилась немедленно.

Но неумолимая механика эмоций такова: если «всплеск» произошел, то надпочечники выбросили адреналин, гормон стресса, и он не уходит из крови моментально. Есть определенный адреналиновый цикл, и развернутый цикл, если выплеснута полная доза гормона, длится 40–45 минут. Если нет, то это может быть 10–20 минут, но это никогда не минута или две.

Итак, каким бы вы ни были профи, «выключить» сильную эмоцию ребенка моментально у вас, скорее всего, не получится: гормон должен пройти свой цикл и выйти из крови, тогда ребенок успокоится. От этого у взрослого развивается ощущение собственной несостоятельности, и он тоже переходит на первую сигнальную систему — перестает разговаривать и начинает орать. Все возможно, мы живые, этого никто не отменял. Периодически мы можем, зная одно, делать другое.

То, что малыш не успокоился сразу, не значит, что вы — плохая мать, а значит, что он находится под действием обычных законов гуморальной регуляции, физиологических законов действия гормонов. Все наши сильные эмоции гормонально поддержаны, это не только голова, это и те вещества, которые находятся в нашей крови.

Очень важно, чтобы стрессовая, гневная реакция ребенка не спровоцировала эту стрессовую реакцию родителя. Потому что, если родитель тоже оказывается в этом адреналиновом кругу, возникает истерика совместная. Важно не погружаться в эту реку, стараться остаться на берегу. Но при этом, по возможности, не отталкивать ребенка эмоционально и находиться рядом.

Напомню: если это истерика из-за физиологии, нужно прежде всего выключить физиологический стрессор — накормить, перестать идти, сесть и отдохнуть, постараться максимально быстро уложить спать, понимая, что именно это является причиной срыва.

Если это истерика от нехватки слов, идеально подойдет техника интерпретации поведения, например: «Я знаю, что тебе очень обидно, ты так рассердился, потому что ты хочешь, чтобы мы поняли, что тебе нужно, а мы не понимаем». В моем опыте практика объяснения работает и очень сильно облегчает жизнь.

Иногда бывает, что вы наблюдаете смещенную реакцию истерики. И тут дело не в нехватке слов, а в том, что что-то произошло до момента эмоционального всплеска: ребенок в школе очень сильно испугался или был напряжен, но там он «выдержал удар», не среагировал, а при следующем небольшом стрессе эта отложенная эмоция вылезла.

Случается, что и стрессор маленький, и вроде слов ребенку хватает, а что-то с ним происходит, на первый взгляд необъяснимое, и вы не понимаете, в чем дело. (Мне кажется, это тоже один из элементов родительского искусства: видеть эти связи, строить гипотезы, предполагать, что это может быть). Такое бывает, например, когда родители уехали и ребенок остался с бабушкой или няней. Он вел себя очень хорошо, к нему не было нареканий. А потом родители приезжают, и он им выдает букет эмоций! И оказывается, что он очень сильно скучал. Или ребенок ездил в лагерь. Там он был идеальным, общительным, всех очаровал, везде участвовал, потом приехал домой, и начались истерики по каждому поводу. Потому что там, в лагере, ребенок очень сильно себя сдерживал. Или в саду что-то произошло: кто-то накричал на малыша. Там ребенок замер, реакцию не выдал, но первый небольшой стресс «взрывает» его и вызывает отложенную эмоцию.

Отложенные эмоции вы можете увидеть, только если на самом деле знаете, с чем ребенок сталкивается. Чем он младше, тем лучше мы можем отследить причину истерики, потому что мы знаем, что с ним происходит. Про школьника мы уже не всё знаем. С другой стороны, от малыша может быть сложнее узнать, что происходило в детском саду. Он рассказывать об этом еще не умеет. Он вам расскажет о самых простых событиях: кушали, спали, играли. А то, что его очень больно толкнули или он испугался от крика, об этом он не скажет первым делом (если мы говорим о ребенке 4–5 лет). А стрессор тем не менее будет работать.

Тут надо предположить, что, возможно, есть что-то, о чем вы не знаете. Когда истерика закончится, можно протестировать разные гипотезы о причинах случившегося.

Иногда родители это не признают, но есть такой тип истерик, как манипулятивная истерика. Это та слеза, которую ребенок давит из себя сам. Это не тот случай, когда накрыла эмоция и потерян контроль, а когда ребенок сам себе ранку, болячку расцарапывает, сам себя с помощью определенной суммы усилий вводит в это состояние, а потом уже, возможно, теряет контроль. Это уже более зрелая реакция, раньше 4 лет она редко появляется (ну, может быть, в 3–3,5 года). Часто ребенок не понимает, что он это делает. Но внимательный родитель по глазам и по мимике, по невербальным реакциям может понять, что малыш себя специально доводит: сам себя начинает жалеть, потом обострять ситуацию, потом провоцировать себя какими-то словами — и вот он уже в истерике.

С истериками провокационного типа можно что-то делать, когда вы уже хорошо научитесь видеть и предсказывать их. С любой истерикой легче всего работает профилактика и договоренность в нейтральное время. Если вы видите, что произошла манипулятивная истерика — ребенок специально устроил страшный крик, чтобы ему не выключили мультики, — очень важно не поддаваться манипуляциям и, если это возможно, все-таки не идти навстречу, не давит из себя сам. Это не тот случай, когда накрыла эмоция и потерян контроль, а когда ребенок сам себе ранку, болячку расцарапывает, сам себя с помощью определенной суммы усилий вводит в это состояние, а потом уже, возможно, теряет контроль. Это уже более зрелая реакция, раньше 4 лет она редко появляется (ну, может быть, в 3–3,5 года). Часто ребенок не понимает, что он это делает. Но внимательный родитель по глазам и по мимике, по невербальным реакциям может понять, что малыш себя специально доводит: сам себя начинает жалеть, потом обострять ситуацию, потом провоцировать себя какими-то словами — и вот он уже в истерике.

С истериками провокационного типа можно что-то делать, когда вы уже хорошо научитесь видеть и предсказывать их. С любой истерикой легче всего работает профилактика и договоренность в нейтральное время. Если вы видите, что произошла манипулятивная истерика — ребенок специально устроил страшный крик, чтобы ему не выключили мультики, — очень важно не поддаваться манипуляциям и, если это возможно, все-таки не идти навстречу, не договоримся». Или: «Мамочка, давай я тебе помогу посуду убрать, а ты мне разрешишь чуть подольше посмотреть мультики».

Другими словами, вы предлагаете другую модель: добиваться желаемого не сложной, сугубо отрицательной эмоцией, а речью. Тем самым даете понять, что лучший способ — это слова, а не крики.

Воплотить это не просто. Есть дети, чаще девочки, особенно — с хорошими коммуникативными способностями, которые все равно провокационную истерику будут пробовать. Если для вас крик ребенка — это аргумент, чтобы перестроить свое поведение, он будет применять его бесконечно. Но если такой способ семьей не поддерживается, меньше шансов, что он закрепится.

Итак, истерика бывает разной. Для того чтобы принять верное решение о реакции, нужно примерно предполагать, что же происходит, какой сюжет разворачивается. Если вы совсем не понимаете причину, есть несколько вещей, о которых вы должны вспомнить:

1.не вовлекайтесь, не заражайтесь эмоцией;

2.истерику сразу не «выключишь», и это не ваша вина. Психика у детей более лабильна, то есть подвижна, изменчива, и менее сбалансированна, чем у взрослых. Другими словами, у ребенка и у подростка в нервной системе гораздо больше возбуждения. Оно легче возникает и мощнее блокируется. Если говорить строго, у ребенка менее дифференцированная реакция, потому что кора головного мозга еще не полностью контролирует лимбическую систему и подкорку. Как итог — высоки шансы, что эмоции вырвутся из-под контроля.

В принципе, пока ребенок взрослеет, какое-то количество истерик в определенном возрасте естественно. Точно так же, как естественна более высокая возбудимость у женщины в период токсикоза. Вы, как родитель, можете совершенствовать свои навыки, но, что бы вы ни делали, вы — не супергерой, совсем избежать детских истерик вам не удастся. Но это не значит, что вы терпите крах.

Очень важно наблюдать за количеством истерик в день, в неделю или в месяц, чтобы колебания были не сильными. Если для вас норма — одна истерика в две недели, так вы примерно живете, а потом — бабах! — по три истерики на неделю, надо выяснять, что за стрессор работает, что произошло, что изменилось. Или для вас норма — одна истерика в день (такое тоже бывает), а тут у вас их четыре. Тоже нужно смотреть, что случилось, где триггер?

В каждый период развития надо знать, какие «спусковые крючки» конфликтов работают чаще всего и какие из них наиболее опасны для вас. Что очень интересно: в каждой семье есть папа, мама, бабушка или старший брат, и с каждым из этих людей будут срабатывать разные триггеры. Ребенок начиная с трехлетнего возраста прекрасно знает, кого из ближних легче спровоцировать.