Все записи
22:59  /  1.03.19

38384просмотра

Оральный / Анальный секс. Наслаждение через боль. Эпизод 3

+T -
Поделиться:

(Начало см. Эпизод 1 и Эпизод 2)

В классический век в Европе оральный секс получил права гражданства, его воспринимали как одну из любовных забав, которые, наряду с прочими, стали сюжетом порнографической литературы, имевшей широкое хождение в той же Франции. В самый пик абсолютизма публикуются два произведения, напоминающие по жанру философские диалоги: «Школа для девочек» (1655) и «Академия женщин» (1680). В первом беседуют две кузины – Фаншон и Сюзанна – об управлении мужчинами и способах получения телесных наслаждений. Фаншон девственна, Сюзанна имеет сексуальный опыт. О политике и религии девицы почти не говорят, однако все их рассуждения никоим образом не соответствуют канону абсолютистской морали. Главная идея такова, что никакие социальные ограничения не могут подавить желание получать удовольствие. Сюзанна учит Фаншон премудростям минета, рассказывая последней о том, что управлять мужчиной можно только ртом. Сразу же после выхода в свет властям удалось изъять почти все экземпляры книги, после чего началось судебное разбирательство с целью обнаружения подлинного автора.

 

Рисунок углем (автор неизвестен)

В период Фронды (1648-1653), когда парламентарии и высшее сословие выступили против монархии, во Франции появляется множество «мазаринад» – памфлетов и пьес, смеющихся над распутной королевой-матерью Анной Австрийской и ее фаворитом кардиналом Джулио Мазарини. В Англии были свои авторы, критиковавшие социальные стандарты. Лучший пример – Джон Клеланд и его роман «Фанни Хилл. Мемуары женщины для утех» (1748-1749), написанный в Бомбее, где от первого лица ведется рассказ о невинной провинциалке, попавшей в дорогой бордель – с чиппендейловской мебелью[1], сочетавшей черты готики с недавно открытым англичанами «китайским» стилем, – и пережившей там много эротических приключений. Клеланд, по его собственному признанию, хотел написать роман о проституции и сексуальности, избежав пошлости (очень сложная задача сама по себе). Не исключено, что роман Клеланда – литературный ответ «Опере нищего» (The Beggar’s Opera,1728) Джона Грея, в которой один из разбойников риторически вопрошает: «Разве мы более бесчестны, чем остальная часть человечества?» Разве распутница или проститутка более бесчестна, чем остальные женщины, занятые только думами о Христе, короле и муже? – основа протестантской морали. С позиции сегодняшнего дня, Клеланд несомненно заслуживает войти в пантеон самых смелых английских умов, вместе с Дэвидом Юмом и Джоном Беркли. Если последние бросили все силы на исследования индивидуального сознания, то Клеланд с неменьшей отвагой исследовал индивидуальную чувственность.

История Фанни – одновременно история языка, который учился выражать самые острые (и запретные) ощущения, доставляемые плотской любовью. Даже сегодня многие из нас не готовы свободно говорить об этом; мы не замечаем, как, описывая или думая о таких наслаждениях, пользуемся метафорами и сравнениями, и не только потому, что нам «не хватает» языка, а потому что боимся показаться непристойными. В Англии середины XVIII века «непристойной» была сама мысль о наслаждении, тем более женском. И хорошая протестантка Фанни, погружаясь в эту непристойность, открывает для себя скрытые аспекты галантного века. Протестантизм, в еще большей степени, чем католичество, развивает в своих адептах культуру стеснения и подозрения к изображению, направляя взгляд вовнутрь. Греховны не только телесные удовольствия, но само тело, которое в идеале изымается из поля визуального.

Оральные ласки не описываются впрямую, но в целом ряде мест даются через метафоры, которые играют в романе роль нарративных штор – читателю предлагается самому их отодвинуть. Позже, впрочем, художник и карикатурист Томас Роулэндсон (1756-1827) отодвинет эти шторы своми многочисленными эротическими гравюрами, изображающими сцены минета и куннилингуса.

 

Во Франции эпохи Просвещения об оральном сексе не говорили, он появляется в анонимных эротических сочинениях и на таких же анонимных картинках (гравюрах), авторство которых, несмотря на усилия властей, выяснить редко удавалось. Но, так или иначе, к середине XVIII столетия снова заговорили о благочестии, и снова гомосексуальные отношения, включавшие содомизм и педофильские отношения с мальчиками, стали рассматриваться как нечто непристойное. С этого момента самоидентификация мужчин не могла осуществляться в их же кругу. В обществе появляется новая фигура – женский либертин, получающая не столько материальные блага, сколько удовольствие от своих занятий.

 

 Либертинаж (Рисунок, тушь). Автор неизвестен

Но чтобы удовольствие не влекло никаких последствий, женщинам нужно было предохраняться. Делали они это при помощи так называемых пессариев (от лат. pessarium – «овальный камень») – сегодня это силиконовые устройства, которые вводятся во влагалище при различных гинекологических дисфункциях. Пессарии – довольно древнее изобретение, их применяли еще во времена Гиппократа; в XII веке Тротула Салернская, итальянский врач и косметолог, специалистка по женским болезням, придумала изготавливать пессарии из постельного белья, а уже в XVI веке французский врач Амбруаз Паре начал их делать в форме кольца, чтобы поддерживать органы малого таза. Противозачаточные пессарии изготавливались из различных элементов, действовавших как спермициды (разрушители мужского семени). Эти спермициды могли, например, состоять из смеси фиников, натертой коры акаций и меда, в которой смачивали кусочек ткани и затем вкладывали во влагалище перед сексом.

 

Римский пессарий (II-IV в н.э.)

Анонимность была нарушена Маркизом де Садом, самым смелым писателем эпохи. В  «Философии в будуаре» (1795), следуя Клеланду, Сад отправляет юную и невинную Эжени в дом распутной и умной госпожи де Сент Анж, которая открывает для нее мир чувственных удовольствий. Красивая девушка, учит Сент Анж, должна думать только о том, чтобы как можно больше трахаться (baiser), а не о родах и материнстве. Согласно теории наставницы, на женском теле нет мест, куда бы не мог проникнуть член мужчины, и часто это проникновение сопровождается болью – так определила для нас природа, однако оральный секс является в известной степени исключением из правил. Лаская половой член, или «скипетр Венеры» (по ее определению), женщина доставляет даже большее наслаждение себе, нежели мужчине, поскольку обретает полную власть над последним. Настоящая власть над мужчиной у женщины может быть только сексуальной, и не просто сексуальной, а исходящей либо от окольцованного ртом члена, либо от испытываемой ею боли в процессе анального секса. В первом случае мужчина чувствует себя малышом, младенцем, полностью зависящим от женщины – эта власть, когда женщина становится матерью для своего партнера, матерью одновременно охраняющей и наказывающей. Здесь исполняется его глубоко сокрытое, эдипальное желание обладать матерью, но и одновременно зависеть от нее.

 

Иллюстрация к «Жюльетте» Сада (возможно, автора)

Во втором случае, мужчина заставляет переживать женщину боли, похожие на родовые, его член имитирует выходящий плод, а сам анальный секс – боль и радость рождения ребенка. «Природе, – поучает госпожа Сент Анж, – по нраву, чтобы мы достигали счастья только через боль». Анальная боль, испытываемая женщиной, отсылает мужчину к архаическому переживанию власти охотника над его жертвой, которую он, как правило, настигал и ранил сзади. Получается, что разница между оральным и анальным сексом для мужчины – это разница между беспомощным малышом, полностью находящимся во власти матери, и брутальным отцом и кормильцем своего племени, от которого ждут добычу.

В символическом плане анальный секс отсылает к самому жестокому в европейской литературе эпизоду: ослеплению Полифема в «Одиссее» (IX, 378 слл.) Гомера: «Кол обхватили одни и его острием раскаленным втиснули спящему в глаз...». Все литературные описания tergo являются по сути повторением этого деяния, протыкания колом единственного глаза Полифема, боль от которого остается самой острой литературной болью.

 

Ослепление Полифема (Аттическая ваза, VI в. до н. э.)

Обратите внимание: на вазе Одиссей изображен с обнаженным фаллосом. Едва ли это случайность. Кол – это продолжение фаллоса, вошедшего в единственный глаз Циклопа. Будучи ослепленным, глаз превращается в анус; орган зрения становится местом боли, описанной у Гомера крайне натуралистично. Этот же натурализм мы встречаем у Сада.

Исследование власти (женского) рта и ануса Сад продолжил в романе «Жюльетта» (1797), который на самом деле является «просвещенческим» описанием ведовского шабаша, перенесенного в реалии постреволюционной Франции. Из-за откровенно сексуальных сцен, помноженных на насилие и копрофагию, «Жюльетта» заслужила клеймо «порнографического» произведения, была запрещена и благополучно забыта на сотню лет. Однако его порнография – маска, за которой скрываются более сложные смыслы. Вкратце, Сад закодировал в порнографии политические и моральные сдвиги своего времени, выбрав для анализа последних такую необычную и социально опасную форму. В каком-то смысле продолжая традицию Франсуа Рабле, в «Жюльетте» действуют не герои, а аллегории – гениталии, кал, моча, пытки и проч. Писательская интенция Сада заключалась даже не столько в отражении распутных и «садистских» нравов своего века, скрытых за фасадом Просвещения, хотя и это тоже, сколько в том, чтобы найти альтернативный язык социальному и политическому, который бы имел ту же силу внушения, что и последний. Именно это ему не могли простить.

 

Иллюстрация к «Жюльетте» Сада

Любопытно, что «Жюльетта» не так уж богата сценами орального секса, гораздо больше страниц посвящено описанию анальных отношений между персонажами и всевозможным пыткам, связанным с половой сферой. Что доказывает высказанную выше гипотезу: активные (мужские) персонажи романа, совершающие насилие, не хотят чувствовать себя «маленькими» и быть зависимыми от матерей, как в случае минета, а выбирают роль архаических охотников, поражающих свою жертву сзади. Это не было только фантазией писателя, предпочитавшего одно другому: Сад создал наиболее точную метафору политических вкусов и идеологии века Просвещения, превратившего человека в животное, способное выполнять команды, в том числе команду «быть свободным». Не так много в европейской доиндустриальной истории было эпох, когда ради абстрактных идей нескольких психопатов ставились эксперименты над людьми, в первую очередь над детьми, чьи жизни оказывались не более чем расходным материалом.

 

Иллюстрация к «Жюльетте» Сада

 

[1] Томас Чиппендейл  (1718-1779), английский краснодеревщик, виртуозный изготовитель мебели эпохи роккоко и раннего классицизма. В 1754 году опубликовал книгу «Руководство для дворянина и краснодеревщика» (Gentleman and Cabinet Maker’s Director), в которой представлено около четырехсот видов мебели.

Комментировать Всего 22 комментария

Дорогой Аркадий, с твоего позволения или без оного, я крайне рекомендую читателям этого поста начать с первого эпизода... ибо всё вышеизложенное может показаться весьма странным в формате Сноба.

А также было бы неплохо, если б ты прямо сейчас напомнил читателям суть предмета  своего исследования (во избежание недопонимания): про что и зачем всё это? 

Эту реплику поддерживают: Лиза Питеркина

Дорогая Аня! Я тоже думаю, что чтение "Эпизодов" должно начинаться с первого, хотя каждый из них в целом самодостаточен.

Цель этих текстов, как мне кажется, вполне очевидна: показать, пусть вкратце, взаимоотношение "непродуктивных" видов секса с социальными, этическими установками, существовавшими и существующими на Западе (Восток я намеренно оставляю вне рассмотрения).

Как выясняется, эти отношения в глубине своей гораздо более сложные и неоднозначные, как в античную эпоху, так и в период Средневековья и вплоть до наших дней. В первом Эпизоде был выдвинут четко сформулированный тезис, на который научно отреагировал психиатр Виктор Самохвалов и который был поддержан сексологом Львом Щегловым. Проблема в том, что ни у нас, ни на Западе до сих пор нет концептуального исследования по истории "непродуктивного" секса, его социальной истории, хотя тема очень интересна со многих точек зрения.

Виктор Самохвалов пишет: Дорогой Аркадий, спасибо за продолжение "Истории сексуальности", которая постепенно вырастает в труд. Одно замечание об изображении:  "на вазе Одиссей изображен с обнаженным фаллосом. Едва ли это случайность. Кол – это продолжение фаллоса, вошедшего в единственный глаз Циклопа. Будучи ослепленным, глаз превращается в анус....."

1) Сначала все описал Гомер(который не упоминает фаллос) или сначала была создана ваза с фаллосом? Если сначала был Гомер, то фаллос относится лишь к фантазиям автора росписи.

2) "Глаз превращается в анус" лишь в классических психоаналитических символах, но в них кроме вагинальных и фаллических и мастурбационных символов и нет более ничего. В физиологическом смысле дырка глаза не соответствует фаллосу тк она ничего не выделяет, остальные "дырки" имеющие сексуальный подтекст все выделяют(уретра, влагалище, анус, рот и даже ухо и нос). То есть - отверстие глаза - лишь рана, которая пока не заживет может выделять кровь или гной. Но сказать, что всякая рана есть отсылка к анальной боли-смело. Боль вообще лишь частично связана с локальными рецепторами и не существует особых рецепторов боли.

3) Возвращаясь к фаллосу на вазе. У приматов и архаичных народов и у современных мужчин в момент агрессии возникает кровенаполнение фаллоса, это называется фаллической угрозой, у приматов фаллос может тогда быть даже оружием, ритуализированный фаллос - фаллокрипта является оружием и у Эйпо Папуа Новой Гвинеи. Архаичные греки трусов не носили, поэтому естественным является заметная эрекция в момент агрессии.

Дорогой Виктор Павлович, спасибо за Ваши замечания! Точно возраст такой вазы определить сложно, ее датируют примерно VI в до н.э., то есть она помоложе Гомера (по нынешним датировкам). Но дело, как мне кажется, не в возрасте вазы или "Одиссеи", а в сюжете и иконографии. Важно то, как автор вазы, почти современник Гомера, воспринимал эту историю и соответственно ее изображал.

Конечно, дырка глаза отличается от иных "дырок" в человеческом теле, которые могут иметь сексуальную функцию, она действительно ничего не выделяет и в этом плане остается "мертвой", но в данном случае меня интересовал художественный жест Гомера - протыкание единственного глаза, боль Полифема, в чем-то сопоставимая с анальным сексом, особенно впервые (для пациенса). Является ли всякая рана отсылкой к анальной боли - вопрос, о котором следует еще подумать.

Безусловно, со стороны Одиссея имела место фаллическая угроза Полифему. Тут не может быть никаких сомнений.

"Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет..."

Нет нужды напоминать, что заголовок комментария - из Гёте. Далее - из автора поста: "Цель этих текстов, как мне кажется, вполне очевидна: показать, пусть вкратце, взаимоотношение "непродуктивных" видов секса с социальными, этическими установками, существовавшими и существующими на Западе (Восток я намеренно оставляю вне рассмотрения)".

Очень хорошо, Аркаш... Возможно, я забегаю вперед, и своим нетерпением предвосхищаю твои последующие посты на эту тему. И все равно не могу удержаться от вопроса: а зачем? Зачем мне этот детальный анализ "фаллической угрозы Полифему со стороны Одиссея", когда я со своими-то мужиками разобраться не могу?

Помнишь диалог из фильма Т.Абуладзе "Покаяние"?

 — Скажите, эта дорога приведёт к храму?— Это улица Варлама. Не эта улица ведёт к храму.— Тогда зачем она нужна? К чему дорога, если она не приводит к храму?

Вчера на ночь прочла твой пост… роскошно написано!.. Озадачилась: куда ты клонишь, к чему это всё? И, при всём моём интересе к теме, в какую сторону комментировать? В ту, что, при всем уважении, обозначена В.Самохваловым, мне не интересно: кто-то кому-то  куда-то чем-то ткнул, и все это случилось до Рождества Христова (отлично подано, но исключительно в формате историко-философских наук).

Кому-то смысл твоего поста покажется изощренным,  другим (судя по комментариям в ФБ) - извращенным. Я же думаю следующее: судя по твоим текстам, ничего не изменилось. За многие века ничего не изменилось в статусном восприятии секса (независимо от гендера).

Милый друг, я женщина простая… и, как не единожды заявляла, при всей своей тяге к абстрактному мышлению, лучше всего понимаю на пальцах). Давай ближе к народу - и тогда я продолжу разговор с тобой: на определенном уровне культурного развития естественная (то бишь "продуктивная") реализация физического влечения (т.е. сование мужского члена в женскую вагину) отходит на второй план. На первый выступает фактор получения удовольствия - и формат его получения. В авангарде – оральное и анальное проникновение. И то, и другое определяет саму суть обладания субъектом (и не только физического). Со всем этим реальный субъект, ведущий достаточно активный образ жизни (хотя бы в половом смысле) сталкивается с определенной периодичностью.

Вопрос: что ему, субъекту, со всем этим делать? Как сохранить и приумножить собственную идентичность? Ну и да... как при всем этом получить удовольствие?

Если вектор твоего исследования не ведет к индивидуальности, то есть к разрешению проблем  сексуальности современного (и каждого в отдельности!) человека, все эти рассуждения - схоластика.     

Милый друг, я женщина простая…

Милый друг, я мужчина  простой...) Так бы я начал этот мой комментарий, дорогая Анна,  лет 50 назад. И ответил бы на вопрос - зачем мне все эти тексты с дивными гравюрами и рисунками - так.

Чтобы утвердиться в представлении - при известных обстоятельствах и при соответствующих условиях, что  всё это никакое не извращение. Это во-первых.

Во вторых. Как род искусства, как предмет искусства, как повод разобраться с историей вопроса. Это всё изумительно именно в исполнении пытливого исследователя. Которого Вы так же  по свойски обозвали Аркаш, как он Вас Аня;).

В третьих же, спустя 50 лет:), то-есть нынче - пожалуй, соглашусь, что для Сноба в таком формате  под такими изысканными заголовками Эпизоды 1,2,3... я бы подавать не стал. И тему  слегка завуалировал.

Но это мои представления. Автор же глубокого исследования, очевидно, готовящий его к публикации, нуждается в  опыте общения с публикой, чтобы понять, что от неё ждать и насколько она готова принимать исследование не  как руководство к действию, а как повод освоить ещё один пласт истории человеческой. Повторяю, исполнение темы безукоризненное и тут, как мне кажется,  немаловажное, но всё-таки второстепенное   - как найти место, размер и форму подачи материала именно для Сноба. Собственно, я на это намекнул вчера поздним вечером в комментарии в моём посте, Анна, уйдя от политики сюда в пост с "причудливым названием про  виртуозный секс:)". Так что дудим в одну дуду, понимаете ли. Подождём, что ответит "бедный Аркаш" простой женщине и простому мужику:)

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

Дорогой Эдвард, спасибо Вам! Во всех смыслах безукоризненный комментарий).

Во-первых, признаю: мне не следовало столь фамильярно обращаться к Аркадию... даже если мы с ним знакомы и на "ты". Публики это не касается, и надобно соблюдать формат общения, принятый на Снобе. Каюсь... я сейчас нахожусь в достаточно сложном психоэмоциональном состоянии... не досмотрела за собой..

Что же до всего остального... Тема для Сноба вроде бы не новая (это поле культивировали и продолжают окучивать А.Холина, Л.Питеркина... лет несколько назад была такая Катя - секс-коуч и пр.)... но то, из какого ракурса подступается к вопросу уважаемый г.Недель - совсем другое дело. К сожалению (или нет?) ни Вы, ни он не зарегистрированы в ФБ и не имеете представления, как на эти тексты реагирует, так сказать, общественность (а ДР публикует посты г.Неделя на своей странице в Фэйсбук). 70% комментариев не просто негативные, но мерзкие: можно, я не буду приводить примеры? 

Значит ли это, что тексты автора (равно как и алгоритм его мышления, и способ изложения умозаключений) не для всех? А для кого? Для таких, как мы с Вами? Простите за нескромность... лично я не считаю себя слишком уж высоколобой. В чём тогда аспект эволюции (если автор претендует на это в своих сочинениях)? И где она, эта дорога к храму, в котором можно причаститься высокому?..   

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Дорогой Эдуард! Даже не знаю, что мне Вам ответить в данном случае. Эти Ваши наблюдения похожи на заметки натуралиста, который проехал по диким местам какой-нибудь Новой Гвинеи и сделал зарисовки о жизни странных людей в этом регионе. Знаю, что Вы - не "натуралист", а человек вполне ангажированный и очень тонкий, и Вы, как мало кто другой, чувствуете остроту поднятых мной вопросов. Я чувствую, что Вы не договариваете какие-то вещи, и для меня очевидно, что Вы могли бы написать об этом больше, но не делаете этого. Думаю, я понимаю, почему. Как бы то ни было, Ваше участие в этой дискуссии большая радость.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Дорогой Эдуард, забыл Вас спросить (из темы Вашего комментария) - чем отличаются посты на такую тему в Снобе или в каком-то ином более или менее интеллектуальном месте? Речь не идет, конечно, о специальных площадках.

Посты на такую тему, дорогой Аркадий, отличаются от Вашего по содержанию уверенностью, что  присутствие  их авторов на фейсбуке и успех там - повод ждать такого же на Снобе. На самом деле  тексты их расстраивают меня  похабенью, чудовищно вульгарным языком,  с  креном в сторону псевдопсихоаналитики, советами читателю как жить... Не стоит называть имена авторов всего этого добра, но читать мне это на Снобе всегда было некомфортно. Время от времени им перепадало от наших интеллектуалов, они выходили в топ. Ну, а сейчас мелькают регулярно на ленте с поддержками таких же невзыскательных комментаторов. Ничего. Переживём. Ну. а коли  я вышел  сюда, то упомяну про жалобу бедной Анны. Имена наши в самом деле вычурны;). Моё точно. Мой близкий человек зовёт меня по фамилии... И это смешно. С Вашей фамилий сложнее:). Анну же защитите от меня ради Бога, от моего снобизма, вкусовщины и дурного характера:). По сути же я кое-что сказал  в Ваш адрес в моём блоге в  самом последнем комментарии, отвечая Анне Квиринг. Грубовато, наверное, получилось но по сути не отступлю:).

Дорогой Эдуард, боюсь, что Вы принадлежите к тому редкому типу людей, которые, что бы и как бы ни говорили, грубо не получится. Не знаю, хорошо это или плохо. Уверен, что даже матом Вы умеете ругаться (если это делаете) элегантно. Так что Аня, убежден, на Вас не в обиде) Но я уже ей ответил в любом случае.

Насчет постов, да, Вы правы, писать об этой теме крайне сложно, без ханжества и пошлости. Если вы считаете, что у меня получилось - мне лестно и приятно.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Дорогая Аня, спасибо за этот последний комментарий! Мне понравилась его эмоциональность, вопрошающяя о смыслах моего поста. Отвечу кратко: все эти "Эпизоды" - о том, что человек всегда стремился отвоевать у социального интимное пространство, где бы он или она могли ощутить себя по-настоящему свободными. Сегодня, казалось бы, при всех технических и медиа- возможностях, эта проблема стоит ничуть не менее остро, чем в античности или Средневековье. Мы живем в эпоху фронтального наступления социального на интимное (и не только в сексуальном плане), и вопрос о том, выживет ли последнее отнюдь не очевиден. И с этой точки зрения, конечно, эти тексты о личном, индивидуальном и конкретном.

Ох... После того, как уважаемый Э.Гурвич инкриминировал мне амикошонство, даже не знаю, как начать, дорогой Аркадий). На самом деле, здесь многие обращаются друг к другу на "ты", используя уменьшительное имя (естественно, если личные отношения позволяют): Алексею Бурову я могу сказать Лёша, М.Аркадьеву - Миша и даже Мишечка, В.Генину - Володя и... о боги! Вова). И все эти уважаемые господа в своих комментариях говорят мне "Аня". Просто у тебя (кстати, как и у Эдуарда) сложное имя... эдакое пафосное))). Поэтому "Аркаша" - да, звучит фамильярно. Я согласна с Эдуардом, что на этой площадке и во имя чистоты жанра следует сохранять определенную церемонность, но... наверное, у всего есть пределы. 

Итак... Дорогой Аркадий! На мой взгляд, твое исследование не просто красиво и очень информативно, но дает возможность  современному человеку познать собственную сексуальность: заповедь Дельфийского оракула никто не отменял. Возможно, я преувеличиваю, но!.. В отношении к сексу, сексуальности, в том, как человек себя ведет внутри этой темы  (что в вирте, что в реале) как в капле воды отражается общий уровень культуры индивидуума. И эти самые "фэйсбукеры", строчащие скабрезно-обличительные комментарии под твоим текстом в ФБ, на самом деле рисуют свой собственный портрет... ну и помещают его, в конце концов, в определенное место - поближе к  упомянутым тобою мусорным бакам.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич

Дорогая Аня, ты можешь ко мне обращаться, как тебе больше нравится. Спасибо за оценку этого поста. Это действительно очень важно, чтобы человек не боялся узнавать себя сексуально больше и двигаться по этому пути без оглядки на ханжеские "нормы", которые сдерживают проявление его свобод.

Меня, с одной стороны, удивляют эти реакции в ФБ, о которых я знаю с твоих слов, и наверняка это все так, как ты пишешь. Но с другой стороны, это именно то, что я называю "люди без языка" - они пытаются что-то мямлить и мычать, но каждый раз получается бессмыслица. Благо есть ФБ, эдакое пастбище для безмолвного стада.

Да, Аня, по поводу ФБ: мне абсолютно плевать, что пишут полуграмотные фэйсбукеры о моих постах. Вы же не ждете от меня реакции, скажем, на эстетические параметры мусорных баков, разбросанных по городу.

Эту реплику поддерживают: Эдуард Гурвич, Гузель Махортова

Аркадий, хочу поддержать и этот эпизод. Мне кажется, что В. Самохвалов, не вовсе неправый, в сомнении относительно глаза, все же не прав в требовании установить, предшествовал ли Гомер вазе. Вообще-то любая рана на теле могла восприниматься как эротический объект (см. в эпиграмме Пушкина о провалившемся сифилитическом носе: "вот новая дыра"). В Библии даже сама вагина описывается, как женская рана. В Фаусте на реплику Мефистофеля, танцующего с ведьмой, о том что во сне ему привиделось дупло с такими складками коры, что ему понравилась дыра, ведьма отвечает (в переводе Пастернака): " Ищите подходящий КОЛ, чтоб залечить БОЛЯЩИЙ ствол". Выделены слова, как будто взятые из вашего эпизода.

И еще: воспользуюсь случаем отметить комментарий Анны Быстровой, которая, на мой взгляд, одушевляет и вносит тепплоту в любую дискуссию, а потому дерзну публично на Снобе назвать ее Анечкой, как публично поцеловал бы ей руку.

Дорогой Виктор, спасибо за ценный комментарий! Я не помнил эти строки из "Фауста", но и впрямь получается так, что любая рана - эротический объект, вернее - место. Я тоже считаю, что, когда речь идет о Гомере и вообще об эпических событиях, то датировки не столь важны, что я Виктору Самохвалову и написал в своем ответе.

Напомните, пожалуйста, где в Библии вагина описывается как женская рана? Думаю, Фрейд был рад такому описанию)) Но к слову, Самохвалов привел интересный аргумент, что проткнутый глаз (Полифема) ничего не выделяет, в отличие от вагины, ануса, носа... Можно ли на этом основании отказывать ему в "эротическом месте"?

К сожалению, не припомню, где это в Библии: надо искать. Что касается выделений из глаза, то не считая влаги, которую он испускает, рана из проткнутого глаза сильно кровоточит. Кроме того, следует вспомнить, что глаз располагается в глазной ВПАДИНЕ, и это прежде всего роднит его со всеми упомянутыми УГЛУБЛЕНИЯМИ. Таким образом протыкание глаза в какой-то мере уравнивается с дефлорацией, открывая доступ во впадину. Так что это то место, которому нельзя отказать в определении "эротическое".

Да, примерно так я и рассуждал, когда проводил эту параллель. Получается, что Одиссей лишил Полифема девственности, или иначе: проткнув ему глаз, он приравнял глаз циклопа с анусом. Жуткая сцена, она всегда ужасала меня своей жестокостью. Вот так началась европейская литература. Пришлось ждать без малого три тысячи лет, пока Бунюэль не нашел адекватный ответ Гомеру.

Милый Виктор, спасибо тебе за поддержку! Как всегда, ты очень добр ко мне... Ну и вообще: ты хороший и справедливый)

Эту реплику поддерживают: Лиза Питеркина, Аркадий Недель

Аркадий, позвольте выразить очередное восхищение Вашим исследованием! Ритмичность Ваших публикаций вызывает эротические переживания! :-)))

Поскольку тема меня волновала и волует как автора, я очень много размышляла о сексуальных контактах подобного рода. Мне было интересно посмотреть на этот феномен не только с точки зрения культуры и древних энергетических практик, но и с точки зрения практической психологии и психотерапии. Хотелось понять, почему всё-таки эти виды сексуального контакта признавалась либо извращениями, в худшем случае, либо девиацией. И в этом эпизоде для меня особенно важной была идея о сближении боли и наслаждения.

Интересной показалась мысль о двух ипостасях мужчины, выраженных в портебности орального и анального секса. Да, есть позиция мальчика, есть позиция брутального самца. Но не оставляет мысль, что во всём этом есть элемент бегства от здорового партнёрства,  от эмоциональной близости с равной партрёршей. Есть очевидный ( с точки зрения психотерапии) уход в нездоровые полярности - подчинение и доминирование. Если между этими исканиями или метаниями всё-таки находится баланс, тогда приходит осознание настоящего наслаждения, которое открывается не ребёнку, не животному, а эмоционально зрелому, психически сбалансированному человеку.

Получается, что оральный и анальный секс - это просто пути поиска в себе Мужчины. И, как ни банально, но серединный путь - не столь экзотичен, даже примитивен. В нём мало внешнего напряжения, но очень много внутреннего. 

Уважаемая Лиза! Спасибо за Ваш комментарий и добрые слова о моих постах. Вы, безусловно, правы. Оральная и анальная практики секса в каком-то смысле "экстримальны", если экстрим понимать как наслаждение ради наслаждения. Это как абстракционизм - искусство ради искусства, - который тоже был сперва непонятен и подвергался критике, особенно в СССР.

Социальное не любит работы "вхолостую", в данном случае - "непроизводительное" удовольствие, которое ему не служит напрямую, не производит потомства. Отсюда, думаю, и все то недоверие и остракизм, которому подвергались эти виды любви.

Да, "срединный путь", как ни странно, самый сложный, поскольку он самый социальный, а удовольствие имеет ту особенность, что оно всегда стремится к максимуму. Мужчина является мужчиной (по срединному пути) уже в социальном пространстве, и многие мужчины не хотят сохранять этот свой статус в постели, меняя его то на "мальчика", то на "брутального охотника" или же на оба сразу. В этом, мне кажется, ответ на Ваш вопрос.

Эту реплику поддерживают: Лиза Питеркина