Все записи
00:08  /  24.04.19

8118просмотров

Ленин vs. Гитлер

+T -
Поделиться:
Фото: Theodori Marcilii
Фото: Theodori Marcilii
Иллюстрация из книги Civitas veri sive morvm 1609 года

В своем недавнем эссе, опубликованном в Снобе, Леонид Гозман провел сравнение между двумя, наверное, самыми значимыми политиками ХХ века: Лениным и Гитлером, и соответственно – между коммунизмом и нацизмом. Если оставить в стороне некоторые внешние схожести в датах рождения и количестве прожитых лет, которые, скорее, могут заинтересовать астрологов, чем историков, основной аргумент «товарищества» Ленина и Гитлера строится на том, что обе идеологии были человеконенавистническими: «Общим было и презрение к человеку, недоверие к нему, а значит, уверенность в том, что им необходимо управлять – для его же блага, разумеется». С этим сложно не согласиться в принципе, но дьявол, как известно, в деталях. Впрочем, не столько в них, сколько в упрощении картины мира.

Леонид Гозман пишет: «Но мы вообще недооцениваем роль малограмотности, низкого интеллектуального развития в триумфальном шествии коммунизма и нацизма». Едва ли это так. Коммунизм был придуман не Лениным, и даже не Марксом, который придал ему одновременно научный и мистический аспект. Если не отслеживать истоки коммунистической идеи у Платона, который, испугавшись демократии как предтечи тирании, смоделировал свое автократическое государство с так называемых восточных деспотий, то коммунизм вполне вписывается в общую христианскую парадигму. Возможность построения человеческого рая и тем самым выхода из истории, о чем мечтал Маркс, роднит коммунизм с христианской эсхатологией – с той лишь разницей, что первый и главный идеолог христианства, ап. Павел, обещал такой рай после физической смерти, в символическом теле Христа, а Маркс предложил попробовать организовать такой рай на Земле. Таким образом, Маркс свою модель спасения переносит в посюсторонний мир, заменяя тело Христа телом пролетариата.

Коммунизм, каким его видел Маркс, – это во многом христианская ересь, которая имела свои ограничения по отношению к основной доктрине. Одно из этих ограничений – обещание спасения не всему человечеству, а только одной его части – классу рабочих, которые сначала станут править миром, а затем превратят его в рай. И в этом было отличие марксистского подхода от его «коммунистических» предшественников, таких, например, как Томас Мор или Томазо Кампанелла, которые передоверяли построение рая – спасение в этой жизни – некоему правителю, т.е. вполне «земной» власти, которая должна быть установлена согласно неким изначальным принципам справедливости.

Нацизм пошел по другому пути. Вместо понятия «класс» было выбрано понятие «раса» – господствующая арийская раса, чье правление в мире должно установить изначальный порядок и справедливость, попранную вторжением иудео-христианской идеологии. В целом нацисты относились к христианству не с большей симпатией, чем к иудаизму, справедливо считая первое продолжением второго. Для них настоящая религия  – это религия древних германских богов, изучением культа которых в Третьем Рейхе занималась специальная организация под названием «Аненербе», которую курировал лично Генрих Гиммлер и во главе которой он поставил своего главного оккультиста – мага и визионера, Карла Вилигута.

Как и в случае с большевиками, которые опирались на идеи более ранних идеологов коммунизма, нацисты со своими идеями не пришли из ниоткуда. Еще в последней четверти XIX века идеи превосходства арийской расы были вполне популярны в Германии и Австрии. В Вене, в первую очередь усилиями двух публицистов,  Гвидо фон Листа и Йорга Ланца фон Либенфельса, началось бурное распространение расистской философии, которая, надо признать, вызывала сочувствие далеко не только у малограмотных австрийских сапожников. В 1905 году Ланц основывает журнал «Остара» (по имени древнегерманского божества, связанного с весенним временем года, возможно от др.-нем. austrōn – «рассвет»), где из номера в номер, развивая арианистские идеи фон Листа, печатает материалы о могуществе арийской расы, ее «богоизбранности» (Gottmenschen), и естественной недоразвитости иудеев, славян и многих прочих.

Фото: Wikipedia
Фото: Wikipedia

За год до основания «Остары» Ланц опубликовал сочинение «Теозоология», где выступал за насильственную стерилизацию больных и части представителей «низших рас», которые должны подчиняться высшей расе – арийской. Последняя связана с высоким, светлым началом цивилизации, корнями уходящей то ли к «гипербореям» (полубожественным обитателям мифической северной страны), то ли к библейской Еве, которая на самом-то деле была арийкой, соблазненной еврейским демоном. А почему бы и нет? Считала же Хильдегарда Бингенская, известная монахиня-визионер XII века, что Адам и Ева говорили по-немецки.

Но так или иначе, просветительская деятельность Ланца имела большой успех. Тираж журнала достигал ста тысяч экземпляров (в маленькой Австрии <sic!>), а «Теозоологию» с большим энтузиазмом приняли, например, Август Стринберг и Отто Вейнингер – отнюдь не малограмотные авторы. Сам Гитлер значился среди читателей «Остары», но большую, чем читательскую активность он в то время, будучи бездомным художником, не проявлял. Это случится позже, когда немецкий андеграундный драматург и журналист Дитрих Эккарт познакомит молодого Адольфа Гитлера с членами общества «Туле», которым – тем из них, кто погибнет во время мюнхенского путча в 1923 году – он посвятит «Майн Кампф». И к слову, по поводу этой книги: строго говоря, Гитлер был ее соавтором. Отбывая срок в тюрьме, в очень приличных условиях, Гитлер мог принимать посетителей. Одним из них был Рудольф Гесс – друг и ученик Карла Хаусхофера, генерала, политолога, одного из основателей геополитики. Это его идеи, в частности, концепцию «жизненного пространства» (Lebensraum), Гесс пересказывал Гитлеру, а тот выстраивал из них будущую нацистскую политико-философскую доктрину, сформулированную в его основном сочинении.

Назвать того же Хаусхофера «малограмотным», как бы этого ни хотелось Леониду Гозману, при всем желании никак нельзя. Он получил прекрасное образование, владел несколькими европейскими и японским языками, написал целый ряд работ, которые легли в основание новой тогда науки. Едва ли был малограмотным культуролог Людвиг Клагес или психиатр Эрнст Рюдин, осуществлявший, среди прочих, программу насильственной стерилизации, о которой мечтал Ланц; едва ли был малограмотным Мартин Хайдеггер, которого сегодня так любит наше философское сообщество – называвший себя не иначе как «фюрером» фрейбургского университета, когда стал его ректором. Да и главный нацистский пропагандист, Йозеф Геббельс, тоже был весьма неплохо образован.

То же касается и многих большевистских лидеров. Гозман пишет: «не считать же за серьезное образование экстернат (заочный факультет) Ленина...». Можно согласиться, экстернатура – не самая лучшая форма образования, но нельзя забывать о том, что Ленин закончил гимназию, а это вполне добротное гуманитарное образование для интеллигента в царской России, т.е. знание немецкого, французского, латыни и худо-бедно мировой истории. Кроме того, Ленин половину жизни провел за чтением книг, и пусть Ильич «ни черта не понял в Гегеле», он его читал, как и массу другой философской и политэкономической литературы. Словом, он был по большей части самоучкой – таким же, как и его сотоварищи: Павел Аксельрод, Григорий Зиновьев, Алексей Рыков, Юлий Мартов, Максим Горький и многие другие. О большевистских интеллектуалах, вроде Анатолия Луначарского или Александра Богданова, мы здесь не говорим.

Утверждать, как это делает Леонид Гозман, что коммунизм и нацизм создала и воплотила в жизнь горстка недоучек, на мой взгляд, чрезвычайное упрощение. Кроме того, это согласуется – уверен, что Гозман этого не хотел – с концепцией французского эссеиста крайне правого толка, антисемита Алена де Бенуа[1]. Разумеется, среди коммунистической и нацистской элиты были полуграмотные люди, тем или иным способом вошедшие во власть и стремившиеся от нее получить, как правило, в первую очередь материальные выгоды. Но не они совершили эти две, самые удивительные революции в новейшей истории. Если бы эти идеи не соблазнили огромные массы народа, а чтобы это произошло, массы уже должны были быть предрасположены к такому соблазну, коммунизм и нацизм остались бы на бумаге или в лучшем случае стали бы салонным развлечением нескольких десятков недовольных властью людей, которые едва ли бы повлияли на ход мировой истории.

Не вызывает сомнений, что идеология большевиков упала в России на подготовленную почву. Достаточно вспомнить историю самозванчества, тех же Лжеалексеев, появившихся после смерти Петра Первого, чтобы убедиться в том, что идея «доброго царя», царя-спасителя, правителя, несущего в народ справедливость – была всегда очень популярна. Так, в 1723 году в Пскове появился самозванец по имени Михаил Алексеев, который называл себя «царским братом». Он утверждал, что царь Алексей Михайлович посадил его на царство в Грузии. В конце XVIII века широкую известность получил Кондратий Селиванов, который объявил себя «спасшимся царем Петром III». В секте скопцов на Селиванова смотрели как на божественного искупителя, а когда того сослали в Сибирь, скопцы пророчили его скорое возвращение с Востока, что принесет искупление народу.

У политического нацизма Гитлера была долгая «романтическая» история, которая во многом питалась «фолькиш»-сентиментами – от Фридриха Яна, тоже человека с философским образованием, организовавшего еще в начале XIX века спортивные лагеря для молодежи, где он проповедовал пангерманизм, до Рихарда Вагнера и Альфреда Боймлера – ординарного профессора философии, одного из главных интеллектуалов Третьего Рейха, интерпретатора Ницше и – внимание! – близкого друга Томаса Манна (это опять же к вопросу о малограмотности). В своих работах 1920-х годов Боймлер настаивал, что Европой должен править немецкий дух – дух воинской доблести, доставшийся немцам от их славных предков, среди которых он называл Фридриха Барбароссу и рыцарей Тевтонского ордена.

Среди «одинакового» между коммунизмом и нацизмом Леонид Гозман находит «пренебрежение человеческой жизнью, и вера в свое, вождей, особое предназначение и особые права», делая вывод, что «в общем, много чем они были похожи». С одной стороны, с этим вроде бы хочется согласиться. Но с другой стороны, при более внимательном анализе, эта мысль оказывается слишком поверхностной. «Пренебрежение человеческой жизнью» имело место далеко не только в коммунистическом и нацистском обществе. Если взять (наугад) примеры из истории, то человеческая жизнь ничего не стоила в Спарте, где «вера в своих вождей» была не меньше; мало чего она стоила и в европейском Средневековье, когда даже не существовало понятия «детства», не большей ценностью она обладала и в революционной Франции, и т.д. и т.п. Словом, проще назвать периоды мировой истории, где жизнь обыкновенного человека что-то значила.

И если уж искать настоящие параллели между этими двумя идеологиями, то скорее это нужно делать в поле ментальности, а именно: коммунизм и нацизм – две последние мировые попытки создать религию спасения. Одна – для класса, другая – для расы. Одна приняла форму христианской ереси, поместив божественное (трансцендентное) на землю; вторая – последняя языческая религия, восставшая против иудейского монотеизма.

Но больше между ними различий, причем фундаментальных. Коммунизм ставил цель закончить историю, это был проект будущего, в котором должно отмереть само историческое время. Нацизм – попытка возрождения прошлого, пусть и фантазийного, мира древних богов, который повернет вспять «иудейскую» историю. Что же касается часто приводимого сравнения коммунизма и нацизма по части зла, которое они принесли в XX веке, то я бы не стал этого делать. Зло – неметризуемо, измерять его количеством жертв (это же происходит и во время дебатов между сталинистами и их противниками), один или десять миллионов человек было уничтожено за такой-то период, не только бессмысленно, но и кощунственно. Зло, а тем более такого масштаба, либо есть, либо его нет.

 

[1] A. de Benoist, Communisme et nazisme: 25 réflexions sur le totalitarisme au XXe siècle, 1917-1989, Paris: Labyrinthe, 1998.

Комментировать Всего 13 комментариев

Необразованность как питательная среда как для большевизма Ленина так и для национал-социализма Гитлера - это верно лишь отчасти, пожалуй даже малой части. Не из необразованности, эти течения зародились, а из той эпохи символизма и ницшеанства, совместно с марксисткими коммунистическими утопиями,  которые были характерны для Европы и России второй половины XIX века. Вот что пожалуй объединяет большевиков и национал-социалистов - так это ницшеанство - правда разного "цвета" - в Германии это "цвет" картин Макса Клингера, в СССР это от к.ф.  "Аэлита" и "Строгого юноши" 20-х-30-х  до "Туманности Андромеды" 60-х. Трудно назвать авторов той общественно политической и художественной среды, в Германии, России и СССР, что породила национал-социализм и большевизм, людьми необразованными. 

Эту реплику поддерживают: Аркадий Недель

Со многим согласен, очень точно! То, что символизм связан с фашизмом (даже не столько с немецким нацизмом), т.е. тогдашним итальянским политическим трендом, - это бесспорно. У меня об этом даже была написана отдельная статья, как и о "Строгом юноше" - фильме, снятом в чисто фашистской эстетике (даже удивительно, хотя...). "Ницшеанство", но не Ницше, которого они переврали, как мало кого. Горький, безусловно, был ницшеанцом, но ницшеанцом тех лет - рассмотрев в "сверхчеловеке" то ли победоносного большевика, сжигающего старые религиозные культы, то ли фашиста муссолиниевского толка, а может, и то и другое вместе.

Мне кажется, когда Леонид Гозман говорит об их "малограмотности", того же Ленина, он наивно полагает, что образованность спасает от зла.

Да, об "образованности" хорошо сказал Михаил Ромм в "Обыкновенном фашизме": "Когда концлагерь возглавляли эсэсовцы то на плацу всегда звучали марши, приехал доктор Хасс - зазвучали Гайдн, Моцарт..."

Да, многие из них были любителями высокой музыки, а некоторые - знатоки поэзии. Хесс был проще, когд его спросили в Нюрнберге, зачем убивают миллионы невинных людей, он ответил: прежде всего, мы должны слушать фюрера, а не философствовать.

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Маларёв

А я все чаще задумываюсь о большинстве, которое не приемлет ничего отличающегося. Мне кажется, что если даже сейчас сказать людям: "Вы - избранные! От вас зависит история!" - они с радостью пойдут за тем, кто это сказал. 

Люди не думают, не читают, верят тому, что говорят по телевизору. 

Посмотрите на современную пропаганду. "На Украине происходит то-то, зато Крым наш". Или: "В Европе на закате устроили гей-парад"...  Мой старый знакомый смотрел по телевизору пропагандисткие каналы и комментировал: "Да они там все в Европе с ума сошли. Только мы правильно живем".

Я думаю, что ситуация мало поменялась. Вот так. 

И еще - как-то я читала книжку Ремарка, где разговор между собой вели два немецких солдата. Они сказали: "Русские - славяне. Нужно спасти их от еврейского наваждения" (я не помню дословно). И они в это верили!!!

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Еще Ле Бон писал о психологии масс, о том, что масса по своей природе нарцисстична. Но тут можно уточнить: масса любит смотреть на себя в кривое зеркало, вернее - в зеркало идеализации. "Вы - избранные!" - достаточно, чтобы человеку-массы захотелось это слушать и смотреть на произносящего эти слова как на божество.

Да, как пишет Марк Ферро в своем обзоре по учебникам истории в разных странах, большинство из них страдает определенным национальным историческим мессианством. Вещь которая подымает коллективную самооценку, но это чревато, той же американской "третьей волной" 1967 года.

Вы читали Ферро?! Завидная эрудиция для негуманитария) Он прав в этом, а как же удерживать нужный уровень нарциссизма... Мессианство - обратная сторона беспомощности. Впрочем, сейчас в Европе уже по-другому. Чем ты более каешься в своей локальной идентичности, тем лучше.

Да, крайности "мультикультурализма" эмигрантами воспринимаются как бесхребетность европейцев. И тут они действуют вполне по большевистки, по ленински, который говорил "капиталисты сами продадут нам ту веревку на которой мы их и повесим". Похоже для эмигрантов с Ближнего Востока и Африки нынешний "мультикультурализм" и социальные пособия является той веревкой на которой они "повесят" нынешнюю Европу.

Кажется, что все к этому идет... Иммунитет Европы сильно подорван, французам, например, просто запрещают быть французами в том плане, что гордиться этим. А того, кто пытается это делать - называют "врагом демократии". Раньше были "враги народа", сегодня есть "враги демократии"...

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Маларёв

Гей-парады - это самая последняя проблема, о которой нужно думать Европе.

Мне только что трансгендер в личку написал: "Спасибо за то, что Вы делаете!". Это он про статьи на Снобе :))). И такие сообщения прилетают несколько раз в неделю!

Более того, я искала героя для следующей публикации и вчера в 11 вечера дала об этом объявление в сети. К утру мне написали люди из Ростова, Питера, Москвы, Новосибирска, Барнаула, Рязани... И все они хотят говорить!!! 

В чудесный момент мы сейчас живем)))

Елена Проколова Комментарий удален автором