Все записи
13:25  /  28.12.18

2263просмотра

От чужой заметки на «Снобе» до собственного фильма

+T -
Поделиться:

Одним из участников прошедшего в декабре фестиваля документального кино «Артдокфест» стал фильм «Печать царя Соломона» Майи Гимаевой. В 2015 году она прочитала на сайте «Сноба» заметку об авторской технике печати цифровых изображений художника Романа Черпака и решила снять о нем кино. Для этого Гимаева отправилась в Венецию, где жил художник, и в итоге переехала туда жить. «Сноб» публикует фильм Майи Гимаевой и ее историю

Техника печати фотографий, которую разработал Роман Черпак, называется «Венецианский монотип». С ее помощью можно получить монохромный оттиск практически на любом материале: процесс похож на производство гравюры, только вместо металла используется бумага с изображением, напечатанным на лазерном принтере. С одной стороны поверхность обрабатываем клеем, с другой — лаком, и так лист превращается в печатную матрицу, на которую накатывается краска, наносится аэрозоль — и делается оттиск. Весь процесс занимает не больше десяти минут. Это очень простой метод, его можно применять в домашних условиях.

Фото: личный архив
Фото: личный архив

Тяжелое время

Когда я читала «Венецианские чернила, Мистер Черпак и портрет как оттиск кармы» в блоге Весты Спиваковской на «Снобе», меня зацепила описанная атмосфера Венеции. Я буквально почувствовала, как она «дышит сыростью, влажностью и прохладой, несмотря на май месяц, тишиной, размеренностью». Это было кино в словах: с главным героем Романом Черпаком, странной, непонятной техникой печати, декорациями города и голыми женщинами на фотографиях.

В тот момент я рассталась с молодым человеком, ушла из театра, в котором практически жила весь предыдущий год. С друзьями к тому моменту мы стали жить слишком разными жизнями и уже не понимали друг друга. Мне надо было уехать, я только не понимала, куда и зачем. Решила, что поеду в Венецию.

Я училась в Вышке, параллельно искала деньги на переезд, и как только скопила нужную сумму, попросила перевести меня на индивидуальный план обучения и улетела в Италию.

Сначала я случайно попала в местную венецианскую семью: в поисках жилья в Италии я обращалась к разным риелторам, и все они меня «кидали», но одна из них дала мне телефонный номер местной женщины по имени Фоскарина. Я написала ей сообщение, и она сама предложила мне бесплатно жить в ее семье и учить ее детей английскому языку. Я, конечно, согласилась и теперь живу в палаццо прямо на площади Сан-Марко: прабабушка мужа Фоскарины была любовницей дожа, так ей достался этот дом.

Когда я приехала, хозяйка первым делом заверила меня, что в доме нет привидений. До этого момента я о них даже не думала. Некоторое время меня пугал бюст той самой прабабушки, который стоит в моей комнате, но потом я привыкла и стала с ним здороваться, когда возвращалась домой.

Роман

Роман Черпак знакомился со мной раз пять: все не мог меня запомнить, когда я просто приходила, что-то мямлила и улыбалась. Я обижалась и не понимала, что через его студию за день проходят десятки людей, так что невозможно помнить всех, с кем ты говорил неделю или даже пару дней назад, если вы не друзья. Когда же я наконец набралась храбрости и с порога выпалила, что хочу снимать про него фильм, он просто сказал: «Ну оставайся». Я и осталась.

С того момента начались съемки «Печати царя Соломона». Они шли ежедневно в течение семи месяцев. При этом уже через два месяца я сама проводила мастер-классы и преподавала технику печати «Венецианская монотипия» на трех языках. Это позволило мне вести съемку «открытой» и «скрытой» камерой. Документалист Марина Разбежкина учит, что за героем надо следовать повсюду. Специально для съемок фильма я летала вместе с Романом в Москву и в Венецию: он много преподает в России и при этом живет в Италии.

Но все шло не так. Мне слишком нравилась Венеция и слишком нравился мой герой, то, что он делает, как пахнет краской в студии, какие люди вокруг. На таком подъеме просто нельзя снимать кино, нужно было успокоиться. Успокаивалась я месяца два. Конечно, все это время я тоже снимала, по крайней мере пыталась привыкнуть это делать. Но в монтаж вошел только один кадр, снятый за эти «восторженные» месяцы.

Половину материала я так и не расшифровала. Это разговоры людей, которые приходят в студию и общаются с Романом на одном из восьми известных ему языков. О чем они говорят — до сих пор для меня загадка, не вошедшая в фильм. В моей киноработе — только те языки, которые я понимаю сама.

Новая жизнь

Помимо съемок фильма, меня страшно увлекла сама Венеция. Это уникальное место. Я живу в необыкновенной красоте, и каждый день гостями студии Романа Черпака становятся туристы из разных стран: Японии, Канады, Кейптауна и Люксембурга, Австралии и Кении. И все они — художники, поэты, музыканты, студенты, держатели галерей в Йорке и Нью-Йорке, так что ящик моего стола ломится от визиток. Кажется, за время съемок и работы в галерее я познакомилась почти что со всем миром. В Москве со мной такого никогда бы не произошло.

Я умирала от восторга каждый раз, потому что всех этих людей, о которых только и надо снимать кино, как магнитом тянуло в студию, которую я уже считала своей, нашей.

Когда я окончательно решила остаться в Венеции, я училась на последнем курсе журфака Высшей школы экономики и умудрилась убедить декана в том, что мне было необходимо остаться, чтобы доснять фильм. Сдала билеты. На деньги, которые мне вернула авиакомпания, устроила праздник в студии.

О кино

В июне приехала в Москву защитить диплом, побывала в экспедиции на Камчатке и вернулась в Венецию. Получившийся фильм я отправила на «Артдокфест», потому что очень люблю этот фестиваль. Мое первое документальное кино уже было во внеконкурсной программе прошлого года.

Я режиссер. У каждого режиссера есть заветный фестиваль и награда, которую он хочет получить большое всего. Так что я иду к этому фестивалю своим странным, запутанным путем через континенты. Российское кино глазами иностранца — это советский кинематограф и Звягинцев. Это злое русское кино. А я не хочу снимать злое русское кино.

Планы

Сейчас моя жизнь как карбонара. Ингредиентов немного, и все они довольно простые: подрабатываю, занимаясь с детьми английским языком, рисую, по утрам завтракаю в одном и том же баре, у меня есть собаки — два лабрадора. Я хожу в студию Романа Черпака, расписываю елочные игрушки, печатаю оттиски, встречаюсь со старыми друзьями, знакомлюсь с новыми, звоню родителям и приезжаю в Москву на праздники. Параллельно я монтирую свой первый художественный короткометражный фильм, который сняла в Гонконге. Если вкратце, то мои дальнейшие планы укладываются в такой маршрут: Узбекистан — Венеция — Нью-Йорк — Венеция — Мексика — Венеция — Аргентина. Ну и в Москву на праздники.

Записала Арина Крючкова