Все записи
11:46  /  13.02.19

647просмотров

Путешествие по северной Испании: часть 2, Овьедо

+T -
Поделиться:

В фильме Вуди Аллена «Вики, Кристина, Барселона» есть сцена, которая может служить подводкой ко второй части нашего путешествия по северной Испании.

Герой Хавьера Бардема, одетый в шёлковую рубашку цвета жгучей страсти, подходит к столику двух милых молодых американок и преподносит зрителям мужского пола ликбез по тому, как следует действовать хищнику, облюбовавшему парочку сочных жертв в ресторане. Боюсь разочаровывать представителей сильного пола (прошу феминисток уступить хотя бы на время моего вдохновения данную формулировку), но для того, чтобы повторить один из самых эпичных кино-пикапов в реальной жизни, одной алой рубашки будет недостаточно — и неважно, сколько пуговиц вниз от шеи вы расстегнёте. Если же вас не останавливает тот факт, что вы — не Хавьер Бардем, но при этом вы готовы к штурму неприступных глаз и томящихся губ, то паролем и ориентиром, обещающим фанфары в ваших коварных планах, будет слово Овьедо. Да, именно в этот город на севере Испании Хуан Антонио приглашает Вики и Кристину, чтобы «пить вино и заниматься любовью». Только не спрашивайте меня — что ему мешало вступить в тайный сговор с Эросом и Вакхом, находясь в Барселоне?! Скорее всего, маэстро Вуди Аллен решил, что тема обольщения требует большего географического размаха.

Наша январская поездка по северу Испании позволила нам заглянуть в Овьедо и оценить, насколько кинематографический образ соответствует действительности.

Въезжая в город, мыслями мы всё ещё были в Кантабрии, которая в качестве прощального сувенира подарила нам утреннюю встречу с очаровательным городком Комильяс (о нём я рассказала в предыдущем очерке). Перед Овьедо стояла нелёгкая задача – отвоевать в череде наших ярких впечатлений своё место. 

Если у приморского Сантандера есть нечто родственное с Сан-Франциско и Биаррицем, то Овьедо выглядит как добропорядочный младший брат Мадрида, отличающийся от многих испанских городов своим подходом к чистоте. Когда идёшь по его улицам, кажется, что буквально за несколько минут до твоего появления здесь проводились либо генеральная уборка, либо конкурс на самый блестящий пол.

Другая отличительная черта Овьедо обнаруживает себя в прозвище «город статуй».

Действительно, на каждой, даже самой короткой, улице мы натыкались на местного «сторожа» — бронзовое изваяние значимых для испанцев фигур, мировых знаменитостей или смелых абстракций.

На площади перед готическим Кафедральным собором свою ежедневную прогулку совершает Ана Осорес, героиня романа Кларина «Регентша» (испанское рассуждение на тему «боваризма»).

Если вдруг такая скульптура покажется вам скучной и не соответствующей запросам 21-го века, Овьедо способен на провокации и может повернуться к вам в буквальном смысле своей задницей, причём монументальной (Culis Monumentalibus).

Любители кинематографа получат уникальную возможность сфотографироваться с Вуди Алленом.

Подозреваю, что романтизация Овьедо в фильме о Вики и Кристине принесла городу свои дивиденды в виде увеличившегося числа туристов. Однако во время нашей январской прогулки мне казалось, что мы являемся единственными гостями города. Возможно, романтически настроенные паломники предпочитают узнавать Овьедо поближе в тёплое время года.

Компенсацию за прогулки на холодном воздухе мы нашли в кондитерских. Считается, что по-настоящему вы побывали в Овьедо лишь тогда, когда попробовали на вкус карбайонес (carbayones), снаружи похожие на пухлые эклеры.

За ними мы отправились в Camilo de Blas, ведь именно там в 1920-е годы был впервые придуман этот десерт из слоёного теста, молотого миндаля, желтка и коньяка. Сейчас карбайонес продаются во всех кондитерских города, однако я бы рекомендовала заглянуть именно в Camilo de Blas. Во-первых, там есть потрясающей красоты старинная касса.

Во-вторых, там была снята сцена, в которой герой Хавьера Бардема угощает сладостями Вики и Кристину.

Однако на этом радости для сладкоежек не заканчиваются. В кондитерской Rialto (открытой в 1926 году!русского туриста ждёт сюрприз под названием москвички (moscovitas).

Покупая упаковку тонкого круглого миндального печенья, покрытого шоколадом, я не могла сдержать своего любопытства и спросила продавщицу — как так получилось, что в испанском городе существует десерт, намекающий на столицу России? Она таинственно улыбнулась и протянула мне миниатюрный буклет со словами — объяснение внутри. Признаюсь честно, я ожидала увидеть историю в стиле «испанский кондитер побывал в Москве, влюбился в местных женщин и решил придать своим чувствам сладкую форму». Истина оказалась менее романтичной, но более увлекательной. Друг основателя кондитерской Rialto, Роман, оказался в Москве в 30-е годы и был так называемым «испанским ребёнком». 13-летний мальчик работал помощником в пекарне рядом с Красной Площадью. Однажды его внимание привлекла хранившаяся в хозяйском буфете матрёшка. В свободное от работы время Роман тайком доставал её из шкафа и разбирал. Когда он открыл самую маленькую из деревянных фигурок, то обнаружил аккуратно свёрнутый трубочкой пергаментный листок с императорской печатью. Но поскольку текст на нём был написан кириллицей, мальчик его не понял. Когда наступило благоприятное время для возвращения в родную Испанию, Роман получил в подарок от своего наставника эту самую диковинную игрушку. Вернувшись на родину, он передарил матрёшку своему другу детства. Тот с изумлением обнаружил, что внутри одной игрушки прячутся другие фигурки, а в самой маленькой спрятана бумага с неизвестным шрифтом. Молодой человек интуитивно угадал, что ему во что бы то ни стало надо узнать смысл этой находки. При помощи переводчика он понял, что тайный текст является рецептом. Прилежно следуя инструкциям, он получил тончайшие хрустящие диски, политые шоколадом. С тех пор они называются москвичками в память об удивительной матрёшке, которую друг владельца Rialto привёз из Москвы. Их рецептура до сих пор остаётся секретом, и воспроизвести их мечтают все другие кондитерские в округе.

Гастрономические открытия в Овьедо будут неполными, если не заглянуть на улицу Гаскона, более известную среди местных жителей как бульвар Сидра. Справа и слева теснятся бары, в которых весельем правит не столь любимое испанцами пиво, а яблочный сидр. Зайдя в первую попавшуюся сидрерию, я с треском провалила экзамен на предписанную гостям терпимость — в помещении стоял такой едкий, кислый запах брожения, что мне не оставалось ничего, как ретироваться. На мою удачу в следующем баре раздражителей для моего носа не было. Молодой бармен выкрикнул стандартные слова приветствия и спросил, хочу ли я кулин (culín)? Громко озвученное незнакомое слово в сочетании с уставившимися на меня молодыми мужчинами, до моего прихода увлечённо занятыми своими разговорами, заронили во мне мысль — убирайся подобру-поздорову. От позорного бегства меня сдерживало видимое из окна присутствие моего спутника. Заканчивая свой рабочий телефонный разговор на улице, он приободряющими жестами пантомима давал мне указания садиться. Сделав вид, что я не расслышала первый вопрос официанта, я попросила налить мне два стакана сидра. По его снисходительно-вежливой улыбке я поняла, что являюсь образцом очень тупого индивида. Далее практически по слогам: “Мы не наливаем по стаканам, мы подаём сидр в бутылке, а потом разливаем кулины.” Ну, кулины так кулины! Главное, чтобы ваши намерения были чисты, кабайерос, – подумала я. В мгновение ока мне был вручён неполный стакан с мутно-жёлтой жидкостью. Ставя бутылку на стол, официант практически пригрозил: «Залпом». Боковым зрением чувствую, что все другие посетители заведения уставились на меня как на экспонат. Видимо, знали, что у новичка одним глотком не получится. Это ж не морс или компот какой-то! Морщусь и приговариваю — мол, не могу. Они начинают улюлюкать. Эх, русская я, в конце концов, или нет?! Получайте! Наконец-то дождавшись опустошённого стакана, официант хватает бутылку, отходит на пару шагов, запрокидывает её на расстояние вытянутой руки над головой, наклоняет и целиться в подставленный стакан. Струя непослушно частично летит на пол, оставляя небольшую лужицу. Цирк, одним словом!

Оказывается, сидр по-астурийски требует именно такой экстравагантной подачи. Наливая его с высоты, вы «разбиваете» его, т.е. насыщаете кислородом. Яблочный сидр пьют залпом, чтобы из него полностью не вышел углекислый газ. Одна бутылка рассчитана на 5–6 кулинов (стаканов, наполненных на 2 пальца). Её стоимость никогда не превышает 3 евро.

Однако хватит предаваться скоротечным удовольствиям. Пора смотреть на историческое богатство Овьедо. Вдали от центрального бурления города, на горе Наранко находятся две церкви, даты постройки которых впечатлят всех любителей древностей.

Церковь San Miguel de Lillo, являющаяся примером дороманской архитектуры, была построена в IX веке по приказу короля Астурии Рамиро I в честь Святой Девы Марии (позднее её переименовали в Церковь Святого Михаила). Ещё до XII века постройка сильно пострадала из-за особенностей почвы. До наших дней в первозданном виде сохранились лишь вестибюль и основание трёх нефов.

Чуть ниже на cклоне горы стоит другой памятник архитектуры, относящийся также к царствованию Рамиро I, — дворец Санта Мария де Наранко, который позднее был преобразован в церковь.

 

Глядя на эти две уцелевшие сквозь века постройки, я подумала о том, как же хорошо, что они удалены от городского ландшафта.

Окружённые деревьями, извилистыми тропами, приподнятые на возвышенности, обе церкви символизируют отрешённость от мирской суеты. И это впечатление усилилось, когда мы доехали до вершины горы Наранко, с которой ввысь устремляется статуя Христа.

Усталый путник здесь найдёт и благословение, и отдых. Сядем на дорогу, откроем термос с горячим кофе, похрустим закупленными впрок москвичками.

Держим курс на Сантьяго-де-Компостела. Но до него нас ждёт встреча с удивительными соборами-скалами, которые в определённый час погружаются в морские волны.