Глава из книги «В джунглях большого дэйтинга».

Мы жили в разных странах, и ради двух дней вместе иногда приходилось облетать пол-Европы. Эта встреча в Будапеште началась весело и задорно, но в итоге чуть было не стоила нам жизни.

Но - обо всем по порядку. 

сирени, остров Маргит, Дунай, мосты, спа в Геллерте. Бесконечно прекрасный Будапешт: средневековый на одном берегу, помпезный и роскошный - на другом.

Был чарующий майский вечер, те неуловимые мгновения между ярким дневным солнцем и первыми сумерками, когда тени становятся длиннее, а от реки начинает веять прохладой.

Мы шли по берегу Дуная со стороны Буды и поравнялись со зданием парламента, когда внезапно начался ливень. 

Budapest, Hungary, Parliament, Architecture, Skyline

Ничто не предвещало - полило внезапно, как в тропиках. Еще десять  минут назад мы любовались на голубое небо,  над городом проплывали пушистые облака, похожие на взбитые сливки, пели птицы, доносилось благоухание  цветущих садов, и вдруг небо заволокло тучами, и мы получили первоклассную «грозу в начале мая».  Прятаться было негде, бежать некуда.

Мы вымокли с ног до головы за одну минуту.  

Вдруг мы увидели стоящий на остановке трамвай с открытыми дверями и, недолго думая, запрыгнули в него, чтобы спрятаться от дождя. Пусть везет, пока идет дождь, и неважно куда, решили мы, а потом возьмем такси и поедем в отель. 

Но трамвай почему-то никуда не ехал - он просто стоял на месте. Не знаю, может, есть специальный венгерский закон, запрещающий трамвайное движение во время грозы.  

Здание парламента в Будапеште - одно из самых сильных архитектурных потрясений моей жизни. Я могу смотреть на него часами. Оно такое разное в зависимости от погоды и освещения, но всегда бесконечно прекрасное. Парящее, воздушное в солнечную погоду, сурово-торжественное в сумерки, сказочное в золотом свете прожекторов в темноте, и как же идут его готическим очертаниям стаи летучих мышей, которые кружат над ним по ночам. 

Я читала, что новое здание парламента решили построить в конце XIX века, вскоре после объединения Будапешта, чтобы подчеркнуть независимость венгерских правителей от Австрии. Работы заняли 20 лет. Пока шло строительство здания, архитектор потерял зрение, так и не увидев величайшее творение своей жизни. Какая несправедливость!

Я посмотрела в окно и не смогла большое оторвать взгляд от этого вида: парламент было почти не видно сквозь стену дождя, угадывался лишь силуэт прекрасного здания, и чуть виден был свет в окнах, и это было такое завораживающее зрелище…

Антуан пошел к водителю, чтобы купить билеты.

Вернулся,  окликнул меня - я очнулась не сразу. Стук падающих капель по крыше, шум дождя за окном, и этот чарующий вид. Я буду помнить этот момент, сколько живу. Антуан сел рядом, взял меня за руку и тоже засмотрелся в окно. 

Дождь слегка стих и мы, замерзшие и голодные, вышли из так и не сдвинувшегося с места трамвая. «А приехал я назад? А приехал в Ленинград?». Мы пошли  просто куда глаза глядят.  На одной из соседних улочек где-то возле набережной мы нашли потрясающий ресторан. 

Снаружи он был совсем неприметным, а изнутри выглядел, как дом зажиточного помещика XIX века: хрустальные люстры, лепнина на потолках, гобелены на стенах, стулья с золочеными ножками, расписные фарфоровые чашки в шкафах у стены. Казалось, что мы пришли в гости к кому-то из позапрошлого века. 

В названии ресторана есть утка, она же является его символом. Также утка - главная героиня меню и гвоздь программы. 

Это был, пожалуй, единственный раз в жизни, когда мне понравилась венгерская еда.

Все, что я пробовала в Венгрии (за исключением гуляша) было, на мой вкус, слишком жирно, пересолено и переготовлено. Жирная тушеная капуста с копчеными колбасками, а к ней, вместо свежего салата или овощей -  соленья. Жирные шницели с обильно политой жиром жареной картошкой…

По своим предыдущим поездкам в Венгрию я знала, что мой организм не способен переваривать эту солено-копчено-жарено-маринованную пищу без последствий для желудка (и совести), и ходила в ливанские и греческие рестораны, где готовят почти то же самое, что я готовлю дома.

Но этот ресторан перевернул мое представление о венгерской кухне.

Утиная грудка была изысканно вкусной, гарниром к ней было нежное картофельное пюре с грибами, десерты тоже были потрясающими: вишневый и яблочный штрудель, ореховый торт «Эстерхази», даже «Захер» был неплох - за эталон я беру оригинальный венский Sachertorte, который подают в кафе отеля Saher в Вене. 

А еще в ту поездку мы открыли для себя палинку.

Около восьми вечера пианист открыл рояль и полилась народная музыка. Веселый официант принес и поставил перед нами прозрачную жидкость в странных высоких рюмках, похожих на мензурки - комплимент «от заведения». Это была палинка - фруктовая водка, или даже самогон. Существует абрикосовая, сливовая, вишневая палинка. Я потом узнала, что в Венгрии и Румынии проводят фестиваль палинки.  Мы заказали еще и еще…

Остаток вечера помню плохо: кажется, мы танцевали балканские танцы, обнимались с пианистом и официантами, они умоляли нас прийти завтра - с семи часов вечера будет цыганская музыка, мы клялись, что обязательно придем и вообще сами в душе цыгане.  

Когда мы уходили, нам на память подарили магнитики с уткой, мой до сих пор висит у меня на холодильнике. И по маленькой бутылочке палинки – миниатюры по 50 мл. Я бросила подарки в сумку и тут же забыла и об утке, и о палинке.

Уползали мы туда, объевшиеся, веселые и пьяные просто в дрова. Я думала, что поутру у меня будет состояние «поднимите мне веки» и я буду тихо лежать в темном уголке, свернувшись калачиком, и приходить в себя  до конца поездки.  А у Антуана  утром деловая встреча – вообще не представляю, как он на нее пойдет.

Кажется, мы пошли в отель пешком по берегу ночного Дуная. В памяти не отложилось, как мы доползли до номера. Помню только, что мы упали на кровать, не раздеваясь, и уснули мертвецким сном, как подгулявшие трактирщики.

… Ночь. Я горю. Все вокруг объято пламенем, вокруг меня рушатся стены, горит кровать, я задыхаюсь, дым режет глаз, я понимаю, что надо бежать, чувствую, как огонь вгрызается в мое тело, это дико больно, но я не могу пошевелиться. Плачу и пытаюсь звать на помощь, но, кажется, у меня нет голоса…

Я проснулась от того, что Антуан тормошил меня за плечо:

-    Анжелик, что с тобой? Тебе приснился кошмар? Все хорошо, милая, успокойся. Я с тобой!

Я села в кровати, все еще витая между сном и реальностью. Тряхнула головой, выныривая из ужаса. Огляделась вокруг. Номер отеля, луна в окне, встревоженное лицо Антуана передо мной. Слава богу, это был всего лишь сон!

-    Да, это был страшный сон. Мой старый кошмар. Огонь, в котором я горю. Снится мне раз в несколько лет, всегда перед чем-то плохим, как предупреждение...

-    Какой сон? Ты что-то говорила по-русски, я ничего не понял. Только вроде бы имя… Лиза? Кто такая Лиза?

-    Я называла имя «Лиза»? Понятия не имею… У меня даже нет знакомых с этим именем.

-    Может, мне показалось… Это было так страшно! Видно, тебе снилось что-то ужасное

-    Да, это было очень страшно.  Я горела и не могла оттуда выбраться... Слава богу, что это всего лишь сон…

-    Да, милая. Мы, наверное, перебрали палинки, и она на тебя так подействовала. Засыпай, я с тобой.

Мы, наконец, разделись и забрались под одеяло. Он обнял меня, целуя мою шею, и долго шептал по-французски что-то успокаивающее, гладя меня по голове, как ребенка.

Я проснулась от звонка его будильника в 7 утра. Открыла глаза. Пошевелила головой, попробовала ее повернуть. Жива. Села. Голова в порядке. Встала, пошла в душ. Со страхом покосилась на себя в зеркало. На меня смотрела обычная я - ни отекшего лица, ни кругов под глазами. Ай да палинка! Такое веселье и без каких-либо последствий!

Я зашла в душ и долго с наслаждением стояла под струями воды. В Будапеште и Вене какая-то невероятная вода, даже мои жесткие кудри а-ля лев Бонифаций превращаются в мягкие блестящие локоны. 

Я надела халат и вышла на балкон. От ночного кошмара не осталось и следа.

Раннее утро, залитый теплым солнечным светом Будапешт, облака в ясном синем небе, парки и сады, Дунай, мосты…

Ко мне на балкон пришел Антуан только что из душа, в халате.

Мы встретились взглядами и рассмеялись, вспомнив вчерашний вечер и то, в каком состоянии мы приползли в отель.

Хорошо, что остались фотографии - только по ним мы и смогли восстановить хронологию событий. 

Оказывается, мы перешли в Пешт через мост у отеля Four Seasons, на который я не могу наглядеться досыта, это какой-то архитектурный оргазм. 

Дальше мы пошли в центр Пешта, на улицу Vaci. Забрели в Hard Rock Cafe, я купила нам там одинаковые футболки (о боже, правда? Где же они?).

Потом мы вышли к скульптуре повара у какого-то ресторана и, судя по фотографиям, я до него грязно домогалась: обнималась, чмокала в щеку, а Антуан все это фотографировал, умирая со смеху.

После фотосессии мы добрели до ресторана, который назывался «Кухня ада» и дико веселились, представляя инфернальные блюда, которые подают в этом заведении.

Я корчила страшные рожи и снималась в адских, как мне казалось, позах у вывески и за столиками. Он, впрочем, был не лучше: на одном фото он вообще лег на землю, сложив руки, как покойник, и зачем-то положив себе на грудь пакет из Hard Rock.

Хм, я ничего из этого не помню, а оказывается, мы неплохо проводили время. 

Он сказал, что мы обязательно вернемся в Будапешт, и не раз – тут наши друзья в ресторане с уткой и цыганами, палинка, «Кухня ада», и моя неразделенная любовь - повар… 

- Дорогой, это какой-то ужас, – отсмеявшись, сказала я. - Мы взрослые приличные люди, родители. Хорошо, что нас тут никто не знает. Мы вчера выглядели, как парочка идиотов. 

- Опять включаешь занудство?

- Да нет, просто размышляю, достигли ли мы уже дна или еще есть, к чему стремиться. Мы снова засмеялись.

Антуан заказал завтрак в номер. Я не могу так рано есть, поэтому просто посидела с ним за компанию.

Потом я пошла гулять по городу, а после обеда поехала в торговый центр Arena Plaza купить подарки нашим детям.

Он приехал за мной туда около шести вечера, мы вернулись в отель, переоделись и пошли ужинать в мою любимую греческую таверну Dionysos – она находится в Пеште на набережной. Это просто потрясающее место - интерьер, качество и свежесть продуктов, сервировка – все просто улетное, а еще обязательная свежая роза, которую они дарят всем дамам после ужина – мелочь, но такой красивый жест... Это был наш последний вечер в Будапеште, утром он улетал во Францию, а я - на Кипр. 

Мы до онемения в ногах ходили по набережной, любовались ночным Дунаем, золотым в свете прожекторов зданием парламента и готическими летучими мышами над ним, и хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Мы зашли в отель, переобулись в кроссовки и пошли дальше.

Внезапно снова хлынул дождь. Как уже повелось, мы запрыгнули в трамвай. Похоже, мы были последними пассажирами в этот день - в вагоне, кроме нас, больше никого не было. Однако этот трамвай ехал, и даже довольно быстро, увозя нас куда-то в ночь.

Антуан пытался постичь логику венгерской грамматики по надписям и вывескам, мимо которых мы проезжали, давая вольный перевод словам на свой лад, я смеялась до слез. Трамвай вез нас в неизвестном направлении, но мы, веселые, пьяные, счастливые, и по уши влюбленные, этого не замечали.

Остановка. Пожилой мужчина с усталым лицом вышел из водительской кабины, сурово на нас зыркнул и что-то сказал по-мадьярски. Возможно, он имел в виду: «Не угодно ли вам отсюда выметаться, господа хорошие?» но прозвучало как-то вроде «Бога душу мать, ходют тут всякие».

Хм. Похоже, мы приехали, и приехали окончательно - в депо. Мы вышли из трамвая, огляделись. Антураж времен гражданской войны. Или декорации к сиквелу фильма «Кин-дза-дза»: врастающие  в землю ржавые вагоны, какие-то жуткие железобетонные конструкции, запустение, прах и тлен…

Промозгло, туманно, дождь стеной. В мои кроссовки уже набралась вода. Скорее бы такси и отель. Горячий душ и спать, завтра у нас ранний старт – утром мы улетаем.  Как же безумно несется время, когда я с ним…

- О черт!!! Только не это! Анж, дай свой телефон, у меня села батарея и я не успел вызвать такси!

- Я оставила его в номере заряжаться, когда мы заходили переобуться. У меня тоже не было батареи.

- Мда.  Ну что же, нам надо выйти на дорогу, поймаем кого-нибудь.

Мы побрели в неизвестном направлении практически в полной темноте просто наобум куда несли ноги.

Я всегда говорила, что в городе, где есть гора или море, невозможно заблудиться: к морю обычно бывает уклон, а гору видно издалека и она служит ориентиром.

Но не тут-то было. Мы не видели ничего, кроме мокрых деревьев, освещенных светом редких фонарей, и низкого серого неба. Моря в Будапеште нет, а холмов было не видно, ни намека на Геллерт или хотя бы залитые ярким светом будапештские мосты.

Мы уже довольно сильно промокли, мы были без зонтов и курток. Наши ноги молили о пощаде. Мы вышли на дорогу, казавшуюся проезжей, и прошагали по ней еще с полчаса. За это время не проехало ни одной машины. Ситуация начала принимать неприятный оборот.

А что, если мы вообще уже не в Будапеште, и топаем куда-нибудь в Словакию? И до ближайшего населенного пункта километров десять? А утром у нас самолеты, и вообще…

Дорога тянулась вдоль бетонных строений, похожих на заброшенный завод эпохи коммунизма. Смутно угадывались силуэты лебедок, железные каркасы, спиралевидные лестницы и вышки на сваях. Какой-то венгерский Детройт.

Как в американском фильме ужасов – в финальной сцене главный герой оказывается на заброшенном заводе, и там происходит финальная схватка со страшным злодеем и маньяком.

Герой, конечно же, триумфально  топит его в бетономешалке, кипящем битуме, жидком азоте или ортофосфорной кислоте.  Ну или шинкует электропилой - непонятно почему работающей на сто лет назад заброшенном заводе, где нет электричества. 

И тут с воем приезжает полиция, все озаряется синим светом мигалок, шериф выбегает из своей машины хлопает героя по плечу, героиня рыдает, ее уводят психологи, герой вытирает пот со лба и говорит: «Да это фигня, вот, помнится, был у меня замес в Мемфисе…».

И толпы журналистов и папарацци.

Жаль, что мы не в американском фильме ужасов – я бы сейчас не отказалась от одной-единственной патрульной машины, которая вывезла бы нас из этого анти-диснейленда.

В кромешной темноте мы не сразу заметили будто бы из-под земли выросшую компанию. Их было четверо. Они шли стеной, занимая собой весь тротуар. И не собирались расступаться – нам пришлось освободить им дорогу, чтобы они нас не снесли.

- Ура, люди! – пронеслось у меня в голове. Я чувствовала себя Робинзоном, только что обнаружившим Пятницу.

Сейчас мы попросим их вызвать такси, и максимум через час будем в отеле, в тепле. Трамвай  не мог завезти нас слишком далеко от города.

Антуан вежливо обратился к ним по-английски, попросив вызвать такси с их телефона и предложив компенсировать расходы.

Они молчали, обступив нас. Лиц было не видно. Тут один из них внезапным резким движением схватил Антуана за воротник, притянул к себе и сказал по-немецки коротко и отрывисто:

- Гельд*

- Что, простите? – не понял опешивший от такого поворота Антуан

- Гельд, шнелле!** - повторил державший его мужчина с угрожающей интонацией

- Это гопники. Они хотят деньги, - сказала я Антуану.

Второй Пятница без раздумий выдернул у меня из рук сумку, и я в душе возблагодарила небеса за то, что оставила телефон в номере: там мой билет на самолет, да и вообще вся моя жизнь – почта, приложения, фотографии детей, интернет-банкинг, все мои явки-пароли… 

Пусть берут, что хотят, только бы отпустили нас живыми-здоровыми.

Продожение следует...

____

*деньги (нем.)

**деньги, быстро (нем.)

Больше моих историй здесь или в Инстаграм 

Все мои новости в Телеграм-канале

Помочь автору отправиться в Чили можно здесь или здесь 

Почему в Чили? Узнать 

Фотографии: Pixabay, автор