Все записи
17:19  /  22.04.21

809просмотров

«Исследователь, творец, критик»: как вы пишете?

+T -
Поделиться:

Однажды Наставник спросил меня: как работают твои исследователь, творец и критик? Кто главный в этой связке? Где и как лучше всего проявляется каждый из них?

Этот текст - ответ на вопрос Наставника, рефлексия на заданную тему. Для меня оказалось очень важным осмыслить роль каждого из этой троицы при создании историй.

До этого времени при написании статей, рассказов, репортажей я занималась поиском информации, писала, редактировала и обдумывала, снова редактировала свои тексты, не осознавая, что это три разные ипостаси единого целого.

Исследователь, творец и критик выкристаллизовались именно в процессе написания. И я впервые в жизни рассмотрела каждого из них.

Это очень полезное упражнение в плане самопознания. Рекомендую каждому пишущему человеку раз в несколько лет устраивать себе такой разбор. Сохраните и перечитайте через пару-тройку лет, будет очень интересно!

Исследователь

Мой внутренний исследователь - спонтанный. Чаще всего в огромном потоке информации, потребляемой мною каждый день по долгу службы, попадаются какие-то детали и детальки, слова, мысли, идеи, яркие образы, которые привлекают внимание, обрастают подробностями и превращаются в истории.

Western-Style, Antique, Detective, Sherlock Holmes

Иногда мой исследователь ищет что-то целенаправленно, когда нужны достоверные данные: точное время заката в апреле в Париже, расписание рейсов из Брисбейна на острова Кука, история возникновения гуляша, итп.

Для меня важно, чтобы в моих историях была фактическая безупречность – как говорится, «комар носа не подточит».

Творец

Мой творец - немного алкогольно зависимая личность. Обычно я пребываю в трезвом состоянии - ежедневные занятия спортом и йога не позволяют спиться )) но музы посещают меня обычно после бокала вина.

«Исследователь, творец, критик»: как вы пишете?

Эти слова приписывают Хэмингуэю: «Пиши пьяным, редактируй трезвым»

Еще моего творца очень вдохновляют разговоры с друзьями. Иногда одна какая-то случайная фраза, мысль или воспоминание дают толчок мыслительному процессу, обрастают подробностями, деталями и превращаются в целую историю.

Почему-то лучше всего мне пишется по ночам с ноутбуком на коленях у бассейна, на диване или даже в кровати.

«Исследователь, творец, критик»: как вы пишете?

С утра мое серое вещество пребывает в более бодром состоянии, оно еще не размыто потоками разноплановой информации, но писать по утрам я могу себе позволить только на отдыхе.

Так что утро и день - для работы, а поздний вечер/ночь - для удовольствия и написания историй.

Больше всего меня вдохновляют отзывы читателей. Когда мне говорят, что мои истории помогли увидеть со стороны и разобраться с непонятной жизненной ситуацией, пишут, что читали во время болезни и им становилось лучше, мои истории помогли отвлечься от проблем, подняли настроение, вернули веру в лучшее - это невероятно мощная мотивация продолжать писать, постоянно совершенствуясь.

Критик

Мой внутренний критик - самый громкий в этой троице.

«Исследователь, творец, критик»: как вы пишете?

Мой злобный критик никогда ничем не доволен. У него очень уксусный характер.

Временами он шепчет, иногда кричит: ты лентяйка, бездарность, графоман, то, что ты пишешь - банально, нудно, затянуто, нет динамики, нет огня, сплошные штампы, это никто не будет читать, это неитересно...

К счастью, это лечится посыпанием содой  еще несколькими днями или неделями вдумчивой работы над текстом. 

Я откладываю историю в сторону и забываю о ней. Переключаюсь на другие дела. Читаю что-то талантливое и вдохновляющее. А через несколько дней снова берусь за текст, перечитываю, редактирую и еще раз перечитываю - и мне уже почти нравится, а некоторые моменты кажутся даже вполне увлекательными (in all my modesty )).

Я благодарна своему внутреннему критику за трезвый (хотя иногда и мазохистский) взгляд на тексты. Мой критик очень снобский, надменный и издевательский. Не могу судить, плохо это, или хорошо. Просто он не позволяет мне возомнить себя писателем - до намеченных мною целей еще далеко.

Критерии хорошего текста

Пока я это писала, я осознала, что для меня самое важное в тексте.

Первое - стилистика, язык, образы, то есть изложение, форма. Не должно быть занудства, затянутости, повторов, воды. Не говоря уже о чистоте и правильности языка, орфографии, пунктуации, синтаксисе - это само собой разумеется ) 

Второе - увлекательность, то есть содержание, суть, сюжет.

Насколько захватывает повествование, дочитает ли читатель до конца или пробежит глазами пару строчек и бросит?

Для отработки техники написания захватывающих текстов очень полезен блог на Яндексе - там есть детальная статистика просмотра страницы, и градиент показывает, сколько процентов читателей дочитали текст до конца.

На каждом абзаце несколько процентов отваливается - значит, есть над чем работать.

И еще одно важное качество, которое, на мой взгляд, является неотъемлемой частью любого хорошо написанного текста (даже если это волнующая история о встроенных шкафах или об отчетности компании по МСФО) - пробуждать эмпатию, заставить сопереживать, побуждать к рефлексии или действию.

А как у вас?

Приглашаю к диалогу  angelicasea21 АТ gmail.com 

___

Мои книги

Все мои новости в Телеграм-канале 

 

Комментировать Всего 8 комментариев

Мне (как читателю) единственно важно первое. Если написано красиво, смирюсь и с незатейливостью фабулы, и с отсутствием "материала" для эмпатии.

Эту реплику поддерживают: Анжелика Азадянц

Как интересно. Для меня смысл всегда превалирует над содержанием .Могу смириться с сухим, скупым изложением, если за ним скрыто что-то увлекательное. Детективы Агаты Кристи написаны очень просто и безыскусно с точки зрения литературного творчества, но как же затягивают!

"Имя розы"

А вот другой пример:

"

Боже, какая гармония порывов и отпрядываний в наклонении их тел, противоприродном, но странно-красивом, в мистическом разговоре всех их членов, чудодейственно освобожденных от телесной тяжести; здесь заповедное число представало в новопринятой существенной видимости, как если бы на святейшее товарищество ниспослан был буйный ветр; здесь дыхание жизни, исступление восторга, вопль аллилуйя, силой чуда претворенный из звучания в святозрачный образ.

Тела и их части, обитаемые духом, озаренные откровением, лики, дивом преображенные, взоры, одушевлением пронзенные, ланиты, любовию воспламененные, зеницы, благоденствием распространенные; кто испепеляем мучительным блаженством, кто охвачен блаженнейшею музыкой, кто трепетом преображен, кто счастием омоложен, вот все они голосят с растроганными лицами, с развеянными платьями, со сладострастием и с напряжением во всем их существе новое славопение, и уста их полуоткрыты умилением вековечной хвалы. А под пятами этих старцев, и выгибаясь над ними, и поверх престола, и над евангелическою четвернею, сплетаясь в симметрические струи, почти не разнствуя между собой из-за роскошества тончайшей художности, сводящей разномастные их свойства к великолепнейшему тождеству, к разной равности и равной разности их, единых в инаковости и инаких в единстве, в семейственном содействии, в совершенной соразмерности сочленений, в сопряженности соцветий, как созвездие сладчайшего созвучия и связанности мастей по существу сторонних, как сочетание соприродное сонму струн цитры, как согласная и согранная, сопредельная соседственность, сродненная существенной нутряной силою, сосредоточенной на единообразии смысла даже в самой сумасшедшей игре разнообразного, как узорочье и соположение созданий взаимно несоединимых, однако, соединяющихся во взаимности, как плод любовного союза, заключаемого всесильным советом, равнозначно и небесным и светским (наикрепчайшая, вековечная сопряженность мира с любовью, с добродетельностью, со строем, с могуществом, с правопорядком, с первопричиной, с жизнью, со светом, с сиянием, с видом и с образом), как многоразличное единство, ослепляющее блистательной обработкою, сообщающей стройную форму соразмерно расположенной материи, – так сплетались и переливались между собою всевозможные соцветия и листья, и лозы, и отростки, и побеги любых растений, которыми украшаются сады земные и сады небесные: и фиалка, и ракитник, и повилика, и лилия, и бирючина, и нарцисс, и лотос, и аканф, и душистая кассия, и мирра, и смолистый бальзамин" 

Оттуда же:

"Однако в то время как мой дух, увлеченный этим совмещением природного совершенства с величавыми сверхъестественными знаменованиями, готов был себя излить в счастливом песнопении, взор, постепенно продвигаясь вдоль строя резных каменных розеток под стопами старцев, падал на некие фигуры, которые, перекрещиваясь между собою, целиком сливались с пилястром, поддерживавшим тимпан. Что собою являли, какое символическое послание сообщали эти три четы львов, каждая переплетенная между собою как бы крестом, наискось наклоненным, каждый зверь был вздыблен дугою, задними лапами взрывая твердую почву, передними упираючись в спину собрата; разметаны змеевидными волнами шерсть и грива, пасти разверзнуты зычной угрозой, тугое тело каждого зверя к тулову колонны привязано, будто приплетено, как путами, резными лозами. Но чтоб успокоить потрясенный дух, как будто нарочно рядом с ними были поставлены укрощать диавольскую природу львов и претворять ее в символическую, направляющую дух к высоким помыслам и тайнам, по сторонам пилястра, симметрично, два человеческих истукана, оба неестественного роста, вытянутые, высотой с колонну, и оба – близнецы других, рядом стоящих двух, которые симметрично справа и слева соседствовали с первыми, подпирая массивные столпы под тимпаном, примыкая к каждому створу со внешней стороны, там, где тяжелые половины двери навешивались на косяки; это были четыре фигуры старцев, в которых по атрибутам я распознал Петра и Павла, Иеремию и Исаию, извивающихся в таком же танце, в каком и старцы на тимпане; воздеты длинные костлявые руки с перстами, расправленными, как крылья, и, как крылья, разлетаются по воздуху бороды и кудри, подъятые пророческим вихрем; складки долгополых одежд разметаны; долговязые ноги повертываются и движутся, колыхая ткани и складки, будто бьющиеся с львиными космами, хотя по плоти и соприродные оным космам. И, отворачивая очарованный взор свой, упоенный потаенным многозвучием этого странного сродства святолепных телес с адовыми извержениями, я узрел на боках портала, под глубокими аркадами, множество высеченных на контрфорсах в промежутках между хрупкими колоннами, поддерживающими и украшающими их, вьющихся посреди изворотов изобильной растительности, окутывающей оголовья этих колонн, и карабкающихся наверх к лесоподобным пролетам бессчетно повторяющихся арок – других видений ужасающего, жуткого вида, чье явление в этом священном приюте могло быть связано только с их параболическим и аллегорическим содержанием и с неким моральным уроком, который ими задавался; там видел я жену похабную, оголенную, со спущенной кожей, угрызаемую нечистыми лягвами, уязвляемую аспидами и уестествляемую толстобрюхим сатиром с крупом грифа, с ногами, утыканными жестким пером, и с бесстыжею глоткою, выкликающею ему же самому вечное посрамление; видел я и скупца, коченеющего смертным холодом на своем ложе под колоннами и навесами беззащитною жертвою злой бесовской когорты, на него бросающейся, рвущей с последними хрипами из греховной глотки душу в образе младенчика (но не для вечной жизни, о горе! нарождающегося); видел и горделивца, которому лютый бес плотно сел на плечи, ткнувши когти тому в очи, в то время как двое чревоугодников рвали один из другого клочья мерзостного мяса, и видел других существ, с козлиными рожами, львиными шкурами, пантерьими зубьями, плененных в огненном лесу, горячее их дыхание чуял на щеках. Их окружали, с ними смешивались, на них громоздились и пластались под ними странные лики и члены тела: муж с женою, вцепившись друг другу в волосы; два аспида, высасывая очи у грешника; борец, который, скалясь, разрывал скрюченными руками пасть гидры; и все твари бестиария Сатаны, сошедшиеся собором, дабы хранить и венчать престол тот и поражением своим его восславить, – сатиры, андрогины {*} , шестипалые уроды, сирены, гиппокентавры, горгоны, гарпии, инкубы {*} , змеехвосты, минотавры, рыси, барсы, химеры, мышевидки с сучьими мордами, из ноздрей пускавшие пламя, зубатки, сколопендры, волосатые гады, саламандры, змеи-рогатки, водяные змеи, ехидны, двуглавцы с зазубренными хребтами, гиены, выдры, сороки, крокодилы, гидрофоры с рогами как пилы, жабы, грифоны, обезьяны, псиглавцы, круготенетники, мантихоры {*} , стервятники, лоси, ласки, драконы, удоды, совы, василиски, чрепокожие, гадюки, бородавконогие, скорпионы, ящеры, киты, змеи-посохи, амфисбены {*} , летучие удавы, дипсады {*} , мухоловки, хищные полипы, мурены и черепахи. Все исчадия ада будто сошлись тут в преддверии, в сумрачном лесу, в степи печальной и дикой, к явлению Сидящего на фронтоне, к лику его многообещающему и грозному"

Нет, не по мне - не люблю описательности (наверное, оттого, что воображение у меня плохое)

Мне тоже трудно такое дается, приходится делать передышку через каждые несколько страниц, чтобы осмыслить прочитанное и только потом могу двигаться дальше  )

Умберто Эко - безусловный гений, но слишком уж много всего на квадратный сантиметр, на мой взгляд )) 

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

У меня, очевидно, где-то есть сосуд, который потихоньку наполняется, и тогда с содержимым можно работать. А вот доить этот сосуд не получается - надо ждать, когда снова наполнится.

Эту реплику поддерживают: Анжелика Азадянц

У меня тоже примерно так, когда речь идет о каких-то историях из жизни, вызвавших сильные эмоции (как со знаком "плюс", так и со знаком "минус"). Иногда чувствую, что если не напишу, взорвусь )

Как тот недавний случай в супермаркете