За годы правления нашей вьетнамской домомучительницы, девицы Ву Пи Голдберг Ван (2007-2014 н.э.) у меня развилась уникальная, единственная в своем роде фобия. Я боюсь за свои носки. 

Да, должна признаться, в былые годы довелось мне эксплуатировать представительницу дружественного вьетнамского народа. Мы выписали ее через агентство из глухой деревушки, затерявшейся среди рисовых полей, оформили рабочую визу, и трудилась она у нас семь долгих кипрских лет и семь коротких зим. Звали ее Ву Пи Ван, но в семейном кругу мы называли ее просто Ван.

До нее мне несколько недель помогала по хозяйству Парвин, медсестра из Индии. Мужу кто-то порекомендовал. У меня были маленькие двойняшки, очень много работы, обязательные завтраки, обеды и ужины для семьи и еще пирог к чаю, поэтому любящий муж решил облегчить жизнь жены-перфекционистки. 

Однажды Парвин помыла водой все книги из библиотеки и поставила корешками к стене. Это была веселая угадайка под названием "Попробуй понять, какая это книга”.  Когда я начала их переворачивать, я поняла, что они чистые и очень мокрые. Мне пришлось разложить их на полу (штук 200) и сушить феном, и все равно некоторые страницы безнадежно слиплись. Это было лет 15 назад, но я до сих пор вспоминаю с содроганием. Правда, это к делу не относится. 

Домомучительница Ван была сурова нравом и в первые пару лет не особо разговорчива (что, впрочем, есть огромный плюс), поскольку не владела каким-либо из известных нам языков. Первые два года ушли на то, чтобы она вообще поняла, чего от нее хотят.

Но вскоре ее жизнь наладилась, она купила себе смартфон и шикарный белый ноутбук, а также обзавелась смоляной челкой и соболиными бровями, построила на родине дом и выучила детей в университете. Привезла мне в подарок две соломенные шляпы, как у сборщиков риса. Научила моих детей виртуозно есть рис палочками.  Убирать, правда, так и не научилась. 

Мои суслики в шляпах

Однако вернемся к нашим баранам, то есть носкам. Прекрасные, любимые, заботливо отобранные в магазинах среди десятков своих сородичей, принесенные домой, представленные ко двору, комфортные, хлопковые, приятных пастельных оттенков изящного 38-ого размера…

Увы, недолго они радовали меня своим присутствием в моей жизни. Первая же стирка могла оказаться для них роковой.

Они исчезали, как тени в полдень.

Мало кто из читающих этот текст способен полностью осознать весь трагизм ситуации. Носки покидали меня, не проронив ни слова. Молча, стойко, мужественно. Просто в какой-то из дней я надевала их в последний раз, снимала, укладывала в стиральную машину - и все, вечность. Лета. Обливион. Процесс стирки становился для них символической лодкой Харона по реке Стикс.

И, знаете, мне было легче, когда пропадало сразу два носка. Я быстро выбрасывала из головы. Но страшно вспомнить мои мучения, когда мне постоянно попадался на глаза несчастный, оставшийся совсем один в этом жестоком мире обездоленный носок. Как очень одинокий петух (с). Носки в руках моей вьетнамской домомучительницы подвергались жесточайшему носкоциду. Я не знаю, зачем она так со мной.

Будда нас рассудит.

Моя фобия прогрессировала. Отходя ко сну, я припрятывала пару носков в надежном месте и тревожно просыпалась среди ночи, представляя Ван с отмычками и планом местности. Уезжая путешествовать, я переживала не о фамильных драгоценностях, земле и крестьянах, а единственно о носках.

Я пошла ва-банк: стала покупать одинаковые одноцветные носки, сразу несколько пар. Оставшийся без пары носок с легкостью создает ячейку общества с любым другим из своей стаи. И снова жестокий облом - девица Ву Пи из династии Ван умудрялась терять их целыми кланами Я не верю в полтергейст, метафизику, Кентервильское привидение, Вия, венец безбрачия и дурной глаз, но в какой-то момент мне захотелось пройтись по квартире крестным ходом. В описываемое мною время фантомы исчезнувших носков выполняли в моей жизни роль платка Фриды. 

Наконец, было мне видение, и обрела я покой и счастье. Покой, счастье и сохранность остатков хрупкой психики смог обеспечить тривиальный сетчатый мешочек для стирки вещей из деликатных тканей. На молнии. Помещенные в него носки перестали покидать меня самым необъяснимым образом. Главное - успеть отобрать носки у Ван на стадии вытаскивания из стиральной машины ДО стадии развешивания. Профтыкаешь - все, пиши пропало. [Опущено 268 страниц описания моего пребывания в лучших психиатрических клиниках мира]. И в моей исстрадавшейся душе, наконец, воцарился покой. И я больше не серийная самоубийца.

И не пошла пруду изменившимся лицом.

Мне уже гораздо лучше, хотя фобия все еще меня не покинула. Психотерапия, курс антидепрессантов, душ Шарко, акупунктура, выезд на воды дважды в год... Разрушенная психика понемногу восстанавливается, но ночные кошмары все еще преследуют меня – вот Ван в маске ниндзя дает мне в щи с вертушки, отбирает все мои носки и выпрыгивает из окна. Вот она, аки безумная жена мистера Рочестера, поджигает мою тумбочку с носками, глумливо хохоча, и с торжествующим видом разбрасывает пепел. Вот я объявляю Ван Рисовый Джихад.  Вот Ван и профессор Плейшнер...

Так что алоха, черти! Сетчатый мешочек спасет мир. No pasaran носкам, неуловимым, как Джо. Дарю ноу-хау. Бесплатно. Есть и другой выход - всегда покупать одинаковые носки одного цвета, но, господа, как скучна будет такая жизнь...

Если бы мне надо было как-то назвать это фото для, например, участия в фотоконкурсе (я уклонюсь от обсуждения его сомнительной художественной ценности), это было бы «Немое отчаяние» или «Покорность судьбе». Или «Смирение. Принятие. Неизбежность».

Этот текст не является проплаченной нативкой производителей сетчатых мешочков, но они вполне могут угостить автора кофе здесь 

Мои истории здесь и в Инстаграм

Все мои новости в

телеграм-канале

Мои книги