Фото Chuttersnap

Кто ты? Рабочий, спортсмен, фермер, буржуа, хипстер, миллениал, активист, бодипессимист, гастарбайтер, пенсионер, феминистка, бюджетник, анархист, безработный, силовик, кошатник, фитоняшка, самозанятый, ультрас, чиновник, учёный, патриот, инвалид, родитель, бизнесмен… россиянин?

С кем ты? Путин или Навальный. Суперджет или Боинг. Врачи или пациенты. Наука или бог. Личное или общее. Кошки или собаки. ТВ или интернет. Доллар или евро. Учителя или ученики. Европа или Азия. Фейсбук или Одноклассники. Толстой или Донцова. Быть или иметь. Тогда или сейчас. С нами или против нас?

Общество меньшинств. Вылетев из как бы бесклассового СССР в бешенный сепаратор как бы рыночной экономики, нас немножко порубило на куски. Все думали, что мы превратимся в средний класс, в сопровождении чуть более богатых и так уж и быть немножечко бедных. А мы не средний, и даже не класс.

Мы разделены не марксистским отношением собственности на средства производства, кастовым происхождением, образованием или профессиональной деятельностью. Нас фатально делит уровень дохода, когда несколько лишних тысяч определяют твою социальную принадлежность и даже самоидентификацию. Этот уровень раздробленности и разобщенности очень высок, а груда битого стекла – это ещё не калейдоскоп, это просто осколки. Разобщенные осколки, запертые обстоятельствами в своих чётко определённых амплуа. Люди, сидящие на лестнице, где тот, кто на ступенечку выше, уже не видит и не слышит тех, кто оказался ниже.

Жив, здоров, работаешь? Значит вопрос пенсий и соцпособий тебя пока не касается. Чуть-чуть зарплата стала выше, и ты уже не получаешь субсидию на квартиру, и вообще вопрос квартплаты перестал быть актуальным. Ещё пара процентов плюс к зарплате и бесплатная еда в школах тебя уже не волнует. Оплачивают ДМС на работе, и проблема бесплатного здравоохранения становится чем-то далёким и неприятным для слуха. Достаточно одной брошенной крошки, чтобы выбить человека из социума, чтоб заставить его смотреть сверху вниз.  

У нас настолько низкий уровень обеспеченности людей благами (любыми), что обладание хоть чем-то уже разъединяет. Нет, какого-то универсального уровня благосостояния при котором общественной диалог ведётся в единых для всех категориях. Практически нет точек пересечения социальных групп, форумов и мест общей социализации. Зато есть неравенство во всех его видах и формах. 

Обычный российский многоквартирный дом. Попробуйте решить вопрос, например, парковки. У одного жильца есть машина, у другого мечта о машине, у третьего пустой гараж деда посреди двора, а у четвёртого пенсия 8 тысяч и ненависть ко всем, у кого есть машина. Эти люди приходят на общедомовое собрание и пытаются говорить. Говорить на одном языке, об одной проблеме в одной комнате – и совершенно не понимать друг друга. Что решат с парковкой? Ничего.

Родители детей в одном классе обычной школы. В классе дети инженера, продавца, блогера, врача, замзав администрации… они все просто живут в одном районе. И вот они начинают собирать деньги на праздник, на экскурсию, на шторы, на сплит-систему, на форму зимнюю, на форму летнюю, на правильные учебники, на линолеум и на прочие невозможно нужные для хорошего обучения вещи. Очень активный Колин папа-стоматолог, ну совершенно не догоняет, почему тихая Танина мама-продавец всегда против всего. И почему его мальчик должен ходить по старому линолеуму только потому, что некоторые родители плохо работают. А Танина мама после каждого родительского собрания думает, что её доходов хватит только на 9 классов «бесплатного» образования для дочки. 

Ещё один образчик – наша медицина. Пациентам-диабетикам нужен инсулин, перенесшим инсульт – реабилитация, почечникам – диализ, и каждая группа отстаивает своё, более или менее успешно. Но такой общей группы, как «пациенты» нет в принципе! Это настолько социально разобщенная категория, что выразить и отстоять общий интерес невозможно. В итоге государство предоставляет нам наиболее дешевый вариант медицинских гарантий, который можно охарактеризовать, как «полисы у нас есть». Вас что-то не устраивает? А всех устраивает! Потому что кто-то получил что-то и боится это потерять, поэтому общественного договора уже не получится.

Даже среди самых уязвимых и бедных слоёв общества есть касты: пенсионеры, которым финансово помогают дети и пенсионеры, которые отдают пенсию детям; родители детей-инвалидов и инвалиды-взрослые; многодетные семьи в городе и многодетные семьи в деревне. И им не о чем говорить, они антогонистичны. Они вряд ли станут рядом, чтобы защищать свои общие интересы или хотя бы смогут их одинаково сформулировать, потому что уже ощущают разницу между собой.

Наверное, со стороны, наше общество выглядит странно: собрание разобщенных групп, которые тесно переплетены и практически не общаются. У нас уже есть «элитная застройка», частные школы и больницы, дорогие магазины и закрытые клубы, но это всё нельзя вычленить и отделить от хрущевок и панелек, распихать всех по ящичкам их социальной страты и радоваться результату «рыночных реформ». Мы родом из СССР, и 30 лет не тот срок, чтобы начать считать нормальным деление людей на сорта, и забыть откуда и как все вышли.  

Произошла социальная катастрофа, отбросившая нас во времена принципа «человек человеку волк», когда культивируется принцип, что есть заработавшие и заслужившие, а есть лодыри и нахлебники. При этом совершенно нет понимания того, что значит «честно заработал», а значит об общем знаменателе не может быть и речи. Социальные гарантии превратились в подачку от государства, а не в общепринятое решение, что так правильно и нужно. Понятие «социальное государство» истрепали и затёрли так, что оно ассоциируется в лучшем случае с собесом, а не как ни с обществом гарантии достойной жизни для каждого. Да, и кто у нас «каждый»? Когда Танина мама и Колин папа сидели за одной партой, их родители не думали дорого это или дешево, это была просто школа для всех детей. Для каждого будущего гражданина.

Много букв. Без обнаженки

Я на Facebook 

Я в Instagram