Все записи
12:35  /  13.02.19

597просмотров

Парки путинского периода

+T -
Поделиться:

В 1903 году Эмиль Тардье, врач, философ и поэт, опубликовал работу, которая называлась «L’Ennui» или «Скука». В этом большом и подробном эссе, он рассматривал все типы скуки, которые смог припомнить — от скуки свойственной различным возрастам, до загадочной «скуки объективных форм».О чём не писал Тардье, так это о скуки жизни в спальных районах — по понятным причинам. Эта сторона жизни сейчас ещё более-менее отражена в драматических произведениях вроде пьес или сериалов телеканала «Россия», но средой урбанистов и демиургов разболтана плохо. Несмотря на то, что в крупных городах большая часть населения живет в спальных районах, а города некрупные по большей части от этих самых спальных районов неотличимы, изучать их неинтересно. Как в старом советском кино, когда все события разворачиваются в многокомнатных сталинских квартирах с высокими потолками, так и проблематика городского досуга вынесена в исторический центр города.

Скука спального района — опасная вещь. Она порождает тоску, вводит в грех уныния, усыпляет разум, разворачивает сюжет «Обломова» в декорациях тг-канала greyness. Это может казаться по-своему красивым, пока не понимаешь, что это — навсегда, хайдеггеровская тягостная скука, которая есть пленение временным горизонтом. В этот момент скука парализует.

Огромное число людей почти по собственной воле оказываются за границами общественной жизни, весь их творческий и социальный капитал растворяется. Так журналист Пит Хэмилл писал: «Самые заскорузлые, интеллектуально ограниченные и несчастные люди, которых я знаю, — те, что весь день работают, а потом идут прямиком домой, чтобы поесть, посмотреть телевизор и лечь спать. У них нет отдельного времени в течение дня, зарезервированного для общения в компании, нет личного опыта вне работы и брака. У них есть дом работа и есть дом, но нет места, чтобы потусоваться». Такие места в социологии называются «третьими местами», местами, где человек может провести свой досуг. Преодолеть скуку.

Поэтому, когда Владимир Путин обращается к Госсовету с требованием разобраться с проблемами спальных районов и реконструировать по всей стране 30 тысяч общественных пространств — он, конечно, идёт против мейнстрима, отчасти с ним и ассоциированного. Ведь исторический «глубинный народ», голосующий за Путина в мифе о самом себе ходит в школу, больницу и на завод, а где существует с промежутке между этими занятиями — неведомо.

Это неожиданный со стороны власти, даже агрессивный, но не уникальный ход. В конце концов, большинство парков культуры и отдыха, «парков Горького», основывалось в начале века с очень похожей целью — создать модельное пространство нового общества посреди старого, инертного города. В дальнейшем проект деградировал до бытовой развлекательной услуги, но как показал опыт московского горьковского парка, может быть реактивирован. Анонсирование подобной программы даже не в Казани, где функционируют такие проекты как «Смена», а в Иннополисе — это заявка на её экономическое значение. Назвать такие такие общественные пространства можно как угодно — креативные среды или карманы эффективности. Они (теоретически во всяком случае) способны запустить работу целых творческих кластеров — от маленьких DIY-проектов, до небольших российских архитектурных бюро, позволить им собрать рабочее резюме.

Но с оптимизмом тоже важно не перебрать. Московский музей «Гараж» в Парке Горького известен не только своими изящными выставками, но и самой неприятной службой безопасности среди всех московских музеев — вне зависимости от того, репрезентируешь ты себя через «бриони» или «вэтма», ты все равно будешь облапан в самых чувствительных местах. Инфильтрация старого в новое через быт неизбежна, вопрос только в дозах. Контроль за этим процессом — и есть, возможно, самый серьезной вызов готовности власти использовать полученную возможность.