Все записи
15:38  /  22.06.19

471просмотр

О новых нормах

+T -
Поделиться:

«Закон направлен на борьбу с оскорблениями символов нашего народа, каждого из нас». Разговор Владимира Путина с Роберто Панчвидзе мог заметнее выделиться на фоне прочих звонков на прямую линию, если бы как и в прошлом году, фоном для него служил коворкинг в башне «Федерация» или интерьеры «Пушкина».

После линии-2018 шутили, что у президента должна быть отдельная линия для вопросов от москвичей, так как глядя на вопрошающих, жители остальной России подвергаются слишком сильному искушению разбить телевизор.

С Панчвидзе, говорящим из white cube или Дмитрием Пучковым из дачного сарая, такого эффекта нет, поэтому о форме сказать нечего. Остается говорить о содержании.

Закон об оскорблении власти и общества остается потенциально самым проблемным из числа пакета законов, которые были приняты этой весной и проблемный он именно из-за нездорового консенсуса относительно случаев его применения.

Официально романо-германская правовая система, в которую входит и современное российское право, прохладно относится к такому источнику, как прецедент, поэтому ссылаться официально на случаи применения того или иного закона не принято. Однако одновременно с этим российское общество уже десятки, если не сотни лет практикует диглоссию, национальное двуязычие. Существует язык официальный, работающий вовне и существующий параллельно с ним язык для внутреннего пользования.

Право тут не исключение. Что это значит? Официально прецедента нет. Но фактически он есть. С одной стороны, в форме заявлений Верховного Суда, который может разъяснять, как и зачем применять тот или иной закон. Проблема с этим механизмом в том, что он очень нетороплив. Законов много, пока дойдет дело до комментария… Например, ныне декриминализованная статья 282 (которую, кстати, поминал на Прямой линии Панчвидзе) была разъяснена в 2018 году, когда число осужденных по ней перевалило за тысячу. С другой стороны, свято место пусто не бывает, судам надо на что-то ориентироваться. Они и ориентируются. На другие суды.

Первые несколько случаев применения той или иной статьи задают вектор всем остальным случаям. Причем чем более дикий край, в котором суд принимает решение, тем больше на суд влияют мифы и обычаи. Сплетаясь с властными предписаниями, они, по словам одного из моих коллег, образуют синтетические «мононормы», не расчленяемые ни законодателем, ни правоприменителем, ни институтами суда.

Например, у правоохранительных органов появляется возможность использовать обновленную статью 20.1 КоАП. Чем они будут руководствоваться? С одной стороны, неформальным требованием местной власти наказать её обидчика, с другой – привычкой действовать радикально и требовать максимально жестких приговоров, с другой – мифом о том, что статья как раз и создана для укрощения тех, кто в публичном пространстве недоволен деятельностью этой самой местной власти.

Тут и кроется болезненность консенсуса. Теоретически СМИ и общественные активисты, привлекающие внимание к угрозе трактовки закона об оскорблении госсимволов и государства как закона об оскорблении власти, регулируют оптику его восприятия, но на практике этими действиями они укрепляют миф о назначении этого закона, постоянно повторяя для чего он создан «на самом деле» и тиражируя готовые кейсы его применения в подтверждение своих слов. Чем чаще, скажем так, инакомыслящими подвергается критике возможность использовать закон против самих инакомыслящих, тем крепче становится убеждение локальной исполнительной и судебной власти, что в этом его предназначение.

Так рождается непластичное и некодифицируемое правило использования статьи, торжествует архаичная мононорма, выносится приговор. И чем больше таких случаев – тем сильнее они подкрепляют друг друга.

Но нескомпрометированный автор закона не имеет таких ограничений. Его комментарий, авторский комментарий, способен поменять контур мифа и ответ Путина на прямой линии – это один из таких комментариев.

Вот появляется альтернативная стратегия регулирования правоприменительной практике – стратегия постоянного вопрошания и накапливания комментариев до их критической массы. Правильно ли привлекать за критику местной власти? Нет, неправильно. А за сожжение флага? Да, правильно. А можете повторить? И так до тех пор, пока закон не начнет работать как надо.