Все записи
00:14  /  22.08.19

508просмотров

Вопросы к августу

+T -
Поделиться:

Август 2019 года пока обходится без очевидных катастроф. Пожары тушатся, самолеты сажаются в кукурузу, в Екатеринбурге не строят уродливый храм из стеклянных будок. Возможно, это самый тихий август последнего десятка лет, каким он и должен быть. Август – месяц аполитичный, несмотря на сентябрьский ЕДГ. В августе берут отпуска чиновники, политтехнологи и политологи, менеджеры образования и т.п. На кампаниях работает технический персонал, митинги проходят вяло. Поэтому предвыборные митинги в Москве если и не являются катастрофой, то вынуждены выступать в роли таковых. Последствия известны: расследование по пяти случаям нарушения порядка СК завершены, больше десятка на подходе, Сергей Митрохин восстановлен в статусе кандидата (опять), российское политологическое сообщество расколото (опять) по вопросу о том, должен ли университет участвовать в политике или не должен, городские власти проводят митинг/фестиваль (опять) и так далее. Но именно случай со спором преподавателей ВШЭ – это не только повод поупражняться в кухонной социологии и публицистике, но и сделать некоторые политтехнологические выводы. Да, университет на днях открыл за немалые, видимо, деньги отличный новый корпус с арками, альковами и переходами, который можно было бы обсудить, но кого это волнует, когда спорит академия?

Все начинается с «письма политологов». Группа преподавателей ВШЭ и примкнувшие к ним политологи honoris causa (без профильного образования и академических заслуг, но с большим гражданским и пропагандистским опытом) выступили против репрессий в России и опубликовали открытое письмо. Поводом к этому стало задержание, а потом и арест студента ВШЭ Егора Жукова, обвиняемого по «дадинской статье» 212.1. То, что в аресте Жукова нет ни грана моральности, равно как и нет никаких сомнений в его обоснованности – это более-менее консенсусное мнение, отклонятся от которого значит превращать себя в маргинала-агитатора. Впрочем и «письмо политологов» больше агитационный документ. Выражаясь словами одного из его подписантов (сказанными по другому поводу), оно сильно снижает планку политической полемики, предлагая «артистам, учёным, лекторам, журналистам» начинать свои публичные выступления с коротких заявлений о недопустимости политических репрессий. В письме присутствует и призыв к гражданской кампании, выраженной через «пикеты, листовки, граффити и коллективные обращения». Если же власть не прислушается к такой кампании, то авторы сообщают о неизбежной «ответной волне» на насилие в отношении мирных граждан. Судя по численности и резонансу акций семнадцатого числа, волна пока не дошла, но и август пока не кончился.

В ответ на письмо, группа ученых и преподавателей ВШЭ опубликовала несколько текстов, которые телеграм-канал «Philosophy today» едко охарактеризовал как написанные «под копирку». Это неправда. По отдельности ответы выглядят слабее, чем коллективный текст оппонентов, но каждый в своей области уличает гражданскую кампанию против репрессий в том, что с ней что-то не так. Марк Урнов, например, сосредоточился на технической неадекватности предложенных мер заявленным требованиям. Поставлен вопрос о здравом смысле. Почему заявления о недопустимости репрессий должны оказаться более эффективными в деле борьбы за свободу граждан, чем предложенные Урновым предотвращение практики перерастания законных акций протеста в противозаконные?

Александр Шпунт и Елена Пенская просто сообщили, что втягивать в политические разборки университет нельзя. Вывод один, но стилистика и аргументы разные. Первый текст предельно элитаристский. Такие обороты как «очень, очень авторитетные адвокаты», «самые сильные в стране юридические кадры» должны греть и греют сердце члена элитной корпорации, с укоренившимся культом ачиверства. Второй текст, куда более аскетичный, ставит корпоративный вопрос вне времени в принципе – «университет больше каждого из нас» и служит для интеллектуального поиска. Так двумя текстами поставлен вопрос о лояльности. Если с тем, что дает принадлежность к такой корпорации как ВШЭ всё понятно (см. резюме авторитетных адвокатов и фотографии нового корпуса), то что дает принадлежность к группе подписавшей «письмо политологов»? Почему несколько десятков лет работы и да, пресловутые 50000 студентов и преподавателей должны быть разменяны на листовки и графити?

Дмитрий Евстафьев говорит о разнообразии: «Вышка это много разных людей. С разными взглядами, позициями, судьбами. От либералов до «левых», от либертарианцев до государственников». В какой-то степени это развитие предыдущей темы. Университет (причем любой, где живо гуманитарное знание) часто служит основным источником существования для людей, занимающихся гуманитарными науками. Это уникальный стиль жизни, в котором политические взгляды играют не меньшую эстетическую, чем гражданскую роль. Ставится вопрос о том, стоят ли эстетические и гражданские взгляды одной группы зависимых от университета лиц разрушения стиля жизни другой группы? Это разговор о культурном и профессиональном капитале, о котором пишет Андрей Мельвиль.

И наконец, наиболее объемный текст - рассуждение Ильи Локшина, Ultima Thule всей дискуссии, за которой уж и нет ничего. «В политике все начинают как игроки, а заканчивают как игральные фигуры; в лучшем случае они оказываются подконтрольны тем, кто выше на лестнице власти, в худшем – хаосу обстоятельств». Ставится вопрос о безопасности. Университет как корпорация несет ответственность за своих членов. Участие в политической борьбе ставит эту безопасность под угрозу, но не снижает степени ответственности. Кто возьмет на себя ответственность за безопасность целостности корпорации в случае политического давления и у кого достаточно для этого ресурсов? Ведь ясно, что это не студенты-бюджетники.Вероятно, это самая большая проблема. Так несколько вопросов сводят на нет политическую кампанию, т.к. на них нет ответов. И эта проблема не идеологическая или гражданская – это технологическая проблема.

Глупо говорить, что гражданские кампании не работают. Кампания в поддержку Ивана Голунова была поразительно эффективна. Вся журналистская корпорация, включая и журналистов, ныне работающих в коммерческом секторе или состоящих на государственной службе, встали на защиту коллеги. Для включенного наблюдателя такое единство было едва ли не пугающим. Но у кампании в защиту Голунова не было и внутренних вопросов, какие есть у нынешней протестной. Это и делает шансы на её успех очень призрачными.