Все записи
13:01  /  11.07.19

2421просмотр

«Тайничок с едой» или немного о навязчивости

+T -
Поделиться:

Сразу скажу, что я не специалист в области психологии, психотерапии и психоанализа. Ни детского, ни взрослого. 

Но опыт общения как с детьми, так и со взрослыми убеждает меня в том, что последних понять проще, приглядываясь к первым. Просто потому что дети и подростки еще не скрывают или плохо маскируют те или иные вещи.

За годы общения с учениками разных возрастов (самому моему старшему ученику было, кстати, ближе к 80-ти) мне пришлось очень часто встречать самые разные формы и симптомы навязчивых состояний. 

Обычно я отношусь к этим явлениям философски: нет людей у которых их нет, а если таких симптомов нет, то есть что-нибудь аналогично-заместительное. 

Под такими мелкими «навязчивостями» я имею в виду, например, когда человек грызет ногти, ручку или карандаш, щипает себя, теребит волосы, уши, стул и прочее.

Помню, что однажды после ученика увидела, что сиденье на стуле порвано и все в пасте от ручки. То есть он умудрился во время урока так натыкать под столом ручкой в сиденье, что прорвал его. Помню, что был ученик, который грыз ногти, все время, пока не писал. Причем грыз неистово, до самого «мяса», до крови буквально. Ну понятно были «пустяки» вроде хрустения пальцев, раскусанных ластиков и прочего. Или вот еще мой любимый эпизод «уборка», когда в особо напряженные моменты урока «срочно» возникает желание убрать всё (тетради, ручки, скрепки, маркеры) и «красиво» разложить, потому что… А почему собственно? А там уже разные версии, но обычно все сводится к «раздражает» и «отвлекает». Традиционно я даю на эти ритуалы время. А с подростками и взрослыми иногда шучу, мол, всё сосредотачиваемся, наша пятиминутка ОКР (обессивно-компульсивное расстройство) закончена.  Но «забавно» это только если все это держится в рамках допустимого и «адекватного».

Особенно запали мне в душу два случая, которые, как всегда, заставили меня переживать больше обычного и грустить о роде человеческом…

Итак, история первая. 

На одном из первых занятий надо записывать что-то в тетради, а мы начинаем нашу «уборку» на столе. Я делаю замечание, через пару минут уже совсем бессмысленная (все и так уже лежит ровно и по цветам) «уборка» повторяется. И вскоре снова. Тут я уже делаю более серьезное замечание, и произношу свою полушутку про ОКР. «Знаешь это уже ОКР называется! А это знаешь, что…» А она не дает мне закончить, перебивая фразой, вроде: «Да! У меня и есть ОКР».

И тут меня прожгло изнутри, вот она кара за мои шутки. Задаю наводящие вопросы, и потом выясняется, что это чистая правда… 

Потом это не после наводящих вопросов, потом это после последующих уроков, когда я старалась относиться с пониманием к ритуальным сплевываниям при упоминании фамилии определенного писателя, зачеркивания всего текста целиком, если там попадалась та или иная буква, исписывания нескольких страниц подряд одним и тем же словом… 

Это история была для меня очень тяжелой во всех смыслах. Было сложно работать, было больно это наблюдать. Наблюдать, как мучается еще совсем юный человек. Нервничать по поводу того, что сдавать экзамены в таком случае будет очень сложно, потому что подготовка к русскому и особенно к литературе превращается в пытку в случае, когда психологическое расстройство так крепко «завязано» на чтение и письмо. Радовало, наверное, только одно: была хорошая и, конечно, страдающая мама, которая старалась своему ребенку помочь и поддерживала меня.

 

История вторая.  

 

Началась она вполне невинно. Просто новый ученик попросил перекусить в начале урока, потому что «не успел позавтракать». А потом просто ел периодически что-то в течение урока. А потом история повторилась. Потом ребенок уже с первой секунды урока был всегда с набитым ртом. Потом ел все полтора часа урока. Уроки были дистанционные. Как-то раз съев все, что было запасено на время урока, он потянулся за рюкзаком. На мой вопрос, что ему вдруг понадобилось там, он сказал, что у него там «тайничок с едой», и вытащив лаваш, он стал его есть, а я продолжила объяснять материал. Когда я еще пыталась пресечь эти заедания, я делала замечания, объясняла, почему это нехорошо. Но потом ребенок честно сказал: 

- Понимаете я всегда ем. Это не зависит от того, сколько я уже съел и когда. И я могу все самое разное есть. Могу огурцы, конфеты, хлеб, а потом еще сливками все это запить...

- Не мешает тебе это? 

- Не, я привык. 

- Ну видишь, у тебя, видимо, хороший метаболизм, раз ты не поправляешься при таком обильном питании.

- Ну я же бегаю много (имеется в виду спортивная секция).

 

У взрослых людей все это тоже бывает, но они это прячут и не рассказывают так открыто и честно, как дети. Кстати! Никогда не забуду эффектной сцены, когда моя ученица призналась, что «она не одна», потому что «на самом деле» их восемь. Восемь, ну допустим, Маш… Это тоже была история тяжелого расстройства, но эта уже совсем другая история. 

 

Ладно… Пойду-ка я выпью зеленого чая и проверю еще раз почту. Свои ритуалы надо беречь, все же они помогают нам бороться с тревожностью. Экзистенциальной. Вот только бы знать эту границу, после которой у тебя будут «тайнички с едой» и «сплевывания». А то и того хуже – начнешь тексты в сети публиковать…