Все записи
16:37  /  31.01.20

3178просмотров

Бархатное подземелье Егора Летова

+T -
Поделиться:

1.

В один из зимних академгородковских вечеров года одна тысяча девятьсот девяносто третьего от Рождества Христова дверь в мою общажную комнату с грохотом распахнулась. Мы с Джоником (лидер знаменитой некогда панк-группы Б.О.М.Ж.) вздрогнули, повернулись к дверному проёму и увидели там бледного, с искаженным страданием лицом философа Игоря Рогулина.

…..

Игорь – автор некоторых знаменитых текстов «Гражданской Обороны». Про анархию, да и «Все идёт по плану» как некоторые говорят, вроде бы тоже его, хотя насчет авторства В.И.П. сейчас идут споры, хотя по стилистике текст этот чисто летовский. Основная же сфера деятельности Игоря Рогулина – изучение византийской философии X – XII века.

У Игоря была роскошная большая квартира в сталинке на Морском проспекте (такие квартиры в Городке называют «пэгэ», т.е. «полногабаритными», стоит сейчас подобная пэгэшка в Верхней Зоне каких-то совершенно безумных денег).

Группа «Гражданская Оборона» в конце восьмидесятых в полном составе и обитала на этой самой хате. Там же, вроде как, жила и Янка Дягилева. Впрочем, её одноклассник, политтехнолог и музыкант Саша Кузин, утверждал во время нашей странной беседы (незадолго до его внезапной смерти в тувинском Кызыле), что Янка вообще была довольно равнодушна к мужскому полу. К теме это почти не относится, да и супруга Егора, Наталья, отнеслась к моим расспросам янкиных одноклассников весьма иронически:

- Ты бы ещё детсадовских одногруппников расспросил. Этот одноклассник тебе всякой ерунды наговорил.

Возможно. Просто с Сашей мы вместе проработали два-три года на политических проектах, и его рассказы мне запомнились, вот и лезут из памяти наружу.

…..

Кроме Игоря и многочисленных музыкантов в квартире жила также очень пожилая игорева бабушка, похожая на по случайности неубитую большевиками дворянку. Удивительный факт: бабушка вполне осознавала важность происходящего для русской культуры и всячески поддерживала музыкантов.

- Бабушка, у нас кончилась трава! – горестно восклицал Игорь, и бабушка, вздохнув, доставала из кошелька купюру с лысым Лениным, и кто-то из музыкантов бежал к дилеру, и все долго и шумно благодарили чудесную бабушку, а она лишь покачивала седой головой и чуть заметно улыбалась.

…..

Сейчас пьяноватый Игорь обратился ко мне с таким же горестным восклицанием:

- Трава кончилась, совершенно кончилась! Что же делать?

Я начал было объяснять Игорю, что я ему вовсе не бабушка, но он ничего слушать не хотел и только продолжал свои горестные причитания, и тогда, разозлившись, я высыпал в его просительно сложенные ладони целый стакан тувинской травы. В ладони философа влезло не всё, часть ссыпалась на пол. Игорь секунд двадцать ошалело молчал, потом тихим голосом сказал:

- Спасибо…

И вышел в освещенный тусклым неоном коридор.

2.

Недавно мы с одним тувинским другом (назовем его Снежный Барс, примерно так его имя и переводится) поехали за город, к священному источнику, что находится в нескольких километрах от Кызыла, по дороге в Монголию.

Снежный Барс врубил почти на всю громкость один из последних альбомов «Гражданской Обороны» и через некоторое время сказал:

- Вот это был честный человек и поэт. Настоящий русский. Сейчас таких уже х.. найдешь.

Я согласно кивнул, а сам подумал: как же Летов пришел к этому бархатистому, обволакивающему звучанию? Куда делась иггипоповская резкость, откуда взялось мягкое, почти шугейзинговое жужжание? В девяносто восьмом на концерте в новосибирской «Авроре», что возле метро «Студенческая», я уже слышал зародыш этого звучания. Но это был именно зародыш. Звук был всё-таки не западным, а немного посконно-русским. Откуда появился новый звук?

Проще всего кивнуть в сторону летовской жены и бас-гитаристки Натальи Чумаковой: так это же всё она.

Отчасти так и есть. Да не отчасти даже, а практически на все сто. Ну, не на сто, но на восемьдесят. Но событийные потоки здесь достаточно тонкие, не прямолинейные.

…..

Наташа была подругой моей университетской подруги Иринапи (Иринапи с большими веселыми глазами, очаровывавшими мгновенно всех городковских андеграундных звезд и непризнанных писателей).

Чумакова входила (по моему тогдашнему мнению) в то крыло новосибирского музыкального андеграунда, которое категорически отрицало всё русское, а создание песен на русском языке и для русского слушателя почитало делом несколько смешным и абсолютно бессмысленным. К этому крылу относились, например, группы вроде Nuclear Losь, Hot Zex и прочие «англофилы».

(- Нет, я вовсе с ними не тусовалась. Ментально? Нет, и ментально нет, - опровергла мои представления Наталья, но я считаю что представления эти все равно в чем-то близки к правде. Впрочем – «что есть истина»? Мы эту самую правду ретроспективно постоянно переписываем в своём мозгу, минута за минутой.

Позже я узнал, что Наталья слушала ГО еще в восемьдесят девятом, а в девяносто первом, после гибели Янки, музыканты ГО некоторое время жили у нее).

.....

Звук тех вестернизированных команд не был в полной мере британским, к нему подмешивалась добрая толика Нью-Йорка. Корни же всей этой музыки, как мне кажется сейчас, были в ворхолловском проекте The Velvet Undeground, а Velvet, как вы понимаете, просто квинтэссенция нью-йоркского саунда, так что...

…..

В городковской околомузыкальной тусовке (по крайней мере, в той части, в которую входил я) слушать Летова и сибирский пост-панк (да и в целом «русский рок») считалось несколько дурным тоном.

«Академгородковский снобизм», ага.

Исключение, почему-то, делалось для Янки Дягилевой, которую могли не только слушать, но иногда и спеть. Особенно хорошо это получалось у вокалистки группы Б-402, Анжелы. Но она, кстати, как-то смущалась и переживала из-за того, что её голос находили сходным с янкиным, хотя с самой Янкой отношения у неё были вполне хорошими. Они в своё время вместе выступали на концертах, «курили одну папиросу на двоих» и т.п.

3.

Какова мечта академгородковского андеграундного музыканта конца восьмидесятых? Уехать в Нью-Йорк. На худой конец – в Лондон.

У Артема Азарскова (группа «Компресс») это почти получилось. Как это почти?

В восемьдесят девятом он отбыл в Лондон и неплохо встроился в тамошний музыкальный мир. Больших денег не зарабатывал, однако на жизнь ему и его музыкантам хватало. Артем не слишком много рассказывал об этом периоде своей жизни, но одну историю я помню.

Они сделали турне по психиатрическим больницам Великобритании. Всё это было оплачено благотворительным фондом Её Величества, психи были жутко рады, Артём и его музыканты наслаждались концептуальностью гастрольного тура. Короче, жили они в Англии довольно весело.

Но… через пару лет Артема депортировали из-за какой-то мелкой проблемки и навсегда закрыли ему въезд в Великобританию.

Перед депортацией Артем за четыреста фунтов купил в Лондоне новенькую, только что выпущенную на рынок драм-машину Roland. Сколько сибирских треков под этот ритм-компьютер было записано… Не счесть!

Фактически, на весь Новосибирск это был тогда чуть ли не единственный прибор столь высокого уровня.

…..

Тогдашний муж Иринапи, басист Евгений «Джон» «Фассбиндер» купил у Артема эту драм-машину и она находилась у нас на репетиционной точке в совместном пользовании. Кто-то выделил компрессор, кто-то фуз, кто-то вау, дилэй, ну а Джон, кроме процессора Proton, внес этот чудесный Roland.

Репетиции проходили в каком-то из подвалов НГУ. Я иногда наблюдал, как Джон и Митя (бывший нуклерлосевский гитарист) репетируют. Часами они сидели под мерные удары драм-машины, нажимая на синтезаторе какую-нибудь ноту и тихонько крутили ручки примочек. Со стороны это выглядело весьма безумно.

Некоторые из их треков, насколько знаю, неплохо пошли в Америке. А игравший тогда с ними Рома Ревуцкий чуть ли не с тех пор и до нынешнего времени шлепает новые и новые диски для западного рынка. Как блины.

(Почему-то наибольшей популярностью музыка Ромы пользуется в Мексике).

Иногда к ним присоединялся Аркаша, барабанщик «Гражданской Обороны». Мне он казался наглым, неприятным типом. Однажды мы с ним почти подрались, но молчаливый, очень сильный Митя нас разнял и успокоил.

…..

К чему я это всё? Для той части новосибирской музыкальной тусовки, куда входила Наталья Чумакова, главным в музыке были не мелодические ходы или гитарные запилы, а ЗВУК. Именно над звуком люди и работали месяцами.

Почему же все эти люди не стали российскими звёздами?

Во-первых – они изначально ориентировались ТОЛЬКО на западный рынок. Во-вторых – в России интересный звук никому на хер не нужен. В-третьих - многие из них были совсем не приспособлены к сибирским реалиям.

«- Я написал роман про одного молодого англичанина. – И где же он? Можно почитать? – Нет. Я думаю, пока слишком рано публиковать эту вещь. Я обернул рукопись в полиэтилен и закопал на огороде у мамы, до поры-до времени».

Некоторые считают также, что виной всему ЛСД и циклодол, а в качестве примера неизменно приводят Джоника Соловьева и Джекила из Б.О.М.Ж.а.

Не знаю, не буду спорить.

…..

А как работал над звуком ранний Летов? Он, конечно, тоже кучу всякой хорошей музыки переслушал, тот же The Velvet Undeground. Но летовские альбомы восьмидесятых своим звучанием вряд ли способны кого-то восторгать. Для него тогдашнего главным был не звук, а высказывание.

Впрочем, это лишь моё личное мнение.

А высказывание… Оно удалось. Микропример: иду по насыщенному парами химки Уссурийску, на поребрике сидит парень с коробкой, играет на гитаре песню Летова.

Я положил ему полтинник и спросил:

- А чья это песня?

Парень задумчиво пожал плечами, помолчал. Ответил:

- Народная, наверно.

Вот это – высшая похвала. Вот это – высказывание, достигшие цели.

«Народная».

4.

Мы со Снежным Барсом набрали из источника воды в канистру и начали спускаться обратно в город. Зданий почти не было видно из-за густого смога, лишь кое-где внизу поблескивало что-то таинственное, словно в фильме Дэвида Линча.

Снежный Барс выключил Летова и спросил:

- Так говоришь, это нью-йоркский звук?

Я пожал плечами:

- Корни там, мне кажется. Но точно я не знаю. Надо бы Наталью Чумакову расспросить, ведь именно с её приходом в группу саунд кардинально поменялся.

- А ты спроси, интересно же.

- Спрошу как-нибудь.

- А ты понимаешь, что я единственный тувинец, который может поговорить с тобой об особенностях нью-йоркского звука? О Егоре Летове?

Я кивнул:

- Скорее всего – так и есть. Хотя… Есть ведь ещё Альберт Кувезин.

- Ну какой из него тувинец? Он больше хакас, тадар, – махнул рукой Снежный Барс.

Он включил другую пластинку, какое-то концертное выступление, и звуковая волна снова затянула нас в летовское бархатное подземелье.

…..

Через пару минут наш белый Lexus въехал в сумрачный зимний город, очень похожий на недоделанную декорацию к фильму «Бегущий по лезвию 2049».

- Словно иней – сердобольный снег, славно падает на… на… Русское поле экспериментов, - сквозь бархатистое жужжание гитар и баса сострадательно сказал Летов.

…..

P.S. Я скинул Наталье набросок текста и она его жестко раскритиковала:

- Я с «Лосями» никогда не тусовалась, даже ментально. И играть я начинала в русскоязычной группе. И с чего же ты решил, что это нью-йоркский звук? Вообще-то – это Калифорния.

- Но ведь Калифорния мягче и прозрачнее…

- Ага, а Dead Kennedys?

Тут я не нашелся, что ответить. «Срезала».

Текст я решил оставить таким, как был: полным заблуждений. В конце-концов, главным событием текста был сидящий на уссурийском поребрике паренек, исполняющий песню Егора Летова и уверенный, что песня – народная.

А это событие – чистейшая правда.

…..

Январь 2020

Оригинал