Все записи
15:05  /  23.02.19

917просмотров

Существует ли человеческое «я»? Часть 1

+T -
Поделиться:

«Сознание  делает проблему души и тела практически неразрешимой. Без сознания проблема души и тела была бы гораздо менее интересной. С сознанием эта проблема кажется безнадежной».

Томас Нагель

Почему существует Нечто, а не Ничто? Голый факт существования мира был бы менее загадочен, если бы этот мир, по сравнению с другими возможными воплощениями реальности, чем-то выделялся на их фоне. Ведь на другом конце метафизического спектра потенциальных Вселенных стоит вполне реальная возможность полного отсутствия любых миров, или то самое Ничто.

Напротив, полный набор космических вариантов представляет собой все возможные реальности, какие только могут быть, включая даже чистое Ничто в виде «нулевой» возможности. Логически невозможные варианты не считаются: ни один космический вариант не включает круглые треугольники или зрячих кротов. Американский философ Роберт Нозик обозначил это «принципом плодовитости» и назвал эту самую полную из всех реальностей возможностью «всех миров». Между «возможностью всех миров» и «миром Ничто» раскинулся бесконечный диапазон промежуточных космических возможностей, одной из которых является возможность существования только хороших и добрых миров (звучит несколько неправдоподобно). Другой вариант – это существование нашего мира и еще 25 (число произвольно) других миров, сходных с ним, но слегка от него отличающихся; его можно назвать возможностью «26 миров». Еще один вариант воплощения реальности – это существование только таких миров, которые подчиняются определенному набору физических законов, например, законам теории струн. В соответствии с современной теорией струн, таких миров должно быть примерно 10 в пятисотой степени, и они составляют то, что физики называют «ландшафтом Мультивселенной». Еще одна космическая возможность – это существование только таких миров, в которых нет сознания, ее можно назвать «мир зомби Чалмерса». Это мир, физически неотличимый от нашего мира, но полностью лишённый сознательного опыта. Во Вселенной Чалмерса двойник каждого существа, которое сознательно в нашем мире, был бы зомби. Философское зомби, точная поведенческая копия человека, начисто лишено субьективного, сознательного и чувственного опыта. Да и зачем нужно сознание, если совершенно бессознательная и лишенная субъективных ощущений обработка информации мозгом в принципе способна решить те же задачи, для решения которых и существует разум?

Еще один вариант – существование ровно семи миров (людям издревле импонирует эта цифра), каждый из которых имеет определенный цвет: синий, красный, зеленый, оранжевый, желтый и фиолетовый; ее можно назвать «цветным вариантом». И так до бесконечности.

В этом случае и существование человеческого «я», мое личное существование можно было бы объяснить наличием той самой космической особенности. Например, допустим, что космос существует, потому что удовлетворяет абстрактную потребность в добре, простоте или красоте. С точки зрения такого представления, я должен быть здесь, потому что мое существование добавляет немного добра (или красоты, или элегантности) в космическую сумму. Любая такая особенность, выделяющая именно этот мир в качестве существующего, придала бы смысл моей жизни как элементу этого мира. У моей жизни была бы высшая космическая цель: быть как можно лучше этически, или как можно более поэтичным, или как можно более элегантным в физическом смысле (вспомним книгу Брайна Грина «Элегантная Вселенная») или что-то еще.

Однако реальность никакими особыми чертами не обладает. Существование Вселенной можно полностью объяснить на основе единственного предположения о том, что она посредственна во всех отношениях. Даже ее бесконечность и то заурядна, поскольку бесконечный космос все равно бесконечно далек от достижения предельной полноты. Он подобен случайно выбранному подмножеству натуральных чисел, включающему бесконечно много элементов, но и оставляющему за скобками бесконечно много элементов, не принадлежащих ему.

Таким образом, если в моем существовании нет никакого высшего смысла, то единственный смысл моего существования состоит в том, что я существую. Введем аксиому: с точки зрения космоса мое существование - предприятие без цели, смысла и необходимости. Я существо случайное и произвольное. С большой долей вероятности меня могло бы не быть вообще.

С насколько большой?

Попробуем прикинуть. Как представитель человеческого рода, рода гомо сапиенс, я обладаю определенной генетической идентичностью. В геноме человека около 26 тысяч активных генов. И каждый из них имеет по меньшей мере два варианта, или аллеля (на самом деле все немного сложнее, но мы упростим для чистоты подсчета). Таким образом, число генетически различных индивидов, которое может кодировать геном, составляет 2 в степени 26000. Это число примерно равно единице с десятью тысячами нулей. Столько потенциальных индивидов позволяет структура человеческой ДНК. И это если не брать в расчет эпигенетические факторы или разное воспитание. А сколько из этих потенциальных индивидов существовало в истории? Предполагают, что от 70 до ста миллиардов людей родились с тех пор, как возник наш вид. Давайте округлим до ста миллиардов. Это означает, что доля генетически возможных индивидов, которые уже родились, составляет меньше, чем 0,00000…000001 (на месте многоточия вставьте еще примерно 9989 нулей). Подавляющее большинство этих генетически возможных индивидов остаются нерожденными. В такой фантастической лотерее нам и повезло выиграть, чтобы появиться на свет. Вот уж случайность в высшей степени! Но что значит, скажем, быть мной или вами? И почему это именно так, как есть, а не иначе?

Если бы ваши родители не встретились, то, разумеется, вы бы не родились. Однако гораздо большее, чем просто встреча ваших родителей в определенный момент времени и пространства (в четырехмерной Вселенной), должно было сложиться невероятно удачным образом, чтобы вы появились на свет. Возможно, благодарности заслуживает меньше ваша мама или папа, а отважный маленький сперматозоид (как здесь не вспомнить психолога Михаила Литвака и его книгу «Принцип сперматозоида»?), нагруженный половиной вашей генетической идентичности, стойко пробирающийся мимо миллионов собратьев, чтобы воссоединиться с яйцеклеткой.

Появление на свет моей генетической идентичности в самом деле было маловероятным совпадением, но достаточно ли этого для того, чтобы появился я? Могла ли эта генетическая идентичность с той же легкостью произвести не меня, а, так сказать, моего близнеца? А если вы случайно оказались одним из близнецов (надеемся, что эту статью читают и близнецы тоже), то как вам такой мысленный эксперимент? Представьте, что зигота, вскоре после оплодотворения разделившаяся пополам, чтобы получились вы и ваш близнец, вместо этого осталась целой. Уникальное создание, которое родилось бы у ваших родителей через девять месяцев, было бы вами, или вашим близнецом? Или ни тем, ни другим?

И неужели я представляю собой всего лишь частный случай генетически определенного вида Гомо сапиенс? Я ведь могу представить свое «я» переселяющимся в некую нечеловеческую кремниевую форму или даже в нематериальное существо вроде духа, домового или ангела.

Выходит, появление человека – это итог множества случайных совпадений. Этот клубок позволяет нам, развернув историю вспять, проследить ее вплоть до изначальных условий, вплоть до начала времени, до момента Большого взрыва. Существует даже точка зрения, по которой эволюция сознательной жизни на нашей планете обусловлена подходящими мутациями, происходившими в различное время. Предположительно это были квантовые события, поэтому они могли бы существовать только в виде линейной суперпозиции нескольких квантовых состояний до тех пор, пока они не довели эволюцию до мыслящих существ, самое существование которых зависит от всех «правильных» мутаций, имевших место в действительности. Наше присутствие, согласно этой идее, вызывает к существованию прошлое. Эта концепция называет гипотезой «партисипаторной» Вселенной, она выдвинута физиком Джоном Уилером в 1938 году.

Так может быть, в конце концов человеческое «я» – это не что-то биологическое наподобие мозга или целого организма? Может быть, моя сущность заключается в чем-то другом, нематериальном? Современный буддистский философ Йонге Мингьюр Ринпоче пишет: «Вы можете и сами проверить для себя эту идею о роли ума. Если вы чешете нос, то кто или что осознаёт зуд? Способно ли само тело осознать ощущение зуда? Разве тело само предписывает себе поднять свою руку и почесать свой нос? Способно ли тело вообще различать зуд, руку и нос? (…)

В следующий раз, когда вы сядете обедать или ужинать, спросите  себя: «Что думает о том, что пища вкусная или невкусная? Что именно осознаёт процесс еды?» Казалось бы, ответ вполне очевиден: «Мой мозг». Но когда на самом деле смотрим на мозг с точки зрения современной науки, мы обнаруживаем, что ответить на этот вопрос не так-то просто».

Хотя я не уверен, чем именно я на самом деле являюсь, одно мне известно наверняка: я существую. Это утверждение может быть условной истиной, но оно заведомо истинно. Я смогу его отрицать, только самому себе противореча. Даже когда со всех сторон одолевают сомнения, факт моего существования остается приютом уверенности – по крайней мере, так утверждал Рене Декарт. Его знаменитая формула cogito ergo sum  означает «я мыслю, следовательно, я существую». И от утверждения, что его существование самоочевидно уже из того факта, что он мыслит, Декарт прямо переходит к еще более решительному утверждению, что является по сути мыслящим существом, то есть чистым субъектом сознания. В этом качестве «я» в «я существую» должно относиться к чему-то отличному от физического тела или мозга, следовательно, к чему-то нематериальному.

А что, если реально существуют только мысли, а не мыслитель? Декарт нигде не доказал, что они обязательно требуют субъекта. Представим искусственный интеллект, которые может генерировать различные состояния сознания (мысли, эмоции и чувства), но при этом не являться отдельным субъектом. Возможно, местоимение «я» в доказательстве Декарта является всего лишь грамматическим предположением, вводящим нас в заблуждение, а не названием реальной сущности.

Предположим, что вы обратили внимание внутрь себя в поисках этого «я». Вы можете обнаружить не более чем постоянно меняющийся поток сознания, «шелест» мыслей и чувств, в которых нельзя найти истинную самость, некий центр или ядро личности. По крайней мере, именно на такое открытие претендовал философ 18 века Дэвид Юм, когда проводил мысленный эксперимент веком позже Декарта. В «Трактате о человеческой природе» он писал: «Что касается меня, то, когда я самым интимным образом вникаю в нечто, именуемое мной своим я, я всегда наталкиваюсь на то или иное единичное восприятие тепла или холода, света или тени, любви или ненависти, страдания или наслаждения. Я никак не могу уловить свое я как нечто существующее помимо восприятий и никак не могу подметить ничего, кроме какого-либо восприятия…»

Так кто же прав: Декарт или Юм? Есть «я» или же нет «я»? И если меня нет, то о чем же я думаю, когда думаю, почему я существую? О метафизической чепухе, языковой безделице?

В идее мельницы Лейбница можно увидеть предпосылки современной концепции «зомби Чалмерса» — физической системы, выполняющей большую часть сознательных функций при отсутствии сознания. Обратимся к работе Готфрида Лейбница «Монадология»: «Если мы вообразим себе машину, устройство которой производит мысль, чувство и восприятия, то можно будет представить ее себе в увеличенном виде с сохранением тех же отношений, так что можно будет входить в нее, как в мельницу. Предположив это, мы при осмотре ее не найдем ничего внутри ее, кроме частей, толкающих одна другую, и никогда не найдем ничего такого, чем бы можно было объяснить восприятие. Итак, именно в простой субстанции, a не в сложной, не в машине, нужно искать восприятия».

Даже сегодня природа самости является проблемой, которая вызывает среди ученых философов споры и недоумение. Возможно, чуть больше современных философов склоняются к взгляду Юма на «я» как на некую фикцию, тень, отброшенную местоимением «я». Наш современник Гален Стросон думает, что в потоке сознания каждого человека маленькие преходящие («житковские») человечки постоянно возникают и исчезают, но ни один из них не существует больше часа. И попросту нет никакого «я», которое проживает целый день бодрствования, не говоря уже о более длительных промежутках времени, хотя в любой данный момент, несомненно, существует некоторое «я» или самость. Более того, возникшее в конце каждого дня «я», по мнению Галена Стросона, вскоре уничтожается сном, и каждое утро просыпается новое «я». Сэм Харрис, Дуглас Хофштадтер, Дэвид Чалмерс и многие другие ученые приходят к заключению, что свобода воли — иллюзия, и мы не слишком-то распоряжаемся собственными действиями и выбором. Дуглас Хофштадтер пишет:

«Нельзя сказать, что человек «хочет» что-либо сделать, поскольку он был запрограммирован кем-то другим. Только в том случае, если бы человек мог запрограммировать сам себя, начиная с нуля, мы могли бы сказать, что он обладает собственной волей. (…) Думая, мы, безусловно, меняем наши мысленные правила, а также правила, меняющие правила, и так далее — но это, образно говоря, правила «программ». При этом фундаментальные правила, правила «аппаратуры», остаются неизменными. Нейроны всегда действуют одинаково. Мы не можем уговорить нейроны повести себя «ненейронным» образом; все, что нам удается сделать, это поменять тему или стиль наших мыслей».

Если «я» такое неуловимое, то, возможно, для этого есть причина. В конце концов, чем именно должно бы быть «я»? Есть одно важное концептуальное требование, которому должна отвечать самость. Оно состоит в том, что самость должна быть способна к самосознанию, то есть должна осознавать себя. Но как может одна и та же вещь одновременно быть субъектом и объектом сознания? Шопенгауэр назвал это «самым вопиющим противоречием, какое только можно придумать». Подобно Шопенгауэру, Витгенштейн сравнил «я» со слепым пятном в глазу: точно так же, как «я» есть источник сознания, глаз есть источник поля зрения и не может сам себя видеть.

Одна точка зрения состоит в том, что содержание сознания и составляет личность – это психологический критерий самоидентичности. С этой точки зрения фраза «я существую» утверждает существование некоего более или менее непрерывного сгустка воспоминаний, ощущений, мыслей и намерений. Эти различные сгустки и делают меня мной, а вас – вами.

А что произойдет, если я заболею амнезией и потеряю все воспоминания? Или нейрохирург сумеет стереть все мои воспоминания и заменить их вашими? А потом еще и произведет на вас обратную операцию? Обнаружит ли каждый из нас себя проснувшимся в чужом теле?

Продолжение следует…