Все записи
23:25  /  25.07.19

1015просмотров

Какого будущего нам ожидать в ближайшие 30-50 лет? Жизнь в эпоху "дематериализации вещей"

+T -
Поделиться:

Уильям Гибсон, американский писатель-фантаст, автор культового «Нейроманта», сказал: «Будущее уже наступило, просто оно неравномерно распределено». Любые попытки запретить или остановить это движение обречены на неудачу. Зачем бороться с объективными законами развития Вселенной, лучше ли попытаться понять их и извлечь из них пользу?

Мы рассмотрим некоторые важные, масштабные и перспективные технологические тенденции, которые неизбежно изменят общество, экономику, саму нашу жизнь в ближайшие несколько десятилетий и даже лет.

Только подумайте: 30 лет назад, в начале 1990-х, самые солидные медиа всерьез считали, что Интернет никогда не станет по-настоящему популярным. Крупнейшие медиа-эксперты уверенно говорили, что их аудитория никогда не захочет оторваться от дивана и развлекать себя самостоятельно.

Первое, на что мы обращаем внимание, это непрерывное обновление – как говорил футуролог Жак Фреско, «постоянны только перемены». Для характеристики современного общества мы предлагаем устоявшийся в футурологии термин «протопия», в котором приставка «про» семантически связана со словами прогресс и процесс. Протопия — это состояние постоянного становления и изменения, не результат, а вечное движение.

Обновление превратилось в настолько стандартную процедуру, что большинство операционных систем проводит ее автоматически. Обновляясь, наши умные устройства меняются, но эти изменения накапливаются незаметно. В результате мы постоянно будем сталкиваться с новыми, изменившимися технологиями, а значит, вне зависимости от возраста и опыта навсегда останемся «чайниками», изо всех сил старающимися угнаться за прогрессом. С другой стороны, постоянные изменения технологий порождают в нас новые желания и потребности. Мы постоянно хотим большего, лучшего, новейшего. И хотим, как верно подметил философ Мишель Фуко, чтобы это желание  тоже никогда не кончалось. Перманентная неудовлетворенность — стимул для развития и создания новых изобретений. Придумывая себе новые потребности, мы создаем и средства для их удовлетворения. Лет 30 назад мы и не подозревали о существовании глобальной сети, а теперь заметьте, как выводит из себя недостаточно высокая скорость интернет-соединения. Всем резко понадобились смартфоны, без которых мы прежде обходились. Создавая средства для решения сегодняшних проблем, мы вызываем к жизни проблемы завтрашнего дня. Конечно, создавая новое, мы неизбежно разрушаем имеющееся. Но все же человечеству всегда удается создать нечто большее и лучшее, чем то, что оно разрушило.

Те типы искусственного разума, которые мы создаем сейчас и будем развивать в будущем, предназначены для решения конкретных, узкоспециальных задач. Искусственный разум должен существенно отличаться от человеческого, самосознание может оказаться для него серьезным недостатком. Человеческий интеллект небезупречен, например, мы склонны к рефлексии и самокопанию. Сможет ли машина думать, как человек? Этот вопрос до сих пор не лишен в науке об искусственном интеллекте.

С искусственным интеллектом будет быстрее развиваться робототехника. До конца текущего века роботы отберут у людей большую часть рабочих мест. Наш будущий финансовый успех зависит от того, насколько эффективно мы сможем с ними сотрудничать, уступая им всю тяжелую, утомительную и сложную работу.

Человечество уже сталкивалось с подобной проблемой. В процессе индустриализации ручной труд был заменен механическим, и многие традиционные профессии исчезли. Но взамен возникло еще больше новых, и люди не остались без дела. Кроме того, гораздо больше людей посвящают себя искусству, литературе, спорту или выбирают совсем уже уникальные творческие профессии.

В статье «Робот – самый человечный человек» публицист и философ Михаил Эпштейн дает футуристический прогноз, согласно которому западному обществу необходим новый объект для умиления и сочувствия, чтобы и дальше продолжать развиваться в направлении Просвещения. В 18 веке в связи с демократическими веяниями, пришедшими на Запад, и позже в Россию, место этого объекта занимали крестьяне, крестьянки и всяческие другие дикари, населявшие недавно открытые земли, одним словом, все те, кто был не испорчен цивилизацией, а потому еще мог тонко чувствовать и по-настоящему любить.

Эпштейн предрекает, что Запад для продолжения утверждения идей Просвещения теперь обратится к новому «благородному дикарю» - к роботу, который являясь слугой человеческих господ, оказывается чутче и лучше их. Да и уже сегодня разговоры о трансгуманизме, искусственном интеллекте и роботах там так же естественны, как разговоры о спорте или политике. Вывод Михаила Эпштейна однозначен – умные машины поведут за собой глупеющий человеческий род.

Мы переходим в третий компьютерный век, когда основными единицами становятся ленты и потоки. Раньше экономика основывалась на материальных товарах. Теперь конкретные, вещественные товары заменяются гибкими услугами, которые постоянно совершенствуются. Все, что раньше было устойчивым и фиксированным, превращается в вечно текущий поток. Персональный автомобиль превратился в транспортный сервис типа Uber. Меняется наше отношение ко времени. Сейчас мы уже живем в режиме реального времени, мгновенно получая информацию о своих финансовых транзакциях по смс. Любая информация, попав в Интернет, тут же копируется и становится источником для новых копий, образуя бесконечный поток дубликатов.

Конечно, копирование пытаются ограничить авторскими правами, но сама суть глобальной коммуникационной сети состоит именно в свободном распространении копий. Когда копии станут бесплатными и доступными, за что ратуют современные пиратские партии, цену приобретет то, что нельзя скопировать. В новой реальности нужны навыки организации и контроля потока, за которые люди будут готовы платить, например: скорость, оперативность, возможность подогнать продукт под индивидуальные нужды, интерпретация, услуги по технической поддержке, организация доступа.

Переход в режим потока не означает исключения каких-то продуктов. Есть вещи, которые должны остаться неподвижными (магистрали, например). Но фиксированность - лишь одна из опций. Аналоговые товары массового производства (тарелки, стулья, одежда) будут производиться со встроенными микросхемами, станут цифровыми.

Все аспекты современной цивилизации переходят от централизованной модели к горизонтальной сетевой реальности. Криптовалюта и блокчейн помогли децентрализовать даже систему платежей. Система блокчейн основана на принципах взаимной отчетности равноправных сторон. Финансовая безопасность не требует контроля государственных органов, потому что обеспечивается математическими расчетами и совместным вла- дением информацией.

Еще одно структурное изменение, которое приносит современность - люди все меньше стремятся иметь вещи в собственности, предпочитая возможность доступа к ним. Чем больше становится цифровая составляющая продукта, тем больше проявляется тенденция относиться к нему как к услуге, а не как к предмету. Возможность получить что-то по запросу мгновенно и с минимальными усилиями ведет к «дематериализации» вещей. Доступ к ресурсам похож на аренду. Аренда предоставляет вещь в пользование, избавляя от хлопот по ее содержанию. Совместное владение и доступ помогают эффективнее использовать ресурсы. Uber разорвал шаблоны, создав приложение, которое делает за вас всю работу: ищет такси, вызывает, оплачивает, может подобрать попутчиков и сократить стоимость поездки. Поэтому теперь необязательно даже иметь собственный автомобиль.

Как думаете, почему в свое время Microsoft не создала Google или хотя бы Skype? Visa вполне могла запустить PayPal, CNN могла построить Twitter, а Hertz создать Airbnb. Дело в том, что лидеры действующих устоявшихся технологий с трудом воспринимают новшества.

Элементы цифровых технологий взаимозаменяемы, поэтому легко эволюционируют. Их перераспределение повышает их ценность и обеспечивает устойчивый рост экономики. В ближайшие 30 лет развитие медиа будет определяться тенденцией к растущей мобильности фрагментов и созданием ремиксов (мемов). Хотите знать, как будет выглядеть что-то в будущем? Возьмите любой жанр и перемешайте с другими. Возможно, сделав фотографию, мы сможем наложить на нее устную историю, и она будет рассказывать нам, где и как ее сделали. Или будем вынимать изображения из фильма и вставлять в них фотоснимок. Ремиксы (мемы) потребуют новых изобретений: возможности «процитировать» нужный эпизод или предмет в кадре, гиперссылок для видео, инструментов для сканирования сцены. В первую очередь, необходимы инструменты, облегчающие поиск информации в видео. Новые технологии помогут найти нужную сцену в фильме или подберут сцены из многих фильмов с нужным образом, похожей атмосферой и так далее.

Важнейшее качество современных технологий — возможность отменить предыдущее действие, вернуться к началу, пересмотреть. Если вся наша жизнь будет фиксироваться, то любое действие можно отмотать назад, пережить снова. Прошлое можно будет воссоздать: преступления, теракты и войны, повседневную жизнь политиков.

Мы постепенно перемещаемся внутрь цифрового мира, технологии становятся нашей кожей. Можно, не покидая дома, пройти по залам Лувра или оказаться в джунглях. В новых поколениях приборов виртуальной реальности изображение проецируется на полупрозрачный экран, закрепленный у вас перед глазами. Он работает как голографическая установка и создает «дополненную реальность» — ясный и абсолютно правдоподобный 3D-мир вокруг. Виртуальная реальность привлекает нас эффектом присутствия. Но ее настоящее преимущество — интерактивность. Вы больше не привязаны к клавиатуре, вы можете управлять приборами при помощи взглядов и жестов. Вскоре гаджеты смогут определять наши эмоции и подстраиваться под наш ритм жизни. Если вы нахмурились, читая трудный текст, устройство может вывести на экран толкование нужного слова, если отвлеклись в процессе просмотра фильма, остановит его или ускорит, видя, что вам скучно. Если машины становятся все умнее, больше похожи на человека, как можно защититься от взлома, сохранить свои данные? Лучшим паролем станете вы сами. Биометрические данные каждого уникальны. По ним ваши устройства будут узнавать вас, как мы узнаем друг друга.

Гаджеты могут 24 часа в сутки контролировать наше физическое состояние. Долгосрочный контроль состава крови, давления, микрофлоры и множества других аспектов дадут вам представление о собственной «норме» и позволят максимально персонализировать медицинские услуги и производство медикаментов. Наши органы чувств эволюционировали совсем в других условиях, обеспечивая выживание в эпоху ограниченных ресурсов. Сейчас изобилие разрушает наш метаболизм, и нам нужны другие чувства. Если гаджеты будут поставлять информацию не в виде статистики (математика — не самый естественный язык), а в виде ощущений, мы научимся чувствовать свой организм. Например, каждые 100 потребленных калорий будут отзываться вибрацией чипа на запястье. Очень скоро у нас разовьется чувство калорийности потребляемой еды. Уже сейчас жизнь обычного гражданина каждый день мониторится десятками способов: камеры на трассе фиксируют передвижение, операторы сотовой связи годами хранят информацию о звонках, супермаркеты через карты постоянного клиента изучают наши потребности, вся бумажная корреспонденция оцифровывается и сохраняется, кредитные карты и электронные кошельки отслеживают состояние финансов, социальные сети знают о нас вообще все.

Совместное пользование ведет к коллективному творчеству. Интернет вызвал к жизни новую экономическую модель — экономику «сопотребления». Технологии совместного пользования — это своего рода «третий путь», отрицающий как иерархию командной экономики, так и хаос рыночной. Люди в Интернете взаимодействуют все более интенсивно: люди охотно делятся информацией онлайн. Другие пользователи могут обрабатывать ваши снимки, ставить теги, разбирать по темам, использовать для презентаций. Коллективное влияние сообщества несравнимо с влиянием всех его составляющих. Например, сайты типа Twitter, которые позволяют цитировать интересные им сообщения, могут стимулировать общественные дискуссии лучше, чем газеты.

Проекты с открытым программным кодом привлекают тысячи людей, каждый из которых работает с маленькой частью конечного продукта и, как правило, не получает платы за свой труд, хотя и создает продукт с высокой рыночной стоимостью. Вместо материального вознаграждения разработчики операционной системы Linux приобретают опыт и новые навыки, а также репутацию. Это общественный тип производства, позволяющий не привлекать инвесторов и сохранить право собственности за производителями. Чем не коммунистическое будущее, обещанное когда-то Карлом Марксом? Компания Quirky запустила платформу, на которой каждый может предложить новые идеи. Те, за которые проголосует большинство, претворяются в жизнь. В последующие десятилетия именно компании, основанные на принципах совместного пользования, реализуют самые интересные и инновационные проекты.

Прозрачность цифрового мира неизбежна. Такова технологическая природа Интернета. Этот процесс нельзя остановить, но мы можем и должны регулировать его при помощи правовых норм и социального этикета. Если отношения будут симметричными и равноправными, то открытость и прозрачность могут стать преимуществом.

Сеть все больше сближает людей, и неизбежно настанет момент, когда люди и машины объединятся в новый организм — глобальный сетевой разум. Историки будущего опишут наше время как поворотный момент в истории цивилизации, когда обитатели планеты впервые начали объединяться в одно большое целое, когда наделили материальные вещи интеллектом и связали их с огромным интеллектом, к которому подключились и сами. Это рождение нового мира. Поразительны масштабы происходящего. В 2015 году только аппаратная часть глобальной сети включала 15 миллиардов устройств, в каждом из которых миллиарды транзисторов — нейронов этого гигантского мозга, который постоянно растет как количественно, так и качественно.

Сейчас мы на грани резкого скачка, подобного тому, что физики называют фазовым переходом. Никто не знает, что произойдет, когда вычислительные возможности компьютера превысят возможности человеческого мозга. Эксперты называют эту границу технологической сингулярностью: за ее пределами любые предсказания невозможны. Когда мы создадим искусственный интеллект, способный породить еще более совершенный, он может запустить каскадный процесс создания все более и более умных интеллектов и оставить людей далеко позади. Он может быть даже враждебным человеку. Более вероятный сценарий состоит в том, что все описанные нами тенденции помогут людям и машинам перейти на более сложный уровень взаимосвязи.

Невозможно предсказать конкретные детали, но общие тенденции будущего ясны. В последние десятилетия все чаще происходит то, что мы раньше считали невозможным. Кто бы мог тридцать лет назад предсказать, что люди будут работать бесплатно, да еще и без начальника, стоящего над душой? Что миллионы непрофессионалов, действия которых никто не координирует, создадут энциклопедию? Что мы будем перечислять незнакомым людям деньги за товар, который даже не видели? Правда, все самое интересное и невероятное, чем мы будем пользоваться через 20–30 лет, пока еще не изобретено. А это значит, что вы не опоздали и можем сделать вклад в построение будущего. И это хорошая новость.