Все записи
15:42  /  8.09.19

1324просмотра

Записки психоаналитика

+T -
Поделиться:

Архивные записи русского психоаналитика Ф.К. Колесова об уникальной методике экзистенциальной терапии и её практическом применении.

Часть 1. Введение и предисловия. Знакомство с действующими лицами.

С. Дали, портрет Зигмунда Фрейда. 1938 год

- А ты прошёл психоанализ?!

 

Дорогие читатели!

Так получилось, что я действительно обладаю необычными знаниями и фактическими материалами, которые получил в процессе своего писательского труда. Это архивные записи русского психоаналитика Ф.К. Колесова и протоколы реальных сеансов лечения им конкретного пациента, а также краткие очерки о разработанной им уникальной методике экзистенциальной терапии и об особенностях её практического применения.

Я буду рад их опубликовать в художественной форме, понятной читателям «Сноба», очистив их от «неудобных» слов и выражений.Материала много, страниц 400, он сложный, придётся его снабдить ссылками и предисловиями. Но будет интересно. И впервые в России. Ведь раньше никто этого не делал.

Цель публикации – привлечение внимания к теоретическим аспектам психоанализа, ко всему тому, что было незаслуженно забыто (работы Г. Гроддека, Ш. Ференци, Л. Сонди, В. Райха и др.) или неправильно понято. А также ко всему новому, тому, что происходило в сфере психоаналитической науки и практики в течение последних ста лет после написания Фрейдом в 1919 году его знаменитой работы «Пути психоаналитической терапии».

Для объяснения своей точки зрения на эту сложную и деликатную тему, расшифровки специфических терминов, противоречивых понятий и многочисленных, чисто профессиональных приёмов и нюансов, отличающих данный вид психотерапии от других, автор избрал самый простой путь: публикация реальных протоколов бесед аналитика со своим клиентом. Это значительно оживило язык повествования и сделало возможным вставлять естественным путём пояснения, переводы, комментарии и цитаты как самого автора и переводчика, так и участвующих в диалоге персонажей.

Возможен ли вообще психоанализ русского человека, а, точнее, русской души? Фрейд, как всем известно, дал отрицательный ответ после 14 лет безуспешной работы с образованным русским пациентом (С.К. Панкеевым). Доктор Колесов пытается опровергнуть выводы мэтра и ссылается на многочисленных предшественников, разделяющих его взгляды на необходимость создания в рамках психоанализа новой теории для тестирования и лечения людей с душевными расстройствами.

Ни для кого не тайна, что достижения психоанализа давно уже поставлены на службу рекламе, идеологии, политике, вербовке агентов и подчинению своей воле потребителя, обывателя, избирателя и даже члена религиозной секты.

Особенно легко это делать в России, где психоанализ, его техника и практические навыки не афишируются, а люди, которые посвятили ему свою жизнь и профессиональную карьеру, часто никому не известны. А наша ко всему приученная интеллигенция даже не читает психоаналитическую литературу. Сложно, особенно в переводе, да и зачем? Всё равно изменить ничего нельзя. Лучше тупо следовать устоявшимся правилам и ни с кем не спорить, так, по крайней мере, безопаснее. Ведь мы так умны, так уникальны, так прозорливы! Нас голыми руками и заумными научными терминами не возьмёшь!

А ведь психоанализ любого направления (от классического до неофрейдизма и всех его ответвлений) легко выявляет многочисленные стереотипы в жизни и поведении любого человека, включая сегодняшних мятущихся и не находящих себе места в жизни русских интеллигентов. Внешне благополучных, а внутри подавленных, циничных и грубых, скрывающих за своей эрудицией и знанием иностранных языков тлеющее безумие, алкоголизм, непостоянство и унизительное отношение к женщинам.И возникает неизбежный вопрос: «А всё ли в этой нашей, знаменитой по произведениям гениальных писателей и драматургов, русской душе изучено, осознано и может быть приведено в порядок, в понятное всем цивилизованное состояние»?

И кто этим займётся, каким образом, с чьего разрешения, на пользу кому или чему?

И вообще, есть ли в нас самих та правда и справедливость, которую мы так тщетно ищем в окружающем нас мире? Или душа русского человека уже давно не «нараспашку», уже давно вывернута нами самими наизнанку, запачкана и загажена, и мечется, как раненный зверь, попавший в ловушку? Ловушку несоответствия внутреннего состояния и недоступных для нашего ума и образования внешних обстоятельств.

Публикуемые «Записки» написаны острым, рискованным, на грани приличия, стилем «гротеск», несмотря на обилие научных, медицинских и психоаналитических понятий. А как вы хотели? Зато их толкование и расшифровка удивят даже искушённого эрудита с академическим бэкграундом. Ведь они даются простым, даже иногда чисто «простонародным», человеческим языком.

Конечно, это «неформат», принимая во внимание научные и художественные клише последних лет. Не гламур, и даже не модные советы специалиста, как поправить здоровье бесплатно и навсегда, следуя простым и всем понятным правилам питания и поведения. Но неформат свежий по языку и форме изложения, если брать за основу глубину смыслов и обоснованность выводов. Да, персонажи получились весьма колоритные, но не шуты и не клоуны, презирающие своё окружение и кичащиеся своим остроумием, а честные и порядочные люди. По воле судеб оказавшиеся в кошмаре 80 – 90 годов теперь уже прошлого века.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К ПЕРВОЙ ПУБЛИКАЦИИ

Данные «Записки» не является в полной мере отчетом о проделанной психоаналитической работе, хотя в её основе лежит реальная история взаимоотношений двух людей. Один из них, назовём его вымышленным именем Зиновий Андреевич Холодковский, обратился за помощью к другому, а именно - учёному со степенью и лицензией на психоаналитическое консультирование, с целью решить свои личные проблемы: непонятные приступы тревоги, отчаяние, алкоголизм, плохие семейные отношения, резкое ухудшение здоровья, потеря интереса к работе, друзьям, занятиям спортом.

Тогда (а было это в середине 80-х годов теперь уже ушедшего века), никто из них и подумать не мог, что сеансы анализа, включая диагностику, коррекцию и проработку симптомов, а затем консультирование и теоретические споры затянутся так надолго. И породят такое обилие устного и письменного материала, что его хватило бы не на одну толстую книгу. Автору с самого начала было ясно, что материал поистине бесценен: ничего подобного в трудах русских последователей Зигмунда Фрейда найти было невозможно, ни по глубине исследования, ни по степени осознания проблем и наличию фактического материала (записные книжки, блокноты, еженедельники, бумажные протоколы и магнитофонные записи сеансов).

Кроме того, сама личность пациента настолько не ординарна и настолько впитала в себя наиболее характерные недостатки и комплексы, так сказать, "последнего поколения" советских людей, что было бы непростительно предать забвению этот мощный, кропотливый совместный труд и его результат. Который, как бы к нему ни относились критики, не может не стать ещё одним памятником великой коллективной русской душе.

Ведь что известно о русских на Западе? Непокорный народ, ненавидящий все формы власти, неправедного обогащения, неравенства и подневольного труда. Народ, у которого готовность к самопожертвованию странным образом сочетается с завистью и раболепием, природный юмор и сарказм – со смирением, а инстинкт свободы и справедливости - с прощением подлости и даже надругательства над собой. Как его приучить к дисциплине и порядку? Как отучить от лени и пьянства? Как заставить честно и с усердием трудиться, строить красиво и на века? На эти вопросы даже Фрейд не был в состоянии ответить, хотя в других вопросах достиг небывалых успехов. Может быть потому, что в Европе, где он жил и творил, отношение к власти, к королям, императорам, и даже родителям совсем другое?

Почему Фрейд? Ведь многие и у нас в стране, и за рубежом считают, что классический психоанализ безнадёжно устарел, что никакой «биологии души» нет и быть не может, что это вообще не наука, а шарлатанство. Но вот прошло четверть века с описываемых в романе событий, и оказалось, что психоанализ снова вызывает интерес, что это только начало глубинных, сейчас говорят динамических, исследований человеческой души, проблем человека как такового, человечества в целом. Проблем, которые по-другому ни описать, ни классифицировать пока так и не удаётся.

К тому же, мы живём в век информатики, то есть, наша жизнь стала резко меняться под влиянием информационный технологий, появляются новые знания; каждый день делаются открытия, меняющие не только материальный мир вокруг нас, но и самого человека. Жизнь становится похожа на компьютерную игру, но по каким правилам она ведётся? Это материальные, химические, биологические или социальные законы? Или волновые, квантовые, магнитно-электрические, космические, колдовские?

Если, кроме материи и духа, появляется третья самостоятельная действующая причина – информация, то откуда берётся и куда движется жизнь, кто её программирует, есть ли до сих пор над нами Бог? Или кто-то другой регулирует наше бытие, при этом что-то возникает из ничего (как новые открытия), а что-то исчезает без следа (как древние цивилизации)?

…………………………………

Конечно, проще психоанализ не признавать, так же, как и душу, Бога, ноумены, трасценденталии и понятия вообще. Зачем? Ведь есть физика, материя, причинность и условные рефлексы. Но ведь и макромир, и мир субатомных частиц намного сложнее, чем нам казалось до сих пор. Намного сложнее, чем мы думали, является и живая материя. Насколько сложнее? И кто определит уровень реальности более глубоких физических процессов вне известного нам пространства и времени? Которые не абсолютны и не непрерывны (меняется время – меняется пространство и наше положение в нём)? Какие высшие силы, если не сам Бог?

В психоанализе, то есть глубинной, динамической психологии и психотерапии, всё описано более простым и понятным, почти литературным, языком. Есть Я, сознательное Эго, или сущностное Я по Юнгу, - нечто, делающее нас непохожими на других и способное самостоятельно решать наши проблемы. Можно его назвать и по-другому: душа, сознание, индивидуальный дух, монада, внутренняя интегрирующая инстанция, или энтелехия, заключающая в себе цель и результат, - то есть, инстанция, связанная с невидимыми высшими силами и вечностью.

И есть «Оно» (Id, Es) с разрозненными бессознательными влечениями, инстинктами, мотивациями, потребностями, своеобразной волей, способностью мыслить и заставлять нашу физическую оболочку действовать. Проявления как Я, так и Оно можно видеть в повседневной жизни и в клинической практике, а значит – фиксировать и изучать. Что мешает? Только непонятное слово «бессознательное». И употребление понятий силы и энергии по отношению к различным психическим актам и состояниям.

Но лучшего, для этих проявлений человеческой сущности, системного описания пока не изобрели. Кстати, пациент доктора Колесова пытается это сделать, шаг за шагом создаёт новую, ясную и понятную всем психоаналитическую теорию личности, и результат его работы впечатляет.

Именно психоаналитическое "Я" (связанное не только с сознанием, но и с бессознательным)  является творцом времени, видимой гармонии мира, законов, причин и тенденций, оно добивается этого путём трансцендирования, то есть связывания своего содержания, своих внутренних свойств, с внешними. Так что, в определённом смысле, психоаналитические понятия – часть как внутреннего, так и объективного мира. И они способны его объяснить нам самим, если мы в чём-то сомневаемся. Конечно, если мы захотим)).

Кроме Фрейда, значительный вклад в психоанализ внёс Юнг, который «десексуализировал» либидо, сделал сексуальность лишь одним из символов бессознателного, движущего вперёд всякую жизненную цель. Сексуальность и её символика превратилась у него в один из способов адаптации, в том числе и с помощью мыслей, художественного творчества, создания позитивных ценностей и языка. Сильно «заряженная» аффектом вытесненная идея превращается в «комплекс», она конфликтует с другими идеями, интересами или потребностями, а осознанные выражения бессознательных символов и комплексов воспринимаются нами, как противоположные или даже враждующие тенденции.

Задача психотерапии по Юнгу – помочь пациенту интегрировать в единое гармоничное и управляемое целое свои главные и второстепенные конфликты, оценить свои невротические реакции, связанные с сознательными и бессознательным аспектами действующих внутри психики тенденций, создать некое подобие «успокоения» из всех этих хаотичных противостояний. Для этого надо помочь человеку выявить его потенциал, обрести новый смысл жизни, направить его силы на самореализацию, пробудить в нём действенные компенсаторные механизмы, научить уходить от стрессовых ситуаций. Но как это сделать, увы, Юнг не успел нам объяснить. А доктор Колесов всё-таки кое-что успел, чем внёс неоценимый вклад в историю психологии. И мы должны быть ему благодарны за это.

…………………………………………………..

Кто рискнёт продолжить его работу, обновить сам метод и творчески переработать доктрину Фрейда? Или удел психиатров и терапевтов слепо соединять воедино различные экспериментальные методики воздействия на «организм», с целью найти наилучшее их сочетание? Автору кажется, что приведённый здесь материал способен изменить и дополнить многое из того, что уже известно психологам, аналитикам, их настоящим и будущим)) пациентам, а также дать новый импульс теории и практике повседневного консультирования, поддержки, обучения, а в каких-то случаях и лечения нуждающихся в помощи людей.

В чём состоит этот импульс и в чём, собственно, интрига данного «произведения»? - спросит читатель. Есть ли здесь какая-то тайна, неизвестные науке факты, месть, криминал, или всё ограничивается фантазией автора и псевдонаучными фрейдистскими изысканиями? Отвечу так: в моих «Записках» собрано множество фактов и очень мало выдумки и эмоций. А что, история душевной болезни и её симптомы, случаи обострения и долгое, и мучительное, но реальное, выздоровление уже никого не интересуют? А способы воздействия на человека, его настоящее и будущее, на его «выбор болезни»? И много что ещё, о чём читатель пока не догадывается.

Автор не видит своей вины в том, что, по стилю изложения, данная работа редко приближается ко всем понятной и захватывающей внимание художественной прозе, а некоторые имена и факты намеренно искажены до неузнаваемости. Что же ещё оставалось делать, ведь пациент пока не умер (боже упаси!). Напротив, пребывает в добром здравии и никакого согласия на публикацию интимных подробностей своей жизни не давал! Да и политические его взгляды (без чего понять душу русского человека часто совсем невозможно) весьма и весьма далеки от конформизма.

С другой стороны, кто будет читать скучные страницы психоаналитических протоколов, состоящие из специфического жаргона, «психограмм», цифр и рисунков, если их не разбавить живым диалогом, шутками и анекдотами? А если в этих протоколах ещё и присутствуют скрытые гениальные мысли и прозрения?!))

Их ведь надо расшифровать, а то и толковать, на манер сновидений. А ведь бывали сеансы длительные, по нескольку часов и даже дней, и драматические, со спорами и эмоциями, но они оставались в записи одним - двумя ключевыми словами... О словах. Часто наша действительность, включая в неё и психическую реальность, бывает довольно непристойной, а то и просто чудовищной и омерзительной, то есть грубой и циничной. Автор намеренно оставил без правки некоторые, самые «безобидные», высказывания персонажей (не будем забывать, что один из них пациент с психическими отклонениями). Самые "обидные" пришлось убрать.

Жизнь меняется так быстро, что никакого здравого смысла, логики и доказательств уже не хватает, чтобы оценить действительность, бесконечные научные открытия, чтобы понять, о чём пишут политики, литераторы, философы, экономисты и журналисты, вкупе с юмористами и фантастами. Гротеск становится правдивей, реальней и убедительней, чем повседневная реальность, в которой пытаются разобраться мои герои.

Впрочем, не автору судить о том, что произошло и что может произойти с этими двумя замечательными людьми, дай Бог им ещё много сил и здоровья. Его задача - описать самым добросовестным образом все этапы пройденного ими совместного пути, никого не поучая, но и ничего не упуская.

Итак, из песни ни слов, ни контекста не выбросишь, что получилось - то получилось, я лишь честно передаю события, имевшие место и время быть. Конечно, эта работа не для обычного читателя. Людям нетерпеливым лучше вообще не брать эти «Записки» в руки, сил дочитать до конца не хватит. Так что не судите строго. Возникает вопрос, для кого же я писал? Отвечу так: для тех, кому не безразлична судьба русского человека. А о чём эти «Записки»? Ответ тоже прост: о русской душе. А что нового я хочу донести до образованного и искушённого современного читателя (остальные книг не читают)?

Для любителей задавать такие вопросы есть стандартный ответ: на кону две новости. Первая и хорошая: психоанализ не умер. И является той базой, на которой происходят и интерпретируются все события, описанные здесь (история, философия, теория инстинктов, аналитический и терапевтический подход, дуализм, биоэнергетика и биогенетика). И плохая: к сожалению, он не стал всенародным и триединым, как учение Маркса-Энгельса-Ленина, а ушёл в глубину, к тем, кто им серьёзно занимается и готов тратить лучшие годы своей жизни на постижение истин о душе и познании самого себя. То есть, превратился в сугубо индивидуальное, официально не признанное и, я бы осмелился сказать, в чём-то антисоциальное учение и явление.

А почему? Потому, что его отменить нельзя никаким указом, запретом и даже опровергнуть официальной наукой. Это жестокая, невыносимая, но справедливая, как тюремный срок теория. Как сказал один мой читатель о наших русских тюрьмах: "Тюрьма, которая в голове, страшнее любой каторги, любой "локалки" в колонии особого режима, будь то Соликамск, Соль-Илецк, "Полярная сова" или "Вологодский пятак", - она всегда с тобой и будет влиять на тебя до самой смерти".

Строго говоря, сама психика изначально асоциальна, а сам человек слаб, порочен, зол и завистлив. Только одни это не признают, а другие, как Фрейд или Святой Августин, всячески подчёркивают и говорят о необходимости анализа и самоанализа. Последний, кстати, в молодости воровал и признавался, что ему «приятно было не только воровство, но и сообщество участников в воровстве».

Автор отдаёт себе отчёт, что своим произведением он не сделает мир "чуть лучше". Наоборот. Но он и не принесёт в этот мир "чуму", как на это претендовал доктор Зигмунд Фрейд. Ведь чума это заразная болезнь, а психоанализ, всё-таки, метод лечения уже больных людей.

Почему он не сделает мир или людей лучше, и что конкретно в дальнейшем принесёт, сказать сразу не могу. Имею право. Ведь проект не коммерческий, а чисто научный. Кто интересуется, пусть прочёт до конца. Только так можно будет получить зашифрованное мной послание.

---------------------------------------------------

С Фёдором Константиновичем Колесовым (фамилия слегка изменена, хотя я понимаю, что когда-нибудь придётся её расшифровать), человеком и психологом, я познакомился во Франции, где он часто бывал на семинарах по психоанализу.

Благодаря его терпению и исключительному таланту учёного и преподавателя, я освоил не только основы психоанализа (от Фрейда до наших дней), но и получил бесценный опыт «анализируемого». А потом и сам пробовал, под руководством Колесова, анализировать своих друзей, их родственников, детей и родителей. Законом это не запрещено. Фёдор Константинович научил меня, как обращаться с бесценным материалом, возникающим из сеансов, размышлений, сопоставлений, экспериментов, чтения специальной литературы, повседневных фактов и событий. Материал, о котором идёт речь в «Записках», я выпросил у него после одного, в высшей степени неординарного, происшествия.

Представьте себе Париж, мы с ним идём по залитой солнцем набережной, и нам ужасно хочется есть. Совершенно случайно мы сворачиваем в сторону Лионского вокзала и находим там старинный ресторанчик, с цветными стёклами и люстрой. Заказываем гору свежих морских продуктов и пару бутылок белого вина. Шутим и говорим по-русски. В конце трапезы, к нам подходит пожилой гарсон, внимательно на нас смотрит и вдруг лепечет, как мне показалось, совершеннейшую чушь.

«Господа, извините меня за невежливость, но мне кажется, вы должны непременно знать одного моего друга. Он из России, и зовут его месье Холодковский». Мой спутник неожиданно побледнел и сильно сцепил пальцы на руках: «Как вы догадались?» - «Я не понимаю по-русски совсем, но в вашем лице я увидел нечто такое, что как бы говорило мне, что вы должны его знать, и что, наверное, он ваш друг». – «Да, это так». – «Просто передайте ему привет, он поймёт, от кого».

- Кто этот Холодковский? - изумился я. – Один мой пациент, которого я консультирую уже много лет. Но вот что интересно, он давным-давно уехал из Парижа. И никогда мне не рассказывал ни о своих друзьях, ни об этом ресторане. Хотя у меня уже накопилось томов десять протоколов наших встреч… Это человек, на котором я испытал свой «метод».

– А в чём он состоит?

- Если кратко, это обычные беседы психоаналитика со своим пациентом, но направленные на выяснение самых тайных закоулков его личности. Есть вещи, которые очевидны для всех. Например, у каждого человека есть внешний образ, понятный ему самому и окружающим, и он его старается сохранять и защищать при любых обстоятельствах. Но даётся ему это не легко. В его бессознательном зреют тенденции протеста, которые формируют его невидимый облик, часто даже неведомый ему самому и его близким друзьям.

Таких, тайных имиджей или персонажей в человеке может быть несколько, как кукол в русской матрёшке. И самая маленькая может в один прекрасный момент повлиять на решение самой большой. Как её найти, как создать условия для её «выхода на свет»?

Существуют ещё звуки имени и фамилии, которые невидимо влияют на формирование личности человека, вернее, его бессознательной составляющей, и много других нюансов.

Надо ли говорить о том, что я был полностью заинтригован и выпросил у Колесова все его материалы, касающиеся этого случая. Конечно, обилие новизны и затронутых в процессе психоаналитических диалогов сюжетов, вполне позволило бы назвать повествование о них и более амбициозно: «Терапевтический метод Ф.К. Колесова».

Сутью которого является длительный процесс выстраивания пациентом, по кирпичикам, в процессе непринуждённый бесед на самые острые темы, собственной картины мира. Картины упорядоченной, ибо она основана на строгих теоретических гипотезах. Психоаналитических, естественно, в том числе, самых неординарных. Это процесс, в ходе которого пациент сам себя лечит и сам комментирует происходящие в нём изменения.

В том числе, хоть и очень редко, с помощью нецензурной лексики. Её пришлось оставить нетронутой. Ведь что такое лечение? Лечение, неизбежно, это преодоление любой односторонности в развитии личности. Её, эту односторонность, надо выявить и объяснить, пережить эмоционально, в том числе и в том виде, в каком она существует на «тёмной стороне» личности, будь это индивидуальное бессознательное или его коллективная составляющая. И не только с помощью осознания или разрешения искусственного невроза перенесения (трансфера). Иногда (да простят меня девушки и женщины), даже с помощью мата, который у русских людей не всегда использовался для оскорбления нравов или причинения обид.

Известнейший психоаналитик Майкл Балинт (Thrills and Regressions, 1959) считал, что регрессия, как у младенца, так и взрослого невротика, добирается до невербального уровня развития психики. Поэтому в задачи психоаналитика входит обучение пациента «как выражаться для того, чтобы быть понятым, - вначале нами, затем самим собой и, наконец, себе подобными». Для этого он должен одинаково хорошо понимать и мат, и ругань, и грубость, и даже невнятное лопотание (как у младенца).

А один из корифеев современного психоанализа, Андре Грин, автор термина «скрытое безумие» (1990), писал, что успех анализа в первую очередь зависит от «терпимости психоаналитика к скрытому безумию», которое может выражаться в «безумном языке, безумной сексуальности».

Поэтому величайшая просьба к моим читателям: набраться терпения и не реагировать на некоторые эпатажные высказывания затронутого «скрытым безумием» героя романа.

Кое-какие материалы из записок доктора Колесова я поместил в "Приложениях". В том числе расшифровку буквенных сокращений и некоторых определений и терминов. Это может быть интересно специалистам, да и обычным читателям тоже. Я могу их дать, если это будет уместно, в середине повествования. И потом: есть уже Интернет, любой термин или незнакомое слово легко найти в "паутине". Так что, приятного чтения и просмотра!

Москва, 24.08.19

АЗЪ

Цитата: «ПСИХИКА И ТЕЛО - ДВА РАЗНЫХ СОСТОЯНИЯ ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ СУЩНОСТИ. НО, ЧТОБЫ ЕЁ УВИДЕТЬ, НАДО ПОДНЯТЬСЯ НАД СИТУАЦИЕЙ И ОЦЕНИТЬ ЕЁ НЕ ИЗНУТРИ, А СВЕРХУ". д-р КОЛЕСОВ Ф.К., 1997 год, Париж (из разговора с коллегой)

ПРЕДИСЛОВИЕ ПСИХОАНАЛИТИКА

(записано автором с его слов, ибо, к сожалению, сам он в последнее время страдает от деменции, связанной с заболеванием мозга, и не в состоянии завершить многое из того, что задумал; эта публикация, надеюсь, поможет хотя бы частично исправить такую чудовищную несправедливость).

- Со своим будущим пациентом, Зиновием Холодковским, я познакомился в одной средиземноморской стране, где он работал по линии весьма уважаемого министерства ныне уже не существующего СССР, был женат, импозантен, владел несколькими иностранными языками и производил впечатление весёлого и остроумного человека.

Мы легко сошлись и даже некоторое время дружили семьями. В ту незабываемую пост брежневскую эпоху, когда страна "начинала выходить из застоя", в Москве все ещё жили по законам социализма. Беспечность, анекдоты, посиделки на кухне, приёмы гостей или походы к знакомым, а там и пение, и гитара, и новые знакомства, и разговоры о мудрых вещах, часто под водочку с солёненьким огурчиком или чай с домашним вареньем. Люди не таились, ведь денег за работу все примерно получали одинаково, разница была лишь в том, кто на что тратил: у одних были только книги, у других - машина и дача, третьи - души не чаяли в дорогих нарядах.

Не таясь, говорили и о своих проблемах: кто о болезнях, кто о детях и родственниках, и все вместе о начальстве, интригах сослуживцев, дурной власти и евреях. Бывало так, что и сами евреи при этом присутствовали и даже принимали участие в разговорах, ничуть не обижаясь на критику и анекдоты. А иной раз и понять было невозможно, кто кого критикует и за что, да и перемешались москвичи с другими народами уж очень основательно: кроме евреев было много выходцев из Кавказа, украинцев, белорусов, татар и прочие, и прочие... Так что сам Зиновий Холодковский, например, несмотря на слегка восточные черты лица, считал себя чистокровным русским и даже имел репутацию антисемита (жидобоя, как он сам выражался). А многие из его знакомых с нерусскими фамилиями и отчествами внешне (и цветом волос, и глазами) ничуть не отличались от потомственных русаков с рязанскими и вологодскими корнями.

Мне, Колесову Фёдору Константиновичу, исконно русскому, толерантному и совестливому человеку, разговоры о евреях не очень нравились, ибо родителями я был воспитан довольно сурово. В том плане, что судить о другом человеке в нашей семье можно было только на основании его конкретных дел, и никак не по форме уха, или размеру носа. Однако я был тогда уже достаточно образован, чтобы не заметить, что история неумолимо толкает Россию к психологической и социальной катастрофе, а этнические, религиозные и культурные различия людей - это как раз тот взрывоопасный материал, на который появляется особенно большой спрос в период войн, революций, распадов и потрясений.

Я здесь не буду говорить о связи культуры и прогресса, всем давно ясно, что без истинной массовой культуры экономика будет постоянно деградировать, и страна не сможет стать полноценной частью мирового сообщества. А значит, с успехом и выгодой для себя участвовать в мировом разделении труда, инвестициях и финансовом благополучии.

Изучая и практикуя психоанализ (а в нём я вижу истоки будущей всеобъемлющей науки о человеке, включая психодиагностику, образование, умственное развитие, условия личностного роста, раскрытия талантов, когнитивных способностей), я не раз убеждался и в том, что люди другой расы, другого языка и с другим духовным наследием бывают психологически не похожи на нас. Да настолько, что никакие ухищрения не могут помочь разгадать тёмные закоулки и лабиринты их судеб и душ. Как бы этого ни хотелось учёным, историкам, антропологам или идеологам.

Конечно же, я не гений, то есть, не "преобразователь общих идей", - как писал Н.Г. Чернышевский, - и у меня нет сил "пересоздать науку", но некоторые её аспекты я с удовольствием дополню, или попробую осмыслить заново, пусть и "историографически", а не "диалектически". Ведь психоанализ, по сути, историческая наука (о прошлом всех нас).

Например, восточные славяне жили в территориальных общинах, а не в кровнородственных, как другие народы, и это происходило тысячелетиями, вплоть до 19 века. Что предполагает терпимость к "чужакам", свободу мнений, демократию и самоуправление (народное вече). С другой стороны - власть носила выборный характер, слово вожака могло быть оспорено, а сам вожак в любой момент подвергнут критике, "уволен со службы" или заменён другим, более достойным и справедливым.

После Петра I, напротив, власть стала абсолютизироваться, а народ, его характер и привычка к вольности - подавляться. В славянских общинах и женщины никогда не были рабынями, а их любовь во многом была свободна от предрассудков и экономического принуждения. У них было другое "эротическое самолюбие" и другие, не такие, как у других народов, "эротические фантазии", что наложило след на всю нашу ведическую культуру и семейный уклад. Да, я утверждаю, что русские люди отличаются от других рас и народностей, только вот как правильно объяснить несведущему читателю, чем конкретно?

Национальность человека - это история его рода, это его индивидуальный мировой проект, шифр и ключ к его настоящему и будущему. Национальные различия и в стародавние русские времена тоже имели значение, но они чаще всего не выпячивались, мирно дремали в жестком коконе то царской, то коммунистической идеологии и пропаганды. Сейчас, и это заметно даже ребёнку, национальность может выделять человека даже больше, чем его возраст, конституция, пол и характер. В своих беседах с пациентами, я всегда обращал внимание на чёткое и ясное понимание ими своего происхождения и бывал неоднократно поражён тем, что люди "не знали" или "не хотели знать", кем по национальности была их бабушка или даже отец с матерью.………………………………………………………….

Итак, уважаемый читатель, перед вами два персонажа "позднесоветской" формации, оба русские по происхождению, языку, образованию и воспитанию. Один - эрудит, тонкий эстет, любимец женщин и душа любой компании. Другой - это я сам, тихий, скромный, открытый человек. Я всю жизнь хотел делать добро, творил его, как мог, и был счастлив, когда это мне удавалось.

Бог и судьба распорядились так, что я стал психоаналитиком именно в России, и довольно долго нёс этот крест в гордом одиночестве, не афишируя своё призвание, и часто просто работал бесплатно, ведь в России такой профессии практически нет, а раз нет, то и за что платить?

Вот я написал, что нет такой профессии, и стало обидно. Ведь профессии, официально признанной касты, школы, образовательных учреждений, общероссийской ассоциации действительно нет, хотя есть много людей, которые признают, что они практикуют психоанализ в его фрейдовском или неофрейдистском понимании, даже "вводят в научный оборот" некоторые фрейдовские понятия. Есть люди, которые посвятили этому всю свою жизнь и действительно способны психоаналитически помочь своим ближним, невзирая на отсутствие кабинетов, громких титулов и общественного признания.

Надо сказать, что Фрейда в СССР, несмотря на запрет, хорошо знали и внимательно изучали всю имевшуюся на тот момент психоаналитическую литературу, хотя многие при этом оставались скептиками и не верили в реальность психоаналитического воздействия одного человека на другого. Поговорить о Фрейде или Юнге в начитанной и образованной компании не возбранялось, но боже упаси было ляпнуть что-нибудь невпопад о комплексе Эдипа или полиморфной извращённости!

Русские хоть и скептики, но люди тонкие и остро чувствуют фальшь. Меня самого и мой выбор профессии друзья и знакомые уважали, мне постоянно кто-то звонил, просил помочь с душевными болячками, с воспитанием детей, даже с простудами и аппендицитом, помочь разобраться в собственном невезении или отчаянии. Много было друзей, которые неудачно женились или вообще не могли устроить свою судьбу. Как ни странно, много было пожилых, достаточно повидавших на своём веку людей, но были и почти дети, озабоченные своей уязвимостью и полной зависимостью от родителей.

Таким образом, в рекламе я не нуждался и пациентам себя не предлагал, считая, что и без того востребован и без работы не останусь. До того дня, когда увидел, как на моих глазах страдает внешне благополучный, сильный и здоровый человек, и как легко (о, наивность!) можно было бы ему помочь с помощью простой и проверенной техники психоанализа.

Дело было в том, что Зиновий (это был именно он) начал пить. Пил он много, как он сам говорил "профессионально", то есть похмелялся, соблюдал ритуалы, всегда находил "стоящий" повод или веские аргументы для того, чтобы напиться в стельку. Дождаться "симптома третьего дня" и выпить опять, невзирая на день недели или состояние семейного бюджета, пить с кем попало (из своего круга, конечно) и что попало (от дорогих вин до банального самогона).

При этом традиционным, опустившимся и аморальным алкоголиком он не стал, внешне выглядел блестяще, одевался с шиком и во всё заграничное (благо часто там бывал), да и рассуждал безупречно, как и прежде. А бывали периоды, когда он вообще не брал в рот спиртного, хотя и принимал гостей, и грустно и трезво сидел за столом, когда все чокались и с удовольствием выпивали. Что же происходило? Скорее всего, его могучий организм всё-таки начал сдавать, заложенные природой резервы заканчивались, но видимых болезней не было. Изменения начались в «другом», и это другое было глубоко внутри, пьянство лишь помогало на какое-то время скрыть «это» от посторонних глаз.

Зиновий Андреевич как-то признался мне, вроде бы в шутливой форме, что он «сошёл с ума» от этой «бл*дской» жизни и хочет убить сначала собаку, а потом и жену, чтобы попробовать начать новую жизнь с какой-нибудь молодой и обязательно девственной особой. В этот момент ему было 48, он и супруга были женаты оба вторым браком и прожили вместе больше двух десятков лет. Затем начались странные звонки, предположения, что кто-то его выслеживает и прослушивает (в том числе спецслужбы, и, по заданию правительства, они даже воздействуют на всю семью излучениями и волнами во время сна). Что на работе всё плохо и надо уходить, бежать куда подальше, что "после перестройки будет перестрелка».

В общем, изменения в характере, пока без большой личностной патологии, тревога, кое-какие симптомы шизо-параноидального типа на фоне злоупотребления алкоголем, грубая лексика, язвительные интонации, мат. Вроде бы пора лечить, но от чего? Человек сам признаётся, что ему плохо, он не может так дальше жить, алкоголь уже не помогает, а идти к психиатру и становится на учёт в диспансере ему страшно.

Итак, мой диагноз на тот период: стойкое расстройство эндогенного типа неясной этиологии, с некоторыми шизотипическими нарушениями характера (маньеризм, эксцентричность, повышенная чувствительность, трудности в межличностном общении, уход в себя), параноидальные ориентации. Затем к этому добавилась сексуальная невоздержанность, неразборчивость в связях (что-то похожее на юношеский промискуитет). Однако, как нас учили, социальное поведение не есть психопатия, т.е. не требует специального лечения, а невоздержанность и повышенная энергетика могут даже сопутствовать творческому процессу.

Но однажды Зиновий привёл домой женщину, якобы знакомую со службы, и, несмотря на атмосферу семейного праздника, уединился с ней на всю ночь в супружеской спальне, со смехом объяснив всем собравшимся, что это "радистка Кэт" (как в нашумевшем телевизионном сериале), которая будет передавать секретное сообщение в "центр". Это было уже слишком. После того случая, супруги перестали проводить летний и зимний отпуска вместе, объясняя это знакомым как «естественное желание отдохнуть друг от друга», «творческий опыт», «испытание на прочность».

Да, это было уже серьёзно. Другие мои пациенты тоже «сходили с ума», иногда пили «до умопомрачения», жаловались на жизнь, ругали семью, работу, даже руководство страны, но, чтобы открыто бросать вызов всем? В то время слово «цинизм» мне ещё не приходило в голову. Да и как можно было назвать циником эрудированного, обычно соблюдающего все тонкости светского этикета джентльмена, превосходного рассказчика, знатока русской литературы и поэзии? Достаточно было взглянуть на его библиотеку с редкими, дореволюционными и довоенными изданиями, на книги известных советских писателей и поэтов с дарственными надписями и посвящениями авторов, послушать, как он исполняет русские народные песни, аккомпанируя сам себе на гитаре.

И образ наглого, презирающего общество и его законы человека, уходил прочь, уступая место образу русского интеллигента, доброго и отзывчивого, гостеприимного хозяина, человека, искренне ненавидящего ложь и лицемерие во всех их видах. И который ни разу сам не заводил разговор на политические темы. По его убеждению, это было неприлично.

Я намеренно не хочу заострять внимание будущих читателей на том факте, что родители моего пациента родились ещё в царское время, а сам он до юношеского возраста воспитывался, как говорят сейчас, при культе личности Сталина. А это значит, в атмосфере всеобщего страха, несправедливых и жестоких наказаний, тюремного и лагерного опыта членов семьи, родственников или близких друзей. Конечно, это не могло не повлиять на весь психологический облик и формирование личности в целом не только его, но и всех действующих персонажей этой драмы. Но эти феномены (культа личности) ещё ждут отдельного исследования.

Тут самое время написать, что Зиновий Андреевич Холодковский в глубине души не знал, не понимал и, я бы даже сказал, побаивался психоанализа. Хотя он и хвастался неоднократно, что читал всего Фрейда (а это было в то время, когда его книги можно было достать либо в спецхранах, либо за большие деньги купить в букинистических магазинах). Тем не менее, основные фрейдовские идеи он либо не воспринял совсем, либо даже вытеснил из сознания, как чуждые или опасные для него самого.

В этом не было ничего необычного – даже светила медицины и психиатрии в СССР побаивались высказываться о Фрейде. Либо ссылались на то, что без знания немецкого его невозможно понять, либо чувствовали, что Фрейд что-то в психоанализе намеренно опустил или запутал, и только посвящённые могут его понять и, тем более, применять на практике.

Надо сказать, что, несмотря на разницу в возрасте, Зиновий Андреевич уважал и меня, и мою профессию, знал, что я серьёзно отношусь к своим исследованиям и пациентам – короче, не пренебрегал моим мнением и даже изредка хвалил за проницательность моих суждений.

Как получилось, что впервые состоялся наш сеанс, я уже почти не помню. Знаю только, что вёл он себя в этот день очень агрессивно и никак не хотел признавать, что кто-то или что-то может изменить в нём самом, в его близких или вообще в мире и природе, хоть «вот такусенькую» малость. Ибо слова, идеи и вообще всё, что исходит от людей, - ложь, суета, или гордыня. Если уж и есть что-то «там», то искать его надо скорее в религии, чем в метафизике и психологии. И не дай бог - в истории, ибо вся она, и русская в том числе, чистейший обман, гипноз, иллюзия, навязанная нам кем-то для более успешного управления массами людей, которые нуждаются в жёстком повседневном контроле.

Под конец он даже заплакал, и сказал, что в СССР, такие как я будут вечно непризнанными гениями, а такие как он – вечно помешанными на бабах циниками и алкоголиками. Это был мой шанс – и я его не упустил – обратить силу противника, его феноменальную память и склонность решать сложные задачи, «против» него самого, и, как я надеялся, для его же блага. Ведь этот человек всё-таки был психически не здоров, и в этом я в скором времени убедился.

Париж, 2002 год, май-июнь

Ф. Колесов