Все записи
12:40  /  25.10.19

829просмотров

Записки психоаналитика

+T -
Поделиться:

Часть 7. 

СЕАНС номер 10.  ЧТО МЫ ЗНАЕМ О ЯЗЫКЕ? ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СТИХОВ. ЗВУКИ «К»

— Фёдор Константинович! А вам не кажется, что я параноик? Я столько всего чувствую в людях, и  так мало хорошего! Хотя не могу это правильно выразить с помощью языка.

— Нет, я не вижу ни явного бреда, ни галлюцинаций. Может быть, ваша подозрительность  и есть защита, которая помогает вам  сохранить психическое здоровье. Конечно, определённая гипертрофированность параноидальной тенденции присутствует. Но у вас при этом есть и некая театральность, я бы даже сказал напыщенность. Что признак истерической, не параноидальной, защиты. Моя задача — определить, насколько это оправданно.

— Вот вы сказали прошлый раз «осознать неосознанное». Но как? Если смысла там нет, то что есть? Вот, мы вытесняем конкретное болезненное воспоминание, оно становится бессознательным, и во что оно превращается? В тревогу, какое-то непонятное влечение, неприязнь к кому-то или чему-то?

— Не надо торопиться, всё ещё впереди. Мы только подходим к этой теме. Зачем вам углубляться в понятия? Ну, что для вас сейчас побуждения, импульсы, влечения, ощущения, эмоции, аффекты? Просто набор слов для описания каких-то незнакомых состояний. Состояний чего? Разума, мозга, сердца, души, интеллекта? Вы меня толкаете на путь преподавателя точных наук: вот гайка, вот штуцер, вот патрубок, а вот это — гаечный ключ с молотком, это вам пригодится. И сразу уточняете размер, стандарт, резьбу, состав металла, хотите посмотреть чертёж… Психоанализ похож на искусство, только искусство  это художественное отображение физического мира, в котором присутствует душа человека, а психоанализ — самой души, «заброшенной» в этот физический мир.

Конечно, каждый вид искусства изобретает свой язык, особенно это присуще живописи, поэзии, кино. Изменяется жизнь, появляются новые ориентиры, новые реалии, заботы и проблемы, — тут же появляется новое направление в их отражении. Может измениться что угодно: форма, цвет, техника и манера изображения, появляются новые слова, понятия, интерпретации. Но, увы, что-то всегда остаётся за кадром, даже у самого лучшего режиссёра.

— Почему?

— Психоанализ открыл нам простую истину: мы живём в неведомом нам сказочном мире, населённом призраками, чудовищами, маленькими гномами, существами из прошлого, будущего или даже параллельных миров. Они шепчут, кричат, воют, что-то показывают жестами,  что-то нам рассказывают о себе и о нас самих, но мы, как во сне, ничего понять не можем и стараемся побыстрей «проснуться», отойти в сторону и всё забыть.

— А как же расшифровка сновидений?

— Их очень трудно запомнить. То, что остаётся, чаще всего связано с менее сильными или запретными желаниями, фантазиями, видениями в полузабытье. Как ваша «Школа минета» в Париже, где так чётко были «видны» все детали.

Вот вы утром просыпаетесь, что вы чувствуете? Только искренне.

— Всегда одно и то же: скованность и усталость, как после тяжёлой работы, неудовольствие от того, что надо куда-то идти и что-то делать. Но сновидений, действительно, почти не помню. А ведь что-то же там было, раз такой результат. Иногда слабая радость, что сегодня пятница или предстоит встреча с друзьями, иногда тревога, без всяких причин. Бывает, что просто член стоит и мешает думать.

— А ведь это не всё. Даже наяву, человек проживает ещё одну, непонятную и недоступную ему, поэтому быстро забываемую, жизнь. Ведь он, кроме любви, ненависти, гнева, ярости, страха, зависти и ревности, обладает чувством Бога, чувством реальности, чувством порядка, чувством смелости, риска, инициативы, сопротивления, настойчивости, чувством общности всего живущего, чувством созидания. Или возьмите инстинкты, работу которых мы тоже ощущаем на телесном уровне: кроме полового и инстинкта поглощения еды, воды и воздуха, есть ещё инстинкт меры, инстинкт познания, инстинкт самосохранения со всеми его ответвлениями, от терпения, честолюбия, поиска опоры и до соревновательности, бегства от опасности. Всё это то неизвестно откуда приходит, то исчезает неведомо куда, не оставляя следов в памяти. Так солдат, чудом оставшийся живым в неравном бою, не может вспомнить, что же с ним произошло.

Это в плюсе, а в минусе — то, что есть и всегда было, но мы этого почти не осознаём, — влечение к власти и могуществу, влечение одиночества, влечение безмерности (жадность, авантюризм, гедонизм и т.д.), влечение сна (уход в абстракцию, символику, мистику, лень, неподвижность), вплоть до влечения самоуничижения и влечения смерти. А как мы ощущаем аффекты? Со страхом и ненавистью всё более-менее понятно, а как выделить из них аффект обречённости, аффект иллюзии, аффект неудовлетворённости и печали, аффект разрушения?

Вот поэтому мы и договорились, что вы совершенно свободно выражаете любые свои мысли, любыми словами и оборотами, в том порядке, в каком они приходят к вам в голову. Ведь язык наш несовершенен, он больше скрывает, чем выявляет. Но и я имею право делать то же самое. Я буду повторяться, что-то могу опускать, если мне вдруг стало неприятно или неудобно, возвращаться вновь и даже менять своё мнение. И по-разному объяснять одни и те же вещи. Я же не запрещаю задавать вопросы и уточнять? Значит, и сам буду их задавать, и самые разные. 

Так лучше всего работать, когда свободен от менторских замашек и нет нужды давать выверенные цитаты и определения, взятые из учебников и словарей. Вот, мы уже несколько раз говорили о Боге, хотя я не священник и не атеист, и не собираюсь склонять вас к какой-то вере или великому учению. А вы часто задаёте вопросы о душе, не уточняя, что вы имеете в виду.  Раз мы это говорим, нам понятно и интересно, и мы с нетерпением ждём, какие ещё слова, понятия и определения из этого разговора выйдут на свет. А может быть, и художественный образ.

Можно, конечно, вместо слов Бог, Судьба, Бессознательное, Душа, Инстинкты, Влечения, —  использовать врачебные понятия: генетика, наследственность, центральная нервная система, гормональная система, высшая нервная деятельность, нарушение проводимости, лабильность, дезадаптация, возбудимость, мнительность, импульсивность. Вместо психоанализа использовать психотерапию, тренинг, коррекцию, дезактуализацию, внушение и так далее, и тому подобное. Но тогда никаких откровенных диалогов, признаний, новых горизонтов, мыслей и ощущений не возникает. Вместо самоисцеления и уверенности в своих силах, творчества и созидания собственной картины мира,  пациент получает диагноз и рецепт.

А уж помогут ли они, врача меньше всего интересует. Он даёт классический набор советов, где главные, кроме лекарств и процедур,  — участие, внимание, социализация, помощь окружения, создание условий, больше консультаций специалистов самого разного профиля, использование всех возможных методик.

Тот же набор дают и при болезни ребёнка, травмах, зависимостях, девиантном поведении, энурезе, заикании, боязни выступать перед аудиторией, нездоровой сексуальности, бессоннице, отставании в физическом развитии и хронических простудах.  Этот набор не меняется и психических расстройствах, и включает, разумеется, любовь, уход, здоровый и гармоничный образ жизни, умных родителей, воспитателей, друзей, уход от стрессов, страхов, безделья и одиночества. Сами психиатры называют его «спасение утопающих есть дело самих утопающих». Мудрая фраза. Только можно ведь научить человека хорошо плавать и не садиться в дырявую посудину в штормовую погоду.

Вот, после нашей встречи вы пойдёте спать, а я ещё долго буду сидеть над своими записками, анализировать, сам себе задавать вопросы от вашего имени и стараться на них ответить. И обобщить, если они часто могут повторяться. Чтобы разговоры наши не превратились в интервью.

—  А свои, детские стихи, можно цитировать?

— Желательно.

— Но это сейчас кажется очень наивным и непристойным.

— Вы мне уже достаточно «цитировали», я не побоюсь объективно разобраться, где цинизм, где бравада, а где трагедия.

Примечание аналитика. В одну из наших ранних встреч, Холодковский принимал гостей. Солидные мужчины и раскованные дамы пили дорогие напитки, шутили, пели и танцевали. Зиновий читал стихи, рассказывал редкие и смешные истории. Потом кто-то предложил сыграть в «буриме». Всё превратилось в складывание частушек: кто-то начинал, остальные заканчивали. Привожу, по памяти, запомнившийся мне диалог.

— Зиновий! «Умом Россию не понять», — продолжай!

— Как многочлен с обратным знаком:

    Вот хочет лечь, но — чуть привстать,

    И чтоб бочком, но всё же — раком!

— Зиновий Андреевич! Вот вы знаете Лермонтова, Пушкина. У них ведь полно таких незаконченных стихотворений. Ну, например, посвящённые стихотворцу: «Твои божественны картины и дерзкой списаны рукой, но есть в стихах и запах винный… ».

- «И рифмы льются мал*фьёй», —  победоносно закончил Зиновий, по-московски делая ударения на «а».

— Ещё, ещё! — кричала в восторге чья-то супруга, предвкушая развлечение, о котором потом можно будет рассказать подругам.

— Пожалуйста. Вот Есенин долго мучился со словом лебеда, в результате стих получился скомканный, и никто не знает почему: «Не бродить, не мять в кустах багряных лебеды и не искать следа. С ворохом волос твоих овсяных отоснилась ты мне навсегда!».

Кто знает, какими должны быть первые строки? Никто? А я знаю:

«Приловить тебя в кустах по пьяни, отъ***ть, и сгинуть без следа!» — радостно сымпровизировал Зиновий, — он знал, что публика ждала именно таких поворотов.

А вот его, Есенина, трюк, который, наверное, никто из литературоведов не разгадает: «Голова моя машет ушами, как крыльями птица, ей на шее ноги маячить больше невмочь. Чёрный человек, чёрный человек на кровать ко мне садится, чёрный человек спать не даёт мне всю ночь».

— Что такое на шее ноги? — спросил я Зиновия. Зиновий держал паузу, сдаваться он не собирался.

— Наверное, первый вариант, который бывает у всех поэтов, обычно он грубый и непечатный, но потом превращается в литературное произведение, был такой: «Голова моя машет ушами, как крыльями птица, ей, на шее, ночи терпеть уже больше невмочь»… Ну, дальше могло быть что угодно, например: хочет срать, и заставляет меня садиться, хочет ссать и сесть не даёт мне всю ночь.  Да простят меня поклонники, но я говорю то, что мне приходит в голову. То есть, я уверен, что в тексте, который поэт передал в печать, по ошибке отсутствовала запятая после слова "шее", а "терпеть" он заменил на "маячить" и добавил "черного человека", который является олицетворением его чёрных мыслей.

Задуманная им фраза была «ей, на шее, ночи маячить больше невмочь», в смысле «голова — как маяк в ночи». В редакции прочли "ночи", как "ноги" и опубликовали. И теперь все считают, что в то время Есенин уже сходил с ума от алкоголя.

- Блестяще, — сказал я, — хотя и небесспорно.

Тем не менее, из этого отрывка видно, что любой человек, помимо самого автора, может не только проанализировать, но и досочинить логичное продолжение любых взятых отдельно фраз, стихов, афоризмов, догадываясть о его, автора, скрытых или вытесненных мыслях. Стал использовать этот приём и я, в своей работе со стихами и анекдотами пациентов. Конец примечания.

— Итак, что я могу ответить, Зиновий Андреевич? В нашем параноидальном мире человек всегда кого-то в чём-то подозревает. Тем более, каждому нужен поводырь, чтобы разобраться в себе и других. А это вызывает страх, что нас не туда ведут. Кстати, то же самое происходит в состоянии трансфера, как правильно отметил Юнг.

Допустим, существует не болезнь, а «нечто» бессознательное, и это нечто провоцирует человека на совершение одних и тех же действий. Где грань между обычной психологической защитой и навязчивыми ритуалами? Допустим также, что количество сексуальных переживаний и связанных с ними вытесненных комплексов соответствует количеству словесных штампов, оговорок, устойчивых матерных выражений. Тогда свободный, ассоциативный анализ индивидуального мата, матерных стихов или высказываний, может дать бесценный материал для анализа и коррекции психических состояний человека.

— Так что же тогда, рифмы и симптомы  могут быть связаны между собой?

— Вот именно, симптом может породить рифму, а рифма способна воздействовать на симптом.

— Так вот почему многие невротики пишут стихи! «Ночи – очи – мочи», «кровь – любовь».

— Да, рифмуют слова либо подростки, либо взрослые, у которых всплывают подростковые проблемы.

— Я вот совершенно спонтанно вспомнил один детский стишок, написал его один мой друг: «Мы с папой с***дим спички и в лес пойдём вдвоём, там грузди, лисички, — с огнём не пропадём!» Мне он страшно нравился и я его постоянно повторял.

— Ну что ж, вы взрослый человек, стыда или недоверия ко мне у вас нет. Попробуйте проинтерпретировать его самостоятельно.

— Желание уединиться с отцом. «Женский» комплекс: грузди – груди, лисички – сестрички, зависть к женскому началу. Огонь — символ полового акта, вспыхнувшее желание;  потом чёрный пепел, смерть, наказание за удовольствие. Матерное слово «с***дим», означает совершение запретного акта, ведь у кого можно украсть огонь как половой акт? Только у матери. Ревность к матери. Непонятному началу.

—  Спасибо, учту в нашей дальнейшей работе. Слово — это система звуков, фонем, морфем. Здесь имеет значение всё: сочетание, местоположение, ударение, последовательность. Первые и последние звуки сильнее средних, редуцируемых, а также дифтонгов, взаимоисключаемых и много раз повторяемых. Часто звук имеет гораздо более сильное значение для психики, чем, например, написание его в слове с помощью буквы. Больше того, звук связан с тенденцией, а тенденция способна победить даже устоявшееся, общепринятое значение слова. Со временем оно забывается, и слово уже употребляется в новом смысле. Например, «кондовый» в современном языке означает тупой, примитивный. Любой человек, воспринимая его на слух, скажет вам, что оно соответствует негативному восприятию. Однако не всегда было так. Раньше «кондовый» было синонимом «крепкий, здоровый». Конда — это здоровая древесина сосны. Что-то есть в звуке «к», что неизбежно ведёт к отрицанию. Вот мы говорим « с кондачка», то есть «кое-как». А ведь раньше «кандак» — это была песнь во славу Бога, святого. Так же обстоит дело и с другими звуками.

— По-итальянски (точнее, на одном из диалектов) «гондони» означает то же самое, что у нас «гондоны». Видимо, звуки и там, и здесь «правильные»?

— Видимо так, раз это укрепилось в сознании разных народов)).

………………………………………………..

СЕАНС номер 11.        МАНТРЫ. ДОМИНАНТЫ. ЦИНИЗМ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ

— Ну что ж, Зиновий Андреевич, ваш тезис о том, что русский мат — это бессознательная защита народа от ужасов повседневной жизни, мне понятен. Кстати, научно доказано, что мат снижает болевые ощущения и способствует заживлению ран.  С одной стороны  — ужасы действительно имели место быть на протяжении  всей истории России, это и рабство, и войны, и голод, и холодные зимы, и «неправильное руководство». С другой стороны — были и  вера в чудеса, в добрых царей, в мистическое происхождение славян, в миф о том, что мы спасём весь мир. Реально существовали волхвы, ведуны, колдуны, знахари, а также неведомая сила, которая в критический момент нас всегда спасала.  Но ведь и в Европе верят в мистику? Там тоже были ужасные войны, бесправие и деспотические режимы, и сказки тоже. А такого мата у них нет.

— Европейцы верят, прежде всего, в себя. Умеют собраться с силами и добиться своего.

Там, со времён римского права и Дж. Локка, довольно сильна вера в демократию, суд и законность, как у нас — в правду и справедливость. Традиционно существуют такие ценности, как свобода слова, свобода выбора, уважение к капиталу, богатству, религиозным чувствам. Если кто-то пытается их ограничить — люди выходят на улицы и организуют решительный отпор. У нас же что Бог, что царь, что чиновник-взяточник или жандарм, —  всё обозначается одним словом: «власть».

Власть, как правило, «плохая». Отсюда апатия, восхищение перед теми, кто рискует  с этой властью бороться, даже если это душегуб-разбойник. Наш мат это ежедневное и ежечасное противопоставление языческих заклинаний всем видам насилия над человеком (ведь власть это, прежде всего, аппарат насилия). Если анархия (др. гр. - безначалие) недостижима в реальной жизни, то она прекрасно чувствует себя в языковой среде. Сделайте эксперимент: спросите, что думают о власти люди из западных стран, и что думают у нас. «SOBs», - скажет американец. «coglioni», - ответит итальянец. «il sont cons!» - возмутится  француз, и только немец буркнет что-нибудь типа  «scheisse».

 Другое дело русский человек. Тут он окажется, как никогда, многословен (конечно, при официальном опросе он не произнесёт ни звука). Для начала он скажет, что он на эту власть «**й клал вообще", что настоящей власти «нет ни**я», что это кучка «конченных мудаков», «пидоры поганые», они все вместе «за**али народ», который «девятый **й без соли доедает», пока они там «разворовывают Россию и **алом торгуют на Западе». Вы услышите, что у нас фактически две власти: «одни п***ят, а другие – п***ят» (с ударением в конце), что «суки ***ные» (с ударением в начале слова) всё «просрали», так что теперь «один **й, что будет», ибо нам «уже всё по **ю».

На самом деле это страшно, ибо люди стали  "без царя в голове", им далеко не всё равно, выживут они, или нет, но  вот на власть уже надежды нет. Только на чудо. А это значит и разбой, и воровство, и бегство в лень, пьянство, разврат. Ненависть к себе самому и даже матушке России, которая позволяет себя бесчестить и продавать своим непутёвым сыновьям и разному пришлому люду. Кстати раньше, даже после войны, народ был настроен более оптимистично. Мат как бы помогал человеку не растерять веру в себя, в государство. Были в ходу такие выражения, как «*ули нам пули, когда нас бомбы не берут!», «нам, татарам, один *уй, *бать подтаскивать или ё*анных оттаскивать», «пьём всё, что горит,*бём всё, что шевелится!», «нас *бут, а мы крепчаем!» и т.п. Сейчас на вопрос «Как живёшь?» всё больше признаются «сука жизнь!», *ули это за жизнь? сучья участь!»; «зае*ла попа грамота»! «жизнь малина — *уёва, но длинна!», «жизнь течёт, да катится, кто не пьёт и не *бёт, тот спохватится!», «живём, как Герасим, Муму *бём, а перед начальством пидорасим!».

Или вот подслушал я разговор двух стариков, которые играли в домино и с утра до вечера обменивались всего двумя фразами. Всего двумя! Один начинал, задумчиво: «Вот так они и жили, — потом, после длительной задержки, продолжал, —  на всё *уй  ложили!». Второй, после явно намеренной паузы, отвечал: «Жили, да не дожили (ударение на первый слог), на всё *уй положили (ударение на второй слог). «Да, —  утвердительно кивал первый, и, уже более оптимистично (видимо, тон высказываний соответствовал каждый раз его пониманию хода игры), продолжал, — вот так они и жили (кладя на стол костяшку). — « На всё *уй ложили!» —  радостно поддерживал второй, хлопая о стол своей костяшкой домино.—  «Жили, да не дожили…», — уже ехидно вступал первый, и так до бесконечности.

Менялись лишь выражения лиц, интонация, да длительность пауз; в целом же разговор как будто был насыщен каким-то тайным смыслом. Каждый звук вибрировал, вызывал ассоциации, неизбежность именно этого продолжения и именно этого начала вселяла в говорящих уверенность, силу и даже какое-то презрение к окружающим (безликое местоимение «они»). Само употребление неправильного слова (ложить) и, вдобавок, с неправильным ударением — это было «нечто», это был, несомненно, протест, —  пассивный, но всё же протест, против бессмысленности бытия, против того, что все люди делают, и будут делать всегда, и против того, чем это всё кончается.

Помню ещё одного человека, у которого была любимая поговорка на все случаи жизни. Да такая, что он заражал ей всех своих друзей. Было странно наблюдать, как взрослые серьёзные люди повторяют её изо дня в день, несмотря на всю её грубость и бессмысленность. «Лёг один —  а встали трое: сам встал, *уй встал и часы встали». Утро у этого человека начиналось так. Кто-нибудь из друзей, посмеиваясь, спрашивал: «Ну что, Кирюша, как прошла ночка?». Кирюша радостно ржал: «Лёг один, а встали трое!» Друг удовлетворительно кивал и уходил. Потом подходил другой, третий, и все, с разными вариациями, интересовались: «Ну, как вчера, небось, вариантик был ещё тот: «лёг один, а встали трое?» Кирюша отвечал, меняя интонацию от глубоко задушевной до маниакально-нейтральной и даже иногда злобной. Всё зависело от реальных ощущений по отношению к прошедшей ночи (это могла быть пьянка, баба, мордобой, просто усталый сон, кошмары, связанные с разводом и т. д.). Иногда Кирюша сам обходил друзей, задавая тот же вопрос, и неизменно получал тот же ответ.

Ещё один образчик бессмысленной мантры на все превратности бытия: «Что ты ляжешь, делать будешь? Сядешь, встанешь и пойдёшь»! Я присутствовал на одной вечеринке, где довольно солидные люди (в основном военные), выпивая, произносили её на разный манер десятки раз, то задавая вопрос, то сами отвечая, нимало не смущаясь тем, как это может быть расценено со стороны. Иногда в разговоре участвовали два человека, иногда реплику перехватывал третий и даже четвёртый. Концовка выглядела так: «Возвратишься, вмажешь, вставишь — и чего-нибудь поймёшь!». От этих же людей я слышал другие подобные мантры, скорее похожие на навязчивые повторения имевших когда-то фактов из реальной жизни или фразы из неизвестных мне анекдотов: «Оглянись вокруг себя, не *бёт ли кто тебя?» или "Уж топор занёс палач, а толпа кричит: *уячь!", или вот ещё « Если я живой —  то почему я в гробу? А если я умер — то почему так срать хочется?». Историю последней фразы я-таки раскопал: где-то, недалеко от Моршанска, во время свадьбы человек так напился, что потерял сознание, пульс не прощупывался, и его, через три дня, понесли хоронить. На кладбище он пришёл в себя и поднялся...

— Да, если тема нашего исследования «экцистенция русского мата», — то это  звучит убедительно, но немного необычно. Хотя экзистенция, по Ясперсу, это и есть человек. Похоже на русское "душа" в смысле "человек".

— Звучит, примерно, как фраза  «эсхатология метафизики и славянская идиома *издец».

— Вы зря смеётесь, как-нибудь мы разберём по звукам некоторые русские слова, например, «мать», «отец»,  — вы увидите, как много они могут значить для нашего бессознательного. Например, почему когда вы удивлены или недовольны чьим-то поведением, то непроизвольно повторяете: “О,о, о, о”? А если вы озадачены, начинаете мычать: “Мммм-да”?  По моей теории, звук “о” связан с фобией, “м” — с депрессивностью. Почему слово, которое вы только что произнесли, имеет такое мощное звучание? Дело в том, что в бессознательном ряду ассоциаций оно стоит между понятиями «отец», «конец» и «венец». Только вместо «венца» — женский половой орган, что и вызывает смех. Для меня мат — это не тотем, помноженный на табу, а квинтэссенция славянского бессознательного протеста, и чисто народного, не интеллигентского, цинизма.

— А что тогда цинизм?

— Цинизм — это, прежде всего, аморальное отражение реальности. Сам цинизм, как ни странно это звучит,  — тоже порождение морали, её обратная сторона. Не будет морали — и весь мат исчезнет. Он уже не будет протестом, не будет оскорблением, не будет даже смешить. Именно мораль, осознанный и, в глубине души, одобренный самим индивидом запрет на использование сексуальности, жестокости, нетерпимости, неопрятности и уродства в сфере речи, творчества, культуры и науки, заставляет человека мыслить другими образами и категориями. И создавать бессмертные произведения.

А с помощью мата литературы не создашь, не говоря уже  о философии или педагогике. По моей теории, цинизм это аффект разрушения, реакция враждебности ко всему миру и обществу в частности. И много чего ещё.

— Какова же должна быть сама реальность, если её можно отразить с помощью мата? Ведь русские люди им её отражают. Или нет?

— Зря вы думаете, как Карл Маркс, что реальность — это вечное, бескрайнее нагромождение и битва идей, образов, противоречий, отражений разнообразных форм материи и тому подобное, перенесённое в нашу голову. Поверьте мне, это ещё не реальность.

А Гегель считал, что всё случайное, неразумное, зло, заблуждения и тому подобное, это лишь часть действительности, а не сама действительность. И всё, что лишено жёсткой необходимости — должно исчезнуть.

—  А всё, что жёстко необходимо, обязательно произойдёт?

— И всё, что действительно неизбежно (например, государство), когда-нибудь станет разумным. Современники Гегеля долго спорили по поводу того, что есть философия: «сова Минервы» или «утренний крик петуха».

— А если у государства нет совести?

— Совесть — это моральное сознание, воля, направленная внутрь, на самого себя, а не на мир вещей, который можно присвоить. Почитайте рассуждения на этот счёт Екатерины Великой. Государство — это сила разума, осознавшая себя, как воля. Это от Бога. И поэтому оно не вынужденно, а неизбежно. Как и его форма, например, самодержавие для такой страны, как Россия. Как неизбежен закон, суть которого — устранение всего случайного. В теримнологии психоанализа это всесильное «Ид».

— Скажите это лагерному петуху, который кричит на рассвете.

— Закон жесток. Но он должен судить по совести. Гегель говорил, что задача полиции — дать человеку возможность раскрыть свою сущность, выполнить своё предназначение. Кроме наказания преступников, она обязана следить за здоровьем людей, ценами на продукты питания, думать об обустройстве дорог, мостов, освещении улиц. Вот тогда она станет реальной и получит право на существование.

— А это просьба рассказать нашим ментам. И правительству с судами, и депутатам, прессе и телевидению.

— Количество Первичных Форм Реальности не бесконечно. Становление, завершённость одной формы нарушает, или даже разрушает, другие. Наличие одной, вечно существующей и вечно пробуждающейся тенденции, может активизировать или подавлять другую, так инстинкт смерти опровергает инстинкт жизни, и наоборот. Если мы допустим существование Божественной Сущности, то тогда мы должны признать, что все остальные формы бытия несовершенны. Однако само их существование говорит о том, что и Бог тоже несовершенен, иначе, стремясь к полному совершенству и преобладанию, он бы разрушал все остальные сущности. Но мы есть, и для чего-то нужны ему. Я думаю, что и прогресс человечества имеет свои пределы, чем он больше приближает общество к образцу совершенства, тем более мертва природа и слабее ощущается Божье провидение. Всё это я называю законом равновесия и законом судьбы.

То же самое происходит и в микровселенной, которая называется Человеческой Душой: одни тенденции борются с другими и могут преобладать. Потом время, а может быть судьба, их уравновешивают. Гармония этой Души создаётся равновесием Тимоса и Лахоса, но здесь речь не идёт об индивидуальной душе, которая, под влиянием обстоятельств, может существовать в сжатом, гипертрофированном или ослабленном виде, порождая различные характеры, поступки, уникальные типы личностей, неврозы и судьбы целых поколений. Речь идёт о роде человеческом как таковом, который возникает, доходит до пределов своих возможностей и потом затухает. Кому-то нравится называть это коллективным бессознательным, то есть, "коллективом душ", для меня же все души, в результате одинаковости своих тенденций, сливаются воедино, иначе мы бы не понимали друг друга.

— А зачем вам тенденции?

— Я ведь учился в ЛГУ имени Жданова. Бывшем Санкт-Петербургском университете, на первом в СССР факультете психологии. А там чтили великих русских философов, физиологов, неврологов и психологов. Например, Алексея Ухтомского (между прочим, он был потомком Рюриков и его чудом не расстреляли), автора концепции доминанты в поведении и психике. Он писал (я так хорошо запомнил его идеи, что могу цитировать): «В высшей степени заманчиво свести всю психическую жизнь к одному элементу, из которого бы слагались различные её явления…. Этим стремлением жила человеческая мысль во все времена». Вот и я заразился этой идеей. Защитил кандидатскую по женской психологии. Там поднимал проблему пары в свете учения Фрейда, и в свете наличия схожих и противоположных тенденций.

Потом до меня дошло, что до сих пор даже самые проницательные умы различали не одно, а всё-таки несколько психических начал, чтобы описать все составные части душевной жизни и общие формы их сочетания: например, потоки сознания, чувствования и воли. Мне это тоже понравилось, и я постепенно сместил свой интерес в сторону психоанализа. У меня появились бессознательные тенденции. Конечно, кроме Ухтомского были у меня и другие учителя, об одном из них я как-нибудь расскажу, он лично знал Фрейда и совершенно по-новому объяснил мне его метод.

Ведь психоанализ, даже если верить Ухтомскому, «в конечном счете, направлен на ту же задачу, что и физиологический анализ: на овладение человеческим опытом, на овладение самим собою и поведением тех, с кем приходится жить». Ключевое слово здесь — опыт, «синтез предыдущих ощущений и суждений, которым мы преданы», а потом уже «доминанта» (интегральный образ).

—  Доминанта, но ещё не тенденция.

— Тенденция у Ухтомского это готовность к реакции, то есть такая доминанта, «при помощи которой подбираются впечатления, образы, убеждения», когда даже индиферрентные импульсы способны с ней суммироваться и превращаться в подкрепление для усиления основной реакции. Но как измерить доминанту? Ведь сам Ухтомский предупреждал: «Рабочие понятия науки должны быть понятиями измерения, иначе любое понятие становится «рыхлым» и его рано или поздно надо пересматривать».

Значит надо прийти к возможности измерять психические процессы. А для этого правильно составлять тесты, опросники, методы наблюдения и измерения объективных данных. А это без признания существования тенденций невозможно.

Всякое «понятие» и «представление», по Ухтомскому, любое психическое содержание, мысль и выбор действия — результат борьбы некогда пережитых (и заторможенных) доминант. Причём выбор происходит по принципу «экономии» (чего? психической энергии? — Ухтомский не уточняет, ведь он физиолог. А у меня это Осп, обсессивность в сознательном психическом). Например, символ, как способ экономного переживания. Прежней доминанты или психологического «воспоминания». Здорово сказано, а?

В физиологии это (борьбу доминант) проще понять, измеряя электрические импульсы. А в психологии труднее. Ведь у человека (возьмите речь, секс, любовь, внушение, болезнь, что угодно) малые и редкие величины возбуждения могут суммироваться, а большие и частые — вызвать эффект торможения (например, при утомлении). Всё зависит от возбудимости, чувствительности, инерции (способности аккумулировать), гуморальных факторов и готовности принять именно этот сигнал. Например, глухому бесполезно нашёптывать, а легко возбудимому кричать в ухо.

Я взял на вооружение наиболее общее понятие — тенденцию, ибо с ней легче работать. Тенденций, по моему убеждению, не может быть много, их всего восемь. И они могут быть описаны отдельно. И ещё одна причина, по которой я не пользуюсь термином «доминанты». Ведь за каждой естественной доминантой, например, половой, скрывается «возбуждение целого созвездия нервных центров». В них легко запутаться.

Психику (опыт) невозможно свести к отдельным корковым и подкорковым раздражителям. Ведь есть ещё избирательность их прохождения и «выбора» реакции. А как их учитывать? Но даже если это можно сделать, и можно допустить, что доминанты управляют психикой, то я согласен на правомерность их использования. Пусть будут доминанты. Только любые доминанты у меня, в отличие от Ухтомского, — это всегда обособленные и имеющие силу, интенсивность и направленность доминирующие тенденции. И их можно измерить. Например, с помощью простых тестов. Пусть будущие учёные решают, какой термин лучше.

Если даже предположить, что наш мир виртуален, а каждый человек — информационная система в единой матрице, которой управляют пучками фотонов неведомые сущности, то и тогда придётся допустить, что существуют какие-то алгоритмы воздействия на наши нервные центры. И единые процедуры для программирования каждого отдельного человека.

Ведь если нельзя построить никакой модели реальности, то не будет и самой реальности. Просто набор электромагнитный излучений.

— А пример доминанты можно привести?

— Сам Ухтомский приводит. В частности, поведение Наташи Ростовой на балу. Когда она приходит в возбуждение от того, что все её выбирают. И от того, что она всех любит. И получает от этого наслаждение. Es ist doch ein Genuss (и всё же это наслаждение).

— И сдох гнус. Извините, привычка. Когда учишь языки, только мнемотехника и помогает. Хотел другое слово сказать, но сдержался.

— Не надо ёрничать. Доминанта — великое открытие. Это господствующий очаг возбуждения, предопределяющий характер текущих реакций других центров нервной системы и общее поведение любого организма. Например, в опытах Ухтомского, голод, холод, сон, интоксикация, утомление, — у кошки лишь увеличивали «симптомокомплекс» течки. Даже условные рефлексы тормозились.

— А у женщины? Почему на женщинах он не экспериментировал? Ладно, от комментариев я вождержусь. Есть хороший анекдот. Внучка спрашивает у бабушки, а как женщина чувствует в семьдесят лет? Бабушка отвечает: «Раньше хотелось со всеми и сразу, а теперь с каждым, но по очереди».

— Хорошо, скажите, что вам не ясно? Вам не нравятся собственные доминанты или слово тенденции?

— Слово нравится. Я вот думаю, если всё от Бога, то и тенденции тоже?

— А как же. Старец Фаддей Витовницкий писал: «Ключевая черта характера — основа при переходе в вечность». То есть, и для Суда Божьего она имеет значение.

—  А Дьявол в них есть?

— Должен быть и он. Известно одно изречение Иоанна Синайского: «Не думай низложить беса возражениями и доказательствами, ибо он воюет против нас с помощью нашего естества».  Об этом я тоже узнал от Ухтомского.

— Сначала был Эрос, а потом придёт Танатос? Ускорение, потом замедление, не наоборот?

— Время — это отдельная тема. Тут полно парадоксов. Не надо торопиться с выводами. Если верить Эйнштейну, одно событие или механическая причина воздействует на другие со скоростью света. То есть, прошлое уходит от нас со скоростью света. Но ведь тогда, если двигаться со скоростью большей, чем скорость света, то можно догнать прошлое. Если хватит времени. Например, для осознания этого прошлого.

Я думаю, наше время, судя по тому, что происходит в мире, уже давно истекло. Скоро перейдём в другое измерение, где будут другие алгоритмы и другие вопросы. Так что давайте закончим тем, что в русском мате присутствует и то, и другое. То есть, и судьба народа, и протест против такой судьбы.

Предлагаю больше к этому не возвращаться, а в нашей работе использовать мат только в его концептуальном значении. Если, конечно, нельзя избежать его полностью.

— А экзистенциальным матом можно пользоваться?))

— Тогда вам придётся доказать, что мат это не только то, что он для всех означает, а нечто большее, пока непознанное, трансцендентальное.

— То есть, умозрительное, а не телесное?

— Да, экзистенция (господи, хотя бы это слово звучит понятно и всем нравится!), относится к миру скрытых сущностей, тенденций, возможностей. По-нашему, она относится к миру бессознательного, к «Ид», которое, как считал Георг Гроддек, нами управляет. Рождая протест, отчаяние, страх смерти, — ведь экзистенция, в моём понимании, способна также изменить парадигму существования, как на психическом, так и на телесном, и даже историческом (временном) уровне.

— Как это?

— Чтобы создать новое, надо сначала уничтожить старое. Поэтому экзистенция — это сначала отчаяние, смерть, небытие. Короче, это возможность, а не свойство существования при заданных исторических параметрах, и в заданной среде, которая может помогать, а может и мешать.

—  А что такое среда?

— Для меня это всё то, что способно воспринимать, хранить и передавать информацию, во всяком случае, значимую её составляющую.

— А какая информация наиболее значима?

— Хороший вопрос. Та, с помощью которой можно сделать великие открытия, особенно в области предмета познания: блага, гармонии или сущего, то есть истинного.

— И что, вы хотите сказать, что ваш экзистенциальный анализ способен творить чудеса и открывать людям истину? Вы каббалист?

— Я не могу быть творцом чуда, но я могу быть свидетелем чуда, быть сопричастным чуду, как в религии. Выздоровление у меня — процесс превращения, экзистенциальный прорыв, творчество. Вы же хотите всё превратить в сухую теорию, в догму. Так что это вы каббалист, а не я.

Зачем нужны теории, чтобы опубликовать свои идеи, заработать деньги? Но ведь всё это могут украсть или присвоить. Экзистенцию же человека, как и гениальность, украсть невозможно.

Обратимся к философии, которая изучает всего один вопрос: «Что есть»? Вот скажите мне честно и откровенно, вы хотите выпить? Есть у вас потребность, или она отсутствует?

— Нет, не хочу. Нет желания, интереса, даже не думаю об этом, и слава Богу. Благодаря вам, я веду исключительно здоровый образ жизни. Даже зарядку делаю.

— Любой врач это подтвердит: ведь у вас отличное давление, пульс, руки не дрожат, печень в норме, мышление и нервная система тоже. То есть, вы не алкоголик, и вам не должен нравиться алкоголь. Потребности, как таковой, нет. А вот идея выпивки, бессознательное иррациональное влечение, которое вы вытеснили, всё-таки в вас существует. Не «есть», а «существует», по-немецки “existiert”, чувствуете разницу? То есть, это такое влечение, которое способно возникать и возникает вновь и вновь, является частью вас и способно каким-то образом влиять на ваши мысли и поступки, делать вас уникальным и неповторимым (я не говорю хорошим или плохим), оставаясь при этом иррациональным.

Не хотите выпивку, возьмите любую другую мотивацию, например, власть, деньги, авантюризм, собственную неполноценность, — всё, что вам не нравится или чего вы не можете понять в себе.

И ещё. Вы можете отказаться брать на себя ответственность за всё, что с вами происходит, а можете и согласиться. При этом возникает вопрос, насколько вы свободны в этом выборе. Я именно это анализирую, поэтому мой анализ и называется экзистенциальным.

— У меня такое ощущение, что всё вышесказанное, включая душу, экзистенцию, доминанты и сверхсложные системы есть не у всех. У многих есть только инстинкты и тупое подражание. Или у Бога душ не хватает на всех, ведь расплодилось огромное количество людей. Даже если оживлять души умерших —  на всех не хватит. Вот и штампуют пресловутых биороботов.

— Интересная идея. Вот вам и объяснение агрессивности, смутного ощущения вины, тревоги и ожидания наказания)). Ведь не все же «новые» души из садов евангелийских, уже, небось, пошли в ход и душонки из самого ада. Из всех его кругов. И, видимо, память об этом не до конца может быть стёрта при возвращении в наш мир.

— После такого разговора не грех бы и выпить водочки. Как вы считаете, Фёдор Константинович? Под грузди солёненькие со сметанкой и лучком?

— У нас был не разговор, а сеанс. В другой раз!

........................

............................................