Все записи
15:13  /  1.12.20

245просмотров

Зачем на кладбище понты? Рецензия на новый спектакль Юрия Грымова

+T -
Поделиться:

Затемненная сцена, напоминающая подземелье, массивные декорации, лица актеров, освещенные фонарями. Зритель знакомится с двумя персонажами: испуганным парнишкой-музыкантом с гитарой и стариком Аркашей (его играет заслуженный артист России Владимир Левашов) — хозяином «кладбища машин» — свалки, куда попадают Бентли, Феррари и Мерседесы, якобы не подлежащие восстановлению.

Аркаша заботится о некогда роскошных машинах, служивших поводом для гордости и хвастовства своих бывших владельцев, как о людях, попавших в приют для бездомных или реабилитационный центр. Как о людях, нуждающихся в бережном отношении и поддержке, но не умеющих об этом попросить. Он их чинит и возвращает им былой облик. С починкой души гораздо сложнее. Поэтому чудаковатый на первый взгляд Аркаша пригласил гитариста поиграть что-нибудь… для машин. 

Фото: Геворг Арутюнян

Поначалу создается впечатление, что Грымов отрекся от богатого бэкграунда в рекламной индустрии, и решил рассказать неспешную притчу в духе мистического реализма, лишенную конкретики и стереотипов. 

Но вот день на сцене сменяется ночью, протагонист погибает от рук шальных грабителей, а его подопечные лишаются своего добродетеля. Под хулиганскую песню Personal Jesus из тьмы выходят сами машины — бабушка Тойота (заслуженная артистка РСФСР Анна Каменкова), красавица Ламборгини, рубаха-парень Бэха, педант Майбах, брутальный Додж, утонченный Ягуар, самовлюбленный Бентли, безукоризненный Мерседес и эксцентричный Лексус. Грымов все-таки остался верен себе и своей любви к несколько клишированным, но ярким образам. 

Вместе с новостью о смерти хозяина машины получают еще одно неприятное известие: к ним на свалку привезли чужака — суетливое такси-Хендай, пришедшее в негодность после аварии. Хендай оттеняет остальных персонажей, и подчеркивает их статус. Кажется, что основной конфликт будет строиться вокруг неприятия люксовыми машинами — читай, белой костью — представителя рабочего класса в лице болтливого простачка Хендая. 

Фото: Геворг Арутюнян

Но чем дальше, тем яснее понимаешь, что спектакль совсем не об этом, а об ответственности: перед «железными конями», людьми и самими собой.

С точки зрения глубины высказывания, к режиссеру нет никаких претензий. Монологи, актерская игра, костюмы, декорации, работа со светом погружают зрителя в вымышленный духовный мир, где правят духовные максимы, где любой выбор упирается в выбор между черным и белым. Герои пребывают в состоянии перманентной драмы, выйти из которого можно только окончательно утратив связь с реальностью, и превратившись в звезды на небе — созвездие Брошенных Машин. 

Но высказывание становится самостоятельным лишь тогда, когда перерастает контекст, освобождаясь тем самым от связи со временем. Спектакль Грымова, при всей его неординарности и глубине, до этого не дотянул. 

«Кладбищу машин» выйти во вневременное пространство мешают ниточки, которыми режиссер зачем-то попытался привязать свою притчу к действительности. Шутки про быт, пластические операции, взаимоотношения полов, голосование по поправкам к Конституции и панчи в сторону Михалкова крадут у постановки масштаб. Негоже все-таки одному творцу шутить про другого, особенно если он пытается напомнить зрителю о вечных ценностях и бессмысленности понтов. 

Фото: Геворг Арутюнян