Все записи
16:08  /  16.06.19

290просмотров

Сиротинушка

+T -
Поделиться:

В доме у Волчонка пахло свежими яблоками и тишиной.

- Рррр... - сказал он, пройдясь из угла в угол. И прилежно, с большим вниманием повторил: "Рррр..."

Полоска света перебежала от окна к его босым лапам, потом подпрыгнула вверх и проскользила по носу. И, наконец, повисла солнечным зайчиком на ухе. Уши у Волчонка были большие и всё время норовили разбежаться в стороны, так, что ему приходилось прилаживать их на голове поближе друг к другу, чтобы не слишком лопушились. Когда ещё была жива бабушка, она часто качала головой, с какой-то сокрушенной нежностью глядя на эти раскидистые уши и большие его голубые глаза. Поэтому и Волчонок теперь тоже покачал головой.

- Сиротинушка... - сказал он.

Он услышал это слово когда-то давно, и сам не помнил от кого: может быть, оно отразилось от неба, когда он глядел на проплывающие над головой облака - лёгкие, как пёрышки, как пух новорожденных гусят; а может быть, мячиком скатилось с гор, когда он играл там с заблудившимся эхом... он не помнил. Только оно настигло его: мягкое, чуткое и такое печальное, что невольно хотелось плакать от того, как щемилось и маялось волчье сердце.

Он не знал, что оно значило, но только любил повторять его, и Волчонку казалось, что от этого где-то далеко-далеко зажигается в чьих-то окошках свет...

Волчонок снова терпеливо поправил разъехавшиеся в стороны уши, подошёл к дубовому шкафчику и отсчитал семь полочек снизу. Для того, чтобы дотянуться до седьмой, ему пришлось встать на цыпочки. "Это как с самой высокой нотой, - когда-то придумал он. - Чтобы дотянуться до неё, нужно стать на цыпочки всей душой". Там, в холщовом голубом мешочке, хранилась его простенькая ивовая флейта, всегда звучавшая очень тихо, которую он также простенько и тихо любил.

- Пора, - сказал он флейте. - Нужно встречать рассвет. Флейта ничего не ответила - она всегда молча и кротко соглашалась с ним, потому что знала, что если они не выйдут встречать рассвет, то никто его не встретит. А что может быть печальнее, чем когда ты приходишь туда, где никто не выходит тебя встречать...

Волчонок и флейта поднялись на холмик, одиноко высившийся над неподвижной и светлой водой. Рассвет всегда приходил сюда вовремя. Недолго сидел вместе с Волчонком над водой, тихо, вслушиваясь, думая о чем-то своем... Всегда одинокий, всегда задумчивый... И флейта пела для него о надежде, о вере, о любви...

Этим утром рассвет отчего-то запоздал, а может быть, это Волчонок пришел слишком рано, но только они с флейтой были уже здесь, а рассвета всё не было и не было...

- Неужели кто-то задержал его в пути? - спросил Волчонок флейту, глядя на высокие бледные звёзды, похожие на пробитые кем-то в небе маленькие сквозные дырочки.

Кроткая флейта ничего не ответила. "Конечно, кто-то задержал его в пути..." - соглашалась она.

- Или он заболел? А, может быть, от каждодневных далёких путешествий у него стёрлись ноги, или он так устал от своих одиноких странствий, что больше вообще не станет приходить?

"Конечно, он мог заболеть, - молчала кроткая флейта. - И от стольких дорог у каждого могут стереться ноги... Вот только последнего никак не могло случиться, и он обязательно придёт..."

Волчонок сел, свесив высоко над водой худые косматые лапы, и заиграл... Флейта звала рассвет, флейта пела о том, как где-то далеко-далеко, возможно, на самом краю земли, они с Волчонком, в доме которого пахло тишиной и яблоками, ждут его - своего долгожданного друга, свой рассвет, такого далёкого и близкого, такого одинокого и родного...

И рассвет откликнулся. Он появился откуда-то из-за горизонта, сначала бледнея от туманных предутренних сумерек, потом разгораясь всё ярче, всё ближе, неся с собой запах травы и прохладной росы... Он сел рядом с Волчонком, как всегда одинокий и задумчивый, и Волчонку вдруг очень захотелось погладить его по голове, потому что самого его никто никогда по голове не гладил, а это, наверное, было так хорошо и приятно, как проснуться у мамы под боком, почувствовать её дыхание и тепло... Как это было, он помнил смутно и зыбко, но всё же помнил, а рассвет, наверное, не помнил и того... И Волчонку очень хотелось поделиться своим воспоминанием с ним.

Рассвет уже собирался уходить, но отойдя на несколько шагов, он вдруг обернулся и посмотрел Волчонку прямо в глаза... Зазвенел прозрачными колокольчиками, будто тихо смеялся от радости...

- Сиротинушка... - пела кроткая флейта. А небо покрывало тёплыми ладонями ушастую волчью голову, на которой пронзительными незабудками цвели огромные голубые глаза...