Бывший молодняк (щас-то, бесспорно, солидняк), упившийся в бытность свою трёхкопеечной газировкой, по-прежнему восславляет неведомый им СССР, как манну небесную. Томной благодатью спустившуюся на дородные колхозные поля под присмотром улыбающихся хлеборобов с животноводами — киношно-нарядных Глафир с Мусаибами из социалистического фильма-сказки «Свинарка и пастух».

Мы же, понимающе ухмыльнувшись в будённовские усы. Со взрослой рассудительностью продолжим вспоминать прошлое без восторженных пионерских слюней. Стекающих за шиворот начитанным «очкарикам» в коротких шустрых шортиках. Путающих развитой социализм с платоновским «коммунизмом за поворотом». Марксовский капитализм с пелевинско-сатанинским Апокалипсисом. Барабанный ура-патриотизм — со всем, что вредит прогрессу и процветанию.

Вторя призывам ведущей их по жизни партии о «непрестанном повышении-улучшении благосостояния-процветания» на новый лад. [Другой-то партии они не застали. Щенками были.]

Единственно что нас с ними («оттуда» и «отсюда») объединяет — лозунг «Лишь бы не было войны». Особенно под достославные Первомайские, 7 (ныне 4-е) Ноября. 8 Марта. Новый год.

Тут поподробней…

Да, подобно России XX в. РФ XXI-го также хлебнула горя — в многочисленных региональных конфликтах. И вместе с молодым поколением мы, дети бойцов Великой Отечественной, свидетели Афганской бойни, низко склоняем голову пред памятью павших в этом веке. Но…

Ведь и в данном изводе ничего не изменилось.

Глобализм сражений прошлого столетия не отменяет жестокости конфликтов местного значения в новейшей истории. По их следам писаны книги, сделаны фильмы.

Вот только имена авторов того времени остаются узнаваемо-яркими: В. Катаев, А. Франк, Э. Хемингуэй, С. Алексиевич. Имена же нынешних, пусть и неплохих, достойных произведений, чуть менее слышны: А. Сарматов, И. Ротарь, А. Куманьков, З. Жмирич. Не суть…

Может, через 50 лет и эти фамилии засияют свежими красками. Дай-то бог.

То же и с фильмами.

Не запамятовали, как бондарчуковский «Сталинград» расколол экспертное сообщество надвое? Своею неестественностью, придуманностью.

Одна лишь номинация на премию «Ника» о многом говорит: «За лучший игровой фильм». Дожили… Играем в кино-«войнушки», словно на компе в «Морской бой».

Как тут не поругать современные «вымученные» военные боевики. И не вспомнить советские «На войне как на войне» Трегубовича или озеровскую киноэпопею «Освобождение».

Хотя и нынешняя эпоха не обошлась без военных шедевров Балабанова, Рогожкина, Балкашинова.

А к примеру, бриусовским картинам типа «Солнцепёка» или «Шугалея», или «СМЕРШу» О. Фомина ещё стоит отстояться — дозреть. Правда, цунами мнений и сомнений они подняли немалое.

Так же и с праздниками…

Современные торжества для современной поросли потеряли свою свежесть и прелесть. Оттого что — элементарно вторичны. Уж для поколения Z (зуммеры-ютуберы) и Альфа (тиктокеры-пофигисты) точно. Они как бы не от века сего. Это и понятно.

Минимум три поколения не ведали войн по причине недозрелости. Знали только праздники. Скажем, рождённые с середины 1980-х. Серьёзный человеческий пласт.

Сейчас им уже под сорок. Они выучились в 90-е и высадились в жизнь к середине 2000-х: и то в общей массе вышли, как правило, в студенчество. Многие прорвались в зарубежные универы.

И я не удивлюсь, если для них Хэллоуин, День Смеха, Сурка или Валентинов не менее ценны, чем наши. Уж молчу о православных. Коих немало, — но кто их помнит из тиктоковой инста-твиттер блогосферы?

Так же и с январскими…

Ведь что такое Новый год для советских пап-мам?

Это по-любому сбор всей семьи — от «а» до «я». Там и старики, их внуки, правнуки. И первым тостом — поминальная по дяде Васе, Пете, Сергею. Погибших под Ленинградом, Москвой, Ржевом, дер. Крюково.

Мало того, они ещё и споют хором:

Лейтенант израненный прохрипел: «Вперёд!»

У деревни Крюково погибает взвод.

Но штыки горячие бьют не наугад.

Их в живых осталось только семеро молодых солдат.

Их в живых осталось только семеро мо-ло-дых солдат…

Всплакнут и… «За уходящий, ребята!» — произнесут очередной тост. Распахнув форточку навстречу набегающему январскому ветру: дабы выпустить Старый год на вольные хлеба.

Ну, то есть было в том что-то сакральное. Даже не празднично-весёлое, а — именно сакральное. Напрочь повязанное прошлым. Что-то от святости. От того, что понять может лишь причастный.

Все те взъерошенно-отутюженные гости, дружно сидящие в «хрущёвскую» притирку, помнили Сталина. Его великую Победу. Одномоментно страшно-заполошную эру Зла. Лагеря. Посадки. Возвращение. Потери, потери, потери…

В каждой семье стоял где-то в кладовке тот приснопамятно-коричневый однотипный чемоданчик. С которым уходили… навсегда.

Это нельзя объяснить словами. Только чувствами, эмоциями. Только слезами. И — смехом сквозь плач в ощущении единения.

И сквозь песни:

А любовь девичья с каждым днем сильней.

Как же мне решиться рассказать о ней?

Я хожу, не смея волю дать словам…

Милый мой, хороший, догадайся сам!

Семья, находящаяся за столом, преображалась в некий чудесный ретранслятор всеобщей радости. И по пятам идущего по жизни горя. И безудержного счастья одновременно.

Сталкиваясь высоко в атмосфере. В слоях, не доступных разумному объяснению, эти сильнейшие по накалу эмоции наполняли нас, советских людей, каким-то необъяснимым чувством сопричастности к мировому добру, что ли. К тотально-вселенскому дуновению счастья. В этом был праздник.

В памяти. И — в надежде на лучшее. Мы их очень ждали: лучших светлых дней.

В галактике цифр, токенов и тегов эти чувства выхолостились. Стали куцыми. Бесполыми. Бесцветными. Превратившись в грёзы о газировке с пончиками по три копейки. И ни о чём другом…

Куцые люди куцего века.

Им достаточно громкой басовой музыки — дабстеп, drum-n-bass — и праздник удался. Миллениалы помнят только Скуби-Ду, дядю Скруджа Макдака, Смешариков, Губку Боба, Симпсонов, в конце концов.

Им неизвестны Чебурашка с Геной: они им просто неинтересны. Или Тимур с его командой. Когда густой яблоневый сад был в каждом дворе. И в каждом таком саду — оперативный штаб военных действий. И в каждом штабе-землянке все орудовали по строго установленным (командиром) ролям.

Ты — д’Артаньян. Ты — Мальчиш-Кибальчиш. А ты — храбрый лётчик Маресьев. И всей вооружённой деревянными шмайсерами с ППШ гурьбой идём за покосившийся древний сарай громить фрицев!

Они там — спрятались-окопались в суровом лесу. Это нужно сделать до пяти. Потому что к шести надо быть дома. Наряжать ёлку. Готовиться к празднику. Встречать гостей. Достать из дальнего комода книжку с песнями про красногвардейцев — её будет аккуратно листать бабушка Моря.

А весь стол подпоёт:

Эх, тачанка-ростовчанка,

Наша гордость и краса,

Конармейская тачанка,

Все четыре колеса-а-а!

…Поздней ночью, когда раздухарившиеся гости разойдутся, и предки будут устало похрапывать в своей комнате, мы с братом, пошуршав на мандариново-конфетном, заваленном конфетти столе, наполним родительский хрусталь недопито-шипучим «Советским шампанским». Подымем неумело-восхищённый тост за наше счастливое советское… Но увы.

То уже совсем, совсем другая история.

Но мы подымем гордо и смело

Знамя борьбы за рабочее дело,

Знамя великой борьбы всех народов

За лучший мир, за святую свободу! — нестройно раздаётся где-то рядом из соседского окна.

И да…

Не забудьте, что после «Голубого огонька» грянут «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». Вот это смак. Вот это — в натуре ништяк!

«Братан, тащи магнитофон», — «Всё готово, шеф». — «От винта!»

One, two, three o’clock, four o’clock, rock,

Five, six, seven o’clock, eight o’clock, rock,

Nine, ten, eleven o’clock, twelve o’clock, rock,

We’re gonna rock around the clock tonight...

Примечание:

Коллаж спец. к тексту Алексея МЕРИНОВА

МК