Все записи
11:40  /  9.08.19

336просмотров

Ко дню рождения Виктора Топорова

+T -
Поделиться:

9 августа 1946 года родился Виктор Топоров, русский литературный критик, писатель.

Человек, чьё гердеровское «вчувствование» литературного, да и жизненного материала беспрецедентно.

К его словам, фразам мало было только прислушаться, его тексты надо было не читать — смотреть, проецируя их поразительную интертекстуальность вглубь времён, пристально вглядываясь в подоплёку событий.

За его спиной, тенью, фоном, промелькивали эпохальные образы и герои, трагедии и драмы разных культурных и языковых традиций. Иногда в виде фарса, иногда вычурно, иногда фонтанируя красноречием. …Короткими оговорками — порой резкими! — одновременно энциклопедического характера. Где видимое, кажущееся петрарковское «презрение к миру» олицетворяло истину проповедника и учителя Бл. Августина.

Зачастую всеобъемлющее знание матчасти было прикрыто нарочито придирчивым прищуром — мол, ежели не понимаешь, если ты «не в теме», — то нет смысла объяснять, браток. Я бы назвал это синкретически-ироничным бихевиоризмом, да кабы читатель не обиделся…

Но даже если ВЛТ сподоблялся растолковывать — вдумчивого слушателя это скорее наводило, точно текстовыми сносками, — на более изощрённые исторические изыскания. Дабы прикрыть явную брешь в познаниях. Меня, во всяком случае, стопроцентно.

Слушателя же недалёкого, нервного это раздражало — вплоть до хамства.

Топоров пресекал наглость просто: «Вообще-то, я эстет…» — задумчиво изрекал он, навсегда исчезая из поля зрения хама-недотёпы. Точнее, «исчезая» с дискуссионной шахматной доски самого недотёпу.

Не будучи знакомы лично, общались мы довольно-таки плотно. Преимущественно по электронке. Речь шла о создании некоторых книг, сборников. Связанных с творчеством непосредственно самого Виктора Леонидовича. Также его друга и партнёра художника М. Кантора.

Совместно — Кантор и Топоров — сотворили незаурядное раритетное издание литографий. Количеством 50 шт. — «Битва Арминия»: шикарную иллюстрированную книгу по драме немецкого сочинителя Генриха фон Клейста (1777—1811).

Компиляцию о великом сражении в Тевтобургском лесу вождя германского племени херусков Арминия (в нем. написании имя выглядит как Германий) с римским легионом Публия Квинтилия Вара. Эпоха — 9-й г. н. э. С великолепным, блестящим переводом В. Л. Топорова.

В истории имя Арминия прославлено массовым истреблением римлян.

В Тевтобургском лесу Арминий безжалостно перерезал, уничтожил весь отряд:

«Это было крайне беспощадно сделано — резали римлян фанатично, и что особенно обидно — резня эта была неадекватным ответом цивилизаторскому пафосу Рима. Римляне несли неразвитым народам цивилизацию и просвещение, их собственная жестокость в отношении дикарей казалась им оправданной и умеренной, а свирепость германцев была вопиющим варварством. Дикари прыгали на римлян со стволов деревьев, перегрызали им горло, выкалывали глаза» (М. Кантор).

Техника иллюстраций — чёрно-белая литография плюс цветная гравюра на дереве:

Арминий:

Хватит!
Напрасно вы пытаетесь насмешками
Смутить меня, унизить и втянуть
В свой заговор, ещё и не составленный.
Ещё раз вам обоим повторю:
Допустим, вы — союзники друг другу
(Хотя на самом деле вы — враги),
И ваш союз идёт войной на Вара —
Один в болотной топи, а другой —
С вершин лесистых гор… А хитроумный римлянин
Тебе подарит тут же, Дагоберт,
Твоё, Зелгар, прибрежье быстрой Липпе,
Где мандрагора меж дерев растёт, —
И всё! Вы сразу вцепитесь друг в дружку,
Двум паукам подобно.


Вольф: (в попытке обратить на себя внимание)

Нет, сородич!
Не так тебе противен сам союз,
Как каждый из союзников не дорог.


Арминий:

Простите! Я любуюсь вашею отвагой —
И это не из лести говорю,
Не из попытки подсластить пилюлю.
Тяжёлые настали времена,
Тяжёлые для всех нас испытанья, —
Я знаю вас, друзья, и с лучшей стороны.
Найдись у нас тень шанса на победу,
Я счастлив был бы встать плечом к плечу
С такими, о вожди, как вы, мужами.
Но раз уж вы решили проиграть,
Раз жажда смерти вас объединила, —
То нет, увольте, к вам я не хочу.
В такую битву я встревать не стану,
Один пребуду — под защитою Небес.


Тьюскомар:

Прости мне, друг, но в толк я не возьму,
С чего это мы непременно проиграем.
С чего это мы все, объединяясь
(Хотя ты прав: представить это трудно),
Все вкупе, как бывало встарь, не порознь,
Не сможем славной сечей встретить Рим
И обратить с полей Отчизны в бегство?


Арминий:

Нет-нет! О том и речь, Тьюскар! Вас всех
Безумье охватило, бред и морок.
Германия повержена уже!
Твой трон сикамвров, твой — отважных каттов,
Его — трон марсов, мой — херусков трон —
Мы сыновьям в наследство не оставим:
Нам и самим на них не усидеть!
Да и каким, вожди, вам видится сраженье с грозным Варом?
Вы с копьями всем сбродом, из лесов
Внезапно выскочив, вгрызаетесь в когорты —
В размеренный и чёткий римский строй,
Ни в лагере не сокрушимый, ни на марше?
Отчизну уберечь хотите? Чем?
Руками и ногами? Грудь врагу подставив,
Ничем не защищённую? А он
Грядёт в броне, грядёт во всеоружье,
Грядёт, в победных битвах закалён
На западе, на юге, на востоке,
Да и на севере! Известно же, друзья,
Что ладный лев медведя одолеет, —
Точь-в-точь как ладный Рим осилит вас.


Вольф:

Ты, кажется, считаешь пришлецов
Из рощ лимонных некой высшей расой,
И, значит, нам, лесным сычам, они теперь указ?


Арминий:

В каком-то смысле так оно и есть…
Я верю, что величье нам присуще,
А римлянам, напротив, не дано, —
Но нас они пока опережают.
И если сбудется пророчество Певца —
И человечество объединится
Под властью одного, — пусть это будет немец,
Пусть будет бритт, пусть галл, пусть кто угодно,
Но лишь не уроженец Апеннин!
Которому чужда душа народа
Любого, кроме собственного… Рим
В конце концов погибнет непременно,
Но не случится этого, пока
Рассеянные по земле народы
Не обретут в неистовстве времён
Свободы, равновесья и покоя,
А до тех пор, как ястреб, будет он
Клевать орлят и разорять лесные гнёзда

(Перевод В. Топорова) 

Также друзья-писатели работали над livre d'artiste, — «книгой художника», — переводными балладами о разбойнике Робин Гуде (излюбленной канторовской темой). Фолиантом, несомненно и заведомо феноменально редким, единичным. К тому же специально отлитым и напечатанным вручную. С ограниченным количеством экземпляров. И где впервые(!) все баллады переведены на русский язык.

Позвольте, уважаемые читатели, низко поклониться и помолчать смиренно, буквально минуту, — вместе с вами, дорогие господа, — почтив память о незабвенном литераторе Викторе Леонидовиче Топорове…

Да упокоит Господь его душу в селениях праведных. Светлая, светлая память!