Все записи
19:55  /  1.10.19

483просмотра

Третьяковка в объятиях Геенны

+T -
Поделиться:

"Хорошо-хорошо. Договорились. До вечера. Целую, моя Геенна…" — с далёкой студенческой юности он звал свою дорогую Сарочку Геенной Огненной.

Экскурсовод, кандидат филологических наук, профессор философии, также искусствоведения, член высокого Ордена оксфордско-лондонских живописцев Яков Мириндович Аккерман, — изящно тряхнув седеющей шикарной шевелюрой, — с придыханием продолжил ознакомительную лекцию, аккуратно положив в карман телефон:

— А теперь, дорогие друзья, я хочу вам представить картину великого русского художника-авангардиста, родоначальника такого явления в мировом искусстве, как супрематизм: — Казимира Малевича. Итак: «Чёрный квадрат». (Восторженная пауза.) Вглядитесь в это полотно повнимательнее, господа. И вы увидите в нём предчувствие апокалиптических событий в русской истории. Какие мало кто лицезрел в тяжкие времена Первой мировой войны.

— Извините, пожалуйста, — страшно коверкая слова, спрашивает один молодой китаец: — А что это за глаза в правом нижнем углу картины?

— Какие глаза? — не понял профессор.

— Да вот же! — хором воскликнула неспокойная китайская процессия.

— Что? Что происходит… — Яков Мириндович с нескрываемым ужасом близоруко всматривался в кошачьи глаза, непонятно откуда забравшиеся к Малевичу в квадрат.

— Боже мой! — его качнуло.

Мужчину тут же подхватили сильные руки вездесущей охраны. Оперативно заполнившей зал.

— Так, внимание! — крикнул старший по смене майор Васнецов. — Всем оставаться на своих местах! Вызываем полицию — отдел по расследованию краж произведений живописи. Приготовьте, пожалуйста, ваши документы, визы, туристические приглашения.

В это время Аккерман, — которого увезли с сердечным приступом в больницу (потом отпустили за неимением приступа домой): — истошно кричал на своего племянника Антошку, студента четвёртого курса знаменитого МГАИ им. Сурикова:

— Что, ну что ты наделал? Единственный раз в жизни, под конец её, я решил обеспечить свою большую несчастную семью. Заменив чёрный квадрат Малевича на всего лишь такой же «чёрный» — в твоём мастерском исполнении. Тебе всего лишь надо было скрупулёзно срисовать и скопировать все неровности, штрихи и трещинки, понимаешь?

— Понимаю, — Антошка чуть не плакал.

— Всё, капец. Ты понимаешь? Мне — конец. Тюрьма до скончания дней. Ответь мне на единственный вопрос: зачем, ну зачем ты так подло со мной поступил?!

— Понимаете, Яков Мириндович, — замямлил студент: — У вас же завтра юбилей. 75 лет.

— Ну и что, — Аккерман дряхлел на глазах.

— Тётя Сара, ваша жена, увидела работу, когда я её уже завершил в вашей мастерской. Она подумала, что это всего лишь прикол. И что я хочу подарить мой свеженарисованный «Чёрный квадрат» своему любимому дядюшке.

— И что… — хрипом.

— Картина была уже завёрнута. Дело было к ночи. Как и договаривались, я ждал начальника охраны майора Васнецова. И — уснул в соседней комнате. От страшного напряжения последних дней.

— Ну…

— Где-то в этот период времени ваша дражайшая супруга заглянула в мастерскую и, увидев картину, подрисовала там кошачьи глаза: она же неплохой художник. И завернула опять. Перед тем как пришёл Васнецов и увёз её в Третьяковку. Вот и всё.

Аккерман явственно чувствовал, как у него окончательно седеют не поседевшие ещё к тому моменту остатки густых волос.

— Майор ночью заменил в музее "квадраты". Как и условились ранее. Никто не знал, что там "глаза", — племянник явно недооценивал размеров надвигавшейся катастрофы.

В дверь постучали.

Профессор Аккерман заскулил.

В телефон звонко стукнулась весёлая СМС-ка:

«Дорогой Яшенька. Мчюсь к тебе на крыльях ночи. Любящая тебя. Геенна Огненная».