Все записи
МОЙ ВЫБОР 17:47  /  19.10.19

170просмотров

Ко дню рождения Осоргина

+T -
Поделиться:

19 октября 1878 года родился М. А. Осоргин

Всё творчество Осоргина пронизывают две задушевные мысли: безумно страстная любовь к природе, щепетильно пристальное внимание ко всему живущему на планете — и привязанность к миру обыкновенных незаметных, но незаменимых вещей.

Первая мысль легла в основу очерков, печатавшихся в «Последних новостях» за подписью «Обыватель». Составивших книгу «Происшествия зелёного мира» (София, 1938).

Очеркам характерен глубочайший драматизм: на чужой «тёмной» стороне автор превращается из любовника всего исконно-светлого, колодезно-родникового, исподнего  — в огородного чудака. Окучивающего… кусок земли с торчащим из неё пугалом  — заместо культурных насаждений.

Вспоминая благостную российскую уединённость, соединяя громкий Протест с большой буквы против отвратной тошнотворности технотронной цивилизации — с бессильным Протестом против нестерпимого изгнанничества.

И в том дисбалансе — трагедия: «Здесь я убил его одним ударом в то место, где полагается у настоящего человека быть сердцу и где и у него нашлось что-то соответствующее и уязвимое. Убил я без раздумия и без малейшего сожаления, хотя вообще даже червяка насаживать на крючок мне всегда как-то жалко и неловко. А убив, дотащил обратно до берега и сбросил в воду»[1]. — Конечно же, никого не убив не покалечив. А лишь образно представив, что бы он сделал с ненавистной ему персоной, абстрактным типажом. Избавив живой мир, — дышащий и таинственный, — полный прелести и поэзии: лес, речку и жаворонка в небе, и пушистую белку, и кукушку, «всё ещё считающую наши года», — от ночных кошмаров, его преследующих, гнетущих и душащих.

Олицетворением второй мысли явились библиофильство и каталогизация.  

Осоргин собрал богатейшую коллекцию русских изданий. С которыми знакомит читателя в цикле «Записки старого книгоеда» (окт. 1928—янв. 1934) — в исторической серии рассказов. Нередко вызывавших крайнее неприятие монархического лагеря — за «преступное» непочтение Осоргиным императорской фамилии и церкви особенно.

Но обратимся к осоргинско-зайцевскому беспредельному очарованию «солнечных лучей» воспоминаний.

Не имея физического потенциала, вероятности возвращения на родину, источником его вдохновения являлся некий по-ремизовски низкий, нижайший словесно-мысленный «поклон далёкой стороне», — всецело преодолевающий расстояния и границы.

Осоргин перелистывал воспоминания, как многажды прочитанную книгу. Каждый раз открывая для себя и читателя что-то новое, ранее не замеченное, требующее немедленного переосмысления, свежей логической трансформации.

Откровенное очарование прошлым он нежно обёртывает во флёр ласкового предпочтения перед настоящим. Обёртывает в неприкрытую выдуманность, немемуарность, сходно «выдумщику» Жоржу Иванову. Неистово ругаемому за то Ахматовой. Где отчётливо признаётся стирание граней меж автобиографическим фактом и тем «чувственным эхом» (Е. Силаева), которое факт вызывает много лет спустя. Таким образом отстаивая право мемуариста непременно отличаться(!) от хроникёра. Мало того, отстаивая именно субъективизм, — где малое кажется огромным и «великое малым». Уводя читателя от скупых хроникальных фактов излишней чувствительностью — «нежным лиризмом».

Прекрасно видя, что без этой призрачной, фатумной чувствительности он был бы просто неплохим повествователем, не более того. Чего Осоргину, разумеется, мало: он вообще не хочет рассказывать, — а хочет рождать образы прошлого, «дав им полную свободу».

Ежели можно было вернуться, — пишет он, — как возвращаются к родному берегу из напрасного дальнего странствия, он бы выбрал презумцию… остаться ребёнком. Смотря на мир ещё безбровыми глазами. Имея впереди всё, — ничего не желая достичь: — он бы строил испанский замок мечтаний из обгорелых спичек и пустых аптекарских коробок: «…если бы это было можно, — пишет он, — я отказался бы даже от лучшего, что сейчас имею — от моих воспоминаний». — Отлично понимая, мол, в сознательном возрасте он как бы не доиграл в Россию, не дочитал, недополучил от неё тепла, как лишившийся матери сирота. Вкусив и впитав больше от «кислотного», как он аллегорически выражался, Запада, — чем Отчизны.

[1] Осоргин М. Убийство из ненависти. Последние новости, №15. 1937.