Все записи
15:17  /  22.11.19

228просмотров

"Дилетант" Даль. Ко дню рождения

+T -
Поделиться:

22 ноября 1801 года родился Владимир Даль — энциклопедист русской жизни

Прежде всего, дорогие господа, хочется поделиться наблюдением, вызванным обращением к столь благодатной и благородной теме, как жизнеописание Владимира Ивановича Даля.

Никому не секрет, что в области строгих научных изысканий и в области свободного творчества, искусства имеются определённые сферы пресечения. Связанные, в общем и целом, с элементом предвидения одного другим и наоборот.

Вот, к примеру. 

Нам казалось, мы кратко блуждали.
Нет, мы прожили долгие жизни…
Возвратились — и нас не узнали
И не встретили в милой отчизне.
И никто не спросил о планете,
Где мы близились к юности вечной…

Эти строки написаны Блоком в 1904, за год до возникновения статьи «К электродинамике движущихся сред». Автором которой был тогда ещё никому не известный служащий патентного бюро в Берне А. Эйнштейн.

После данной работы, — являющейся фундаментом теории относительности, — в нашем обыденном языке появилось понятие «относительности времени». Предвосхищённое поэтом, абсолютным профаном в астрофизике.

Так же и многочисленные специализированные справочники, создававшиеся век назад словарной традицией конца XVIII—начала XIX столетий: «Словарь французской академии», шеститомник «Словарь Академии российской», филологические труды Франца Пассова etc., — трактовавшие всякую произвольную лексическую единицу неким оторванным от диалектической матрицы атомом, — стали предтечей исключительно сложной задачи, поставленной человеком, в свою очередь крайне безразличным к лингвистике: выявить совокупный замысел группы слов с близким звуковым обликом.

«...я называю так словарь, где под каждым слововыражающим какое-либо общее понятие, можно найти все однословы [синонимы] с разными отливами и оттенками, а также все слова для обозначения понятий подчинённых…» — объяснял «дилетант»-Даль гениальную задумку новейшей страницы в науке лексикографии — «Толкового словаря живаго великорускаго языка», — значилось в титульном листе издания.

«Великорусским» фолиант назван оттого, что Даль один из немногих видел онтологическую проблему России. Прекрасно чувствовал сплочение и консолидацию окраин, в основном по национальному признаку.

Сердцевина же — Великороссия — грезилась неизведанной «чёрной дырой», космосом: непознанным, непонятым, расслоённым: «Сюда погода волновая заносит утлый мой челнок»… И в языковом отношении безнадёжно несцементированным.

Фольклорист-любитель, он взялся за непосильный труд, пытаясь не тривиально угадать направление, — а категорически изменить вектор развития «живого» языка. Сместив реальные тенденции репродуцирования, морфологического синтеза с окраин — в центр: Великороссию.

В итоге его не поняло подавляющее большинство современников. Хотя и осыпало почестями, наградами и званиями.

Вообще тема дилетантизма неисчерпаема, как, собственно, и понятие искусства. Многими «невеждами»-всезнайками мир перевёрнут с ног на голову и обратно. От Аристотеля до Коперника. От Кулибина — до Черчилля…

Сербский язык консолидировал, секуляризировал и реформировал дилетант-самоучка Вук Караджич. Без очарованного с юности собирательством коллекционера-мецената И. Цветкова не было бы внушительной части Третьяковки. И если бы не родился у датчанина Иоганна — Ивана Матвеевича, екатерининского библиотекаря, — его первенец Владимир, в будущем дипломированный врач, мир лишился бы выдающегося явления в истории фразеологии…

Масштабный лексикограф, фольклорист; моряк, военный; доктор медицины (хирург-офтальмолог), ратующий за альтернативные методы лечения; мужчина энциклопедического ума. Ведь что такое прославленный на весь честной свет Толковый словарь Даля как не тончайшая диалектическая энциклопедия русской жизни?

Его Словарь и сборник пословиц, — наряду с солидным литературным наследием, — содержат невероятный запас сведений и знаний о народном быте и нравах. Тем более ценных, что многие из них давно исчезли. Образованнейший и деятельнейший человек XIX в. Владимир Иванович Даль — несомненно знаковая фигура. Вклад его в мировую культуру непререкаем! Не зря 2001 год — двухсотлетие этнографа — был объявлен ЮНЕСКО международным годом Даля.

Правильно излагает историческая наука, точнее даже, несколько сопряжённых наук, согласных друг с другом: Словарь Даля — слишком оригинальный! Оригинальный до такой степени, что его просто невозможно продолжить. И чрезмерно талантливый для того, чтобы противопоставить ему какой-либо прочий.

Далевские толкования идей XVIII в. решительно не вписывались в лексикографические концепции века девятнадцатого. Инерция развития литературного языка, появление крупных монументальных отечественных сочинителей. Также типично русская особенность, выраженная в склонности образованного класса решать не насущные, национальные, — а наднациональные, вселенского размаха задачи — привели к тому, что Словарь Даля устарел ещё при жизни автора. Превратившись в замечательный памятник русского искусства. Наподобие Царь-пушки или Царь-колокола.

«Несмотря на огромное обилие содержащегося в нём материала, несмотря на всю свою оригинальность и другие положительные достоинства, Словарь Даля всё-таки составлен — как в 1-ом, так и во 2-ом издании — с внешней, технической стороны неудовлетворительно и для пользующихся им неудобно. Для устранения этих чувствительных погрешностей можно было смотреть на прежние издания Словаря Даля только как на материал и затем, переделав его основательно, составить совершенно новый словарь русского языка, по всем правилам лексикографического или словарного искусства. Но тогда это был бы уже не “Словарь Даля”…» — пишет даровитый лингвист Бодуэн де Куртенэ, который, по чистосердечному признанию, «весьма легкомысленно» взялся подготовить третье издание Словаря.

Равным манером, к Далю-литератору, прозаику, публицисту — помимо неоспоримой естествоиспытательской и просветительной роли, — отношение неодинаковое. Так, по-разному, его и видят филологи: до сих пор идут полемические битвы по поводу исследований Далем еврейской темы; в частности, ритуальных убийств детей.

Но уж чего нельзя отрицать никоим разом, это эффектной оригинальности его прозы, необычайного лексического богатства текстов: они сверкают «россыпями народной мудрости, пословиц, поговорок, речений» (С. Резник).