Все записи
12:44  /  27.01.20

190просмотров

Посильна беда со смехом, невмочь со слезами. Ко дню рождения Бажова

+T -
Поделиться:

27 января 1879 года родился писатель, фольклорист и журналист, автор уральских сказов Павел Петрович Бажов.

И какое это для всех счастье, что у нас есть Павел Бажов! Д.Нагишкин

Знаете… я родился под бывшим Свердловском, — ныне Екатеринбург, — в махотном городке Алапаевске.

Воплощением душевной доброты, уральского гостеприимства, неповторимой напевности и любви к незабываемым народным мотивам стала бабушка — коренная уралочка, уралка. Первые воспоминания детства неразрывно связаны с припевками, причетами и, конечно же, былями-небылицами дорогой бабули. Бабушки Мори, — Маргариты, — так её звали.

Многое, запомненное наизусть, интуитивное, проросшее затем с корнем: — это и потаённые, присыпанные морозцем январские гадания; фразы и отрывки мелодий, песен; короткие оханья-оканья и протяжное аханье-аканье, — осталось со мной на всю жизнь: «…Попробовал ушки и давай нахваливать… из сумы хлебушка мяконького достал, ломоточками порушал и перед ребятами грудкой положил»… («Про великого Полоза»). Или ещё: «Мужичище бык-быком, а рожа у него ровно нарошно придумана. Как свёкла краснёхонька, а по ней волосёшки белые кустичками…» («Травяная западёнка»).

 Поэтому, живя недалеко, в старинной провинциальной Вятке, всегда с гордостью причислял себя также и к уральцам, свердловчанам. В память об истоках нашей семьи и любимой бабушке Море брат назвал дочку — мне племянницу — Маргариткой.

Тем приятнее писать заметку о нашем великом русском уральском земляке, мастере народных сказов — Павле Петровиче Бажове: 

«Каким-то особым влиятельным спокойствием веяло от некрупной на вид фигуры П. П. Бажова. Бажов говорил очень тихим, глуховатым голосом, медленно и обдумчиво выбирая слова с лёгким, характерным для уральского говора, чуть вопрошающим «оканьем». И чувствовалось, что за каждым словом простирается хорошо взвешенная, проверенная на огромном жизненном опыте мысль. Непоколебимого и мудрого спокойствия был исполнен взгляд его... И вдруг, где-то из-под самых бровей, весело шевельнувшихся, на вас светится такая лукавая и озорная хитринка, что невольно делалось веселее на душе…

При Павле Петровиче неудобно было суетиться, произносить трескучие фразы. Сейчас же человек, который попробовал бы быть слишком расторопным и речистым при Бажове, натолкнулся бы на смешливый, быстро колющий и снова прячущийся под мохнатые брови, умный, всё понимающий взгляд. Сам Павел Петрович очень бережно обращался с такими словами, как «революция», «партия», «народ»». Лев Кассиль 

На дворе пурга в окно стучится.
В комнате уютно и темно,
Мне сегодня что-то вдруг не спится.
Ночь уж на дворе стоит давно.

Начинает мама тихо сказы
О Хозяйке, что живёт в горе.
Вижу я Данилушку — и сразу
Ящерки мелькнули на заре.

Свердловская школьница Наташа Ш. 1936 г.
 

Центр Свердловска 1930-х годов прошлого века всегда считался Меккой букинистов.

Здоровенная неприглядная зелёная лавка — около каменного моста через Исеть — принадлежала малограмотному предпринимателю Дмитрию Старцеву. Холодный киоск, популярный не столько ходкой торговлей, сколько регулярными сборищами рядом с ним книжников-старожилов.

Тут, под душевный трёп, из-под полы можно было раздобыть опальные «Вятские незабудки» Павленкова, ирбитские, тобольские букинизмы. Заплывали порой и московские раритеты.

В соседнем, к примеру, госиздатовском магазине, — с новыми печатными изданиями, — подобные букинистические удачи возникали намного реже. А в непрезентабельном киоске недалёкого, но хваткого до интересных новинок Старцева в хаотической массе книг всегда могла найтись, как говорил П. П. Бажов: «нечаянная радость».

Она-то, нечаянная удача, радость приобретения редкости-раритета и привлекала дотошных книголюбов-антикваров и в дождь и снег, и в холод и грозу.

Хаживал сюда изредка и сам Бажов — с углового дома по Чапаева-Большакова (Архиерейская и Болотная в XIX в.) — почти что с окраины. Более десятка кварталов пешком. До конца сохранив привычку заводского человека много ходить, невзирая на звания и немалые к тому моменту регалии.

Был он уже тогда — в 1930-х — отнюдь немолод...

Старшие дочери замужем. Младшенькие детишки — брат с сестрой — соответственно школьник и дошкольница.

За плечами Бажова целая жизнь: три революции, Красная Армия, партизанство, подполье, насыщенное журналистское бытие.

За плечами — неспокойный трудовой 1905-й на родной Сысерти: «…принимал участие в протестах главным образом по вопросам школы», — позже напишет он.

Недолгий арест за активное участие в учительском союзе. Преподавание, революционные годы, Гражданская война. Безостановочные поездки по Большому Уралу и уральским заводам. Колесил также и по России: Украина, Крым, Кавказ.

Вместе с тем — непрерывное собирание «тайных сил», фольклорного материала. Фиксация исторического быта, этнографических нюансов, горных легенд. Накопление «мелочей», чеховских «снеток».

…И разумеется, нескончаемые заготовки, заготовки, заготовки: искательный; оказать ласковость; грамоте тихо знает; поноровка; выкланивать расположенье; бескорёжный (бесстыдный); ясеневая укладка; нахрапок; в бороде ума нет; изробленный; отощал песок; воздаяние коемуждо по заслугам его… и т. д. и т. п. (Из словаря к «Атаману Золотому» и др.) — Борясь с беспокойной «натурой» в поисках неиссякаемого многообразия природы земной и природы человеческой.

По Ван-Гоговски воплощая творческий замысел именно в «борьбе», — покамест природа — Nature — само естество, не выдаст колдовских тайн. Ведь то, что оказывает сопротивление, собственно и служит побуждением к ещё большей победе, — изрекал гениальный рисовальщик.

И Бажов, следуя эталонам мировой культуры, — таким как шедевры Ван Гога, Андерсена, Пушкина, — удобряет естественную фольклорную почву своей непередаваемой неповторимой самобытностью. Превращая сказку в быль, и наоборот. Где фантастика, сказка, обусловленные образным выражением бажовской мысли, оборачиваются вдруг, — и неспроста, — сатирической метафорой!

В свою очередь, сатирические черты прозы Бажова характерны чётко очерченным вольтеровским «Новым взглядом».

Вскрывая «алогизм обычного», ниспровергая общепринятое, выворачивая наизнанку заурядное, устоявшееся. Воплощая в фантастических авторских типажах прицельную ирреальность, фантасмагоричность объектов едкой иронии, сатиры. Добродушных, кстати, только внешне. Добавляя к мощному социально-философскому звучанию чеховские метафорические, этические ноты.