Все записи
МОЙ ВЫБОР 10:21  /  7.03.20

766просмотров

Живая память. Когда предела страданий — нет

+T -
Поделиться:

Валерий Бочков. Латгальский крест. — 2020 г. Изд-во ArsisBooks, 360 стр.

Скоро огромный всенародный праздник. 75-летие Победы…

К сей дате книга Бочкова подходит беспрецедентно. Она не о самой войне. Она — о её последствиях через призму скрупулёзного детского восприятия. Которому отдана бо́льшая часть романа. В чём-то биографичного (этого не скрыть, зная биографию автора). В чём-то — литературно выдуманного, раскрашенного «страстной» кровинкой непрерываемого экшн (как без этого?), — в чём Бочков, безусловно, дока.

Книга насквозь пропитана тяжёлой, незарастающей с годами, десятилетиями психологической травмой главных героев. Доводящей их до чрезвычайного отчаяния, душевного истощения. До края жизни: балансируя по лезвию бритвы. Где неимоверные страдания оборачиваются неизгладимо ноющей тоской. Охватывая тридцатилетний почти период.

Речь идёт об  оттепельном СССР. О детях войны. Дерущихся. Хулиганящих. Весело купающихся в прекраснейшем (в юности всё в превосходной степени) мирном озере. Овеянном легендами — с древних времён до наших дней. От железнопанцирных крестоносцев — до упавшего в центр водоёма мессера с немецким лётчиком. О живых родителях, дедах-орденоносцах.

…Два лагеря в одном прибалтийском посёлке. Русский и латышский. «Правильный» и «неправильный». И эта нескончаемая война… в душах и головах. В нескудеющей с годами человеческой памяти. Мнемонически мечущейся меж гигантскими свирепыми воюющими монстрами: Гитлер и Сталин. Две страшных чумы двадцатого века.

Оккупация — с обеих сторон. Депортация — тоже в обе стороны. В зависимости от «оккупации».

Обыски. Пытки. Увозят отца, деда. Насилуют мать. Кто? Фрицы, фашисты?..

Да, они издевались над людьми, сжигали в газовых камерах. Но и наши, советские, отличились... Что уж говорить: ведь память не стереть. Именно поэтому стоит чуть углубиться в историю создания произведения.

*

Итак, Валерий Бочков, русский прозаик, живёт-работает в Америке, штате Вермонт. ЭКСМО выпускает его персональную серию с 2015 года. Девять книг за пять лет! «Латгальский крест» должен был стать юбилейной, десятой.

Сначала «Крест» напечатан в «Дружбе народов». Через несколько месяцев журнальный вариант становится финалистом премии им. Николая Гоголя (2019). Далее — номинация на солидные литпремии «Большая книга», «Ясная поляна».

Примерно тогда Бочков решил уйти из ЭКСМО. По причинам, скорее, личного и морально-этического характера. Его агент (литагентство «Флобериум») подписывает контракт на выпуск книги с изд-вом Городец. Выход романа приурочен к ярмарке Нон-фикшн-2019.

Тут начинаются странные (детективные) события: «Крест» не допущен к участию в «Большой книге» — по «технической причине». Во время оглашения лонг-листа «Ясной Поляны» один из членов жюри требует выкинуть роман из списка номинантов! На этом неприятности не заканчиваются.

За месяц до Нон-фикшн, когда вёрстка с обложкой романа были утверждены и уже отправлены в типографию, изд-во внезапно отказывается выпускать книгу.

Официальное сообщение за подписью гендиректора поясняет:

«Произошла чудовищная ошибка, связанная с тем, что прежний директор издательского дома «Городец-Флюид» не передала нашему техотделу чёткие вводные и спутала нас. К сожалению, Ваша книга «Латгальский крест» не успевает прийти из типографии к ярмарке нон-фикшн, а без книги мы не можем делать мероприятие. Ярмарка нам просто не даст это сделать. Это ужасная ошибка связана со сменой штата изд-ва, и мы не можем что-то изменить в данный момент за месяц до мероприятия». С ув., гендиректор изд-ва такой-то.

Тривиальная отмазка, нет? Связанная, в общем-то, как ни удивительно, с… цензурой.

[Не исключено, что на отказ повлияли сюжеты предыдущих романов Бочкова «Харон» и «Коронация зверя». Соответственно со сценарием захвата власти в РФ. Глобальной продажностью когорт псевдолибералов, псевдопатриотов. Неизбежностью настоящей диктатуры — во втором. Не суть…]

Книга тем не менее появляется в срок (изд-во Арсис-Букс). В. Бочков прилетает в Москву и презентует «Латгальский крест» на Нон-фикшн.

*

Сразу бросилось в глаза — очень удобное расположение глав.

…Подумал, погружаясь в канву текста, мол, зачем он рассказывает про самого меня? Ну, малость в другом аспекте, антураже. Иные декорации: войсковые, военные. Прибалтика. Специфический менталитет.

У меня — в жизни была другая обстановка. Хотя по сути, без привязки к местности, — одна и та же.

Детство… Оно у всех нас, бывших совков, разное — и… слишком уж одинаковое. С непохожими девчачьими именами. Непохожим реквизитом. Но — одинаковыми страхами. И подземными секретными лазами. Высотными затяжными прыжками в сугроб (мало кто скажет, что не нырял), — ломая ноги. С ночной рыбалкой, потайными чердаками…

И с бочковской буфетчицей Лаймой у меня тоже было. Только звали её по-иному: «…липкий опыт первого соития — формула позора: унижение, помноженное на страх и брезгливость, разделённое на похоть».

*

«Похоронная песня кита легла в ритмический узор моего загнанного сердца — у мироздания была восхитительная возможность элегантной коды». Или: «Малиновая благость заката вытекла в лиловый кисель сумерек». — Бочкова знаю давно. Печатал не раз у себя на ресурсах. Насыщенно общались — в онлайн-пространстве. Да, бывают у него завихрения. Вроде этих (вышепредставленных) вычурных фраз — из вступления к повести. В принципе, завязавшейся довольно живо, экспрессивно, как водится.

Но отмечу — удачных, хорошо сбитых фраз намного, намного больше. Типа «…в один миг мускулистые амуры безжалостно швыряли меня в бездну, кишащую бесами». Либо: «Белая коврига сорвалась и с тихим «ох» рухнула в сугроб. От неё воняло потом — девчоночьим, сладковатым, как прокисшая дыня».

Из разряда гениального: «Чердак. Я очутился там почти моментально. Или так мне, по крайней мере, показалось: вот я сижу в луже талого снега — (тире тут нужно бы заменить быстрой стрелой) вот я перед дверью на чердак». — «Быстрая стрела» в скобках вместо тире — просто находка!

Запомнилась великолепная сцена «творческого» опьянения молодого парня — главного героя. Так же как вычурная подростково-кипящая злость Чижа из-за предполагаемой измены девушки. Как сцены дикой животной страсти двух влюблённых — на берегу озера. В жуткую грозу. Рядом с остывшим уже трупом  утопленника.

А ощущение прессом наваливающегося хмеля от послеэкзаменационного портвейна прямо чувствуется, как вливается в читающего эту блестящую сцену: «Какая малость всё-таки нужна для постижения истинной природы вещей»… — Здесь мерещится Ерофеев.

Детали вырисованы местами, будто на портретах Валентина Серова. [Бочков, кстати, частенько делает отсылки к живописи: Дюрер, Гольдбейн, Караваджо, Рокуэлл Кент. Перемежая повествование древними латгальскими (латышскими) легендами. Что вносит в роман академические нотки. Поскольку автор — сам профессиональный художник.]

Вообще в преддверии торжеств 9 Мая роман более чем актуален своей… отвлечённой неисторичностью, что ли. Нелинейностью.

То есть в художественных образах художественно воплощённого боевика вполне реально просматривается действительный, всамделишный исторический пласт далёкой эпохи. Причём и с того, и с противоположного края баррикад.

Что ни говори — это по сию пору(!) неспокойная Прибалтика. Притязания, чаяния и предпочтения коей переданы Бочковым с ненапускной искренностью. Напряжённостью. Тем большей, что многие важные сентенции изрекаются от лица совсем ещё юных героев. (Отсюда «неисторичность».) Наряду с собственными воспоминаниями ощущающих прошедшую войну в оптике присутствующих в рассказе взрослых.

Только я решил — да что тут особо комментить? Обыкновенный неплохой достойный роман: быстрый, качественный, интересный. Про любовь.

И, собравшись пролистнуть несколько рядов-мизансцен вперёд, — неожиданный эмоциональный взрыв… Как всегда бывает у Бочкова: началось развёрнутое криминальное Действо с заглавной буквы.

Множество сиюминутных, сиюсекундных моментов, выписанных филигранными штрихами мастера. Где каждая фонема — на вес: — нет, не золота. На вес словесно-хрупкой бриллиантовой пыльцы. Потому что речь идёт о жизни и смерти, не менее.

Эти вот сухие стреляющие морфемы «зу», «су», «со», «хо»: «…зубрилы — в рай, остальные — в кипящую смолу, так, что ли? Ведь суть в твоей совести… хорошо-хорошо, назови это душой. Взгляни в себя — в душу свою, в совесть, взгляни и честно признайся во всём. Да, в грехах, назови это так». — Затягивают, не дают отвлечься. Влекут читать.

Что я понял. Что я понял, ребята… Произнесу под конец, не растягивая обзорной фабулы.

Бочков — лучше многих мною прочитанных пишущих. «Премиальных» пишущих, к тому же. А просмотрел я как редактор достаточно материала.  

Короткие ёмкие фразы. Уважаю такие. Коротко — ясно. Чётко. Словно в музыкальном клипе. [Не забывая, что Бочков — ещё и весьма приличный рок-исполнитель, гитарист.]

Да, сюжетная канва своими ответвлениями, фиоритурами очень похожа на фильм. Вызывая порой в некоем роде что-то сходно наваждению. Когда течение текста плавно переливается, к примеру, на шёпот, — я непроизвольно приближаю голову к экрану. Дескать, дабы лучше расслышать голос говорящего.

У меня так ни с кем не было. Ни с одним из пролистанных всуе авторов.

Комментировать Всего 2 комментария

Привлекает ваша с Валерием Бочковым несговорчивость. Он оказался неподкупным в столкновении с литературной псевдоэлитой в лице ЭКСМО. Но и при подготовке этого эссе, надо полагать, Вам пришлось выбирать слова: ведь автор романа "Латгальский крест" - близкий человек, может быть, даже друг. А всё равно в эссе столько же критических оплеух, сколько и комплиментов. Среди последних, впрочем, меня тоже зацепила цитатка: "вот я сижу в луже талого снега — (тире тут нужно бы заменить быстрой стрелой) вот я перед дверью на чердак». — «Быстрая стрела» в скобках вместо тире — просто находка!" В самом деле, находка...

О критике, как таковой. Только что вышла моя книга "Моцарт фехтования", где мне пришлось сказать о герое ( а он мне друг уже 60 с лишним лет) - Олимпийском чемпионе, выдающемся тренере, много куда более жёсткого, чем прочитает тут Бочков:). Ничего, мой Марк Ракита выдержал, понял, и мы не рассорились.

Надеюсь, Ваш Валерий Бочков - тоже, когда увидит такое:). Привет ему.

Эту реплику поддерживают: Игорь Попов

пасиба за тонкое замечание