Все записи
17:07  /  24.04.20

2745просмотров

Песни нашего двора. Музыка, под которую развалился СССР

+T -
Поделиться:
Фото: Sofia Garza/Pexels
Фото: Sofia Garza/Pexels

На вынужденном домашнее-карантинном отдыхе, слушая много музыки, внезапно придумал создать некий (потешный) каталог того, что я помню про ту или иную старенькую мелодию. Какое-нибудь фееричное под неё событие. Что делал, чем занимался, кого любил... Смотрите сами, что получилось. Добавляйте своё, если есть чего присовокупить. Самые интересные комментаторские скетчи опубликуем отдельным блогом. 

Boney M. Sunny, 1976. В СССР полноценно широким (концертным) форматом песня вышла где-то в 1978-м. [Одномоментно с визитом группы.] Ко мне прибежал мальчуган-сосед с пятого этажа. И крикнул типа бери срочно магнитофон, и погнали ко мне записывать. Сейчас включат Бони М! Из подъездной пацанвы катушечный маг тогда был только у меня: «Нота», кажется. У него же имелось трёхпрограммное радио. Где он и вычислил по анонсу время выступления невиданного тогда ВИА. К тому же умел подключать шнуры. О, это что-то из разряда фантастики. Такой музыки мы ещё никогда не слышали. 

Smokie. Needles And Pins, 1977—78. Вместе с «Бони М» в Союзе появились «Смоки» с их великими концертами Midnight Café, Bright Lights & Back Alleys etc. Все песни гениальны. Ну, вот хоть эта — про иголки-нитки. В начале 80-х я уже играл в ансамбле. И конечно, композиции Смоков пели-исполняли практически все — прямо по содержанию на пластинке: крайне подвижны. А именно эта ассоциируется у меня с фирменной барабанной установкой. Неизвестно откуда надыбанной Домом культуры при Мелькомбинате, где я подвизался. Врубал на полную мощность стоваттные колонки, — от всей души стуча палочками одновременно с записью. Понятно, — у меня получалось лучше, чем у смоковского барабанщика Пита Спенсера. 

Kaoma. Lambada. (1989) Шёл серый «тяжёлый» 1992 год. Я — на Пермском рынке скупаю аппаратуру. Для дальнейшей её переправки с Урала на Москву. Почему в Перми? Тривиально: чрезвычайно развитый бартер с Японией. Russia в страну Восходящего солнца гонит сырьё, металл, оружие. Они нам — сверхдефицитную электронную технику: панасоники, хитачи, розенлефы. Под жгущую уши «Ламбаду» ехал рассчитываться с поставщиками. В их напрочь тонированной импортной машине. Толстая пачка денег — при мне. На заднем сидении дружелюбно-одиноко лежал пистолет Макарова. Напоминанием того, что мы, русские, никогда друг друга не обманываем. 

Eagles. Hotel California. Конец 1970-х. О, вещага. Под эту композицию во Дворце культуры «Шинник» на Вятке заканчивались танцы. К финалу песни в зале уже по-рыцарски стояли наизготовку два противоборствующих лагеря — печенеги с половцами. Пьяно заточенные на беспощадно-клановую драку. Сей момент соло-гитаристы «Иглов» Лидон с Фелдером мочат последние аккорды и… Погнали! А поскольку в ходу тогда были мотоциклетные цепи и армейские ремни со «звёздно»-начищенными СА-пряжками, — битвы гремели нешуточные. Но — главное! — без поножовщины. Посему на следующий субботний карнавал встречался тот же самый «воюющий» состав. (Воевали, как правило, по районам. И — лежачих не били.) 

The Beatles. Hey Jude. Увертюра 1980-х. Искра прошлого… Консерваторско-искусствоведческая студентура чешет в старых раздолбанных автобусах на картошку с капустой. Гогоча́ и беспрерывно буха́я что ни попадя. (Портвешок «Три топора» в бомбах-0,7, разумеется.) В трясущемся заднике одного из них поёт «Хей Джуд»… Чиж. Да-да. Фигача на гитаре «правильные» битловские аккорды. Собственно «Чижом» его зовут пока лишь трое-четверо близких друзей. Подпевает же — весь автобус. И даже водитель. Мало кто знает, что Чиж, — Сергей Чиграков, — энциклопедически знает всех битлов, дипёплов, мн. др. рок-монстров. Наизусть — слова и аккорды. Что тогда в Союзе, во-первых, было недоступно физически (железный занавес). А во-вторых, просто невозможно выучить столько. 

Deep Purple. Smoke on the Water. 1971—1972. Окунаясь в ту нереально экспрессивную музыку, ощущаю себя в далёкой уральской деревне поздних 1970-х. Куда мы с товарищем приехали играть в клубе на Новый год. Запомнилось не столько выступление, сколько дорога в ту далёкую местность. Фантасмагорически чудный зимне-сказочный вид — из мультяшной паутины окна тяжело урчащего ПАЗика. Огромные замёрзше-былинные деревья дремучего леса под гоголевской луной — по краям ровно застывшей трассы: Россия-Мать! Танцы прошли на «отлично». Я беспощадно колошматил по барабанам — с футбольным свистком во рту для проформы. На сцене мигали три лампы «цветомузыки». Приятель ожесточенно чесал на гитаре всё, что на душу ляжет. (Нас было двое в группе.) От дипаплов до блатняка. В зале восхищённо отплясывали около шести-семи человек: их тех, кто сумел добраться на «супершоу» в страшный 40-градусный мороз. Точнее, ползали на четвереньках от счастья. 

Pink Floyd. Time, 1972—1973. Я уже пришёл из армии. У меня уже был джапановский муз. центр. Было где жить. Жена, ребёнок, наполеоновские планы. Нехилая работёнка в кабаке. Где херачил лабухом. Посему The Dark Side of the Moon знал наизусть. В тот день как раз играла эта тревожная «таймеровская» песня. До сих пор щекочущая нервы своим невероятным космизмом: чёрная дыра смыслов! Вдруг в комнату забегает Олька (супруга). Вырубает музон. Тащит меня в коридор: «Слушай!» — Там на вечной совковой побелке висела «вечная» совковая радиоточка. По которой провозгласили «толстым голосом», дескать, в Чернобыле что-то непонятное и ужасное очень-очень сильно рвануло! Так 86-й и остался в памяти. Ядерным взрывом. И — ядрёными «Пи́нками». 

Donna Summer. Hot Stuff, 1979. Как ни странно, песня в год выпуска сингла появилась и в СССР. К 80-м пацаны-меломаны начали обзаводиться у спикулей крутющей воспроизводящей техникой. Примерно с той эпохи и завязалась аудио-гонка чуваков, «убитых» настоящим звуковы́м драйвом. Не знаю почему. Но, видимо, то ли в загранку корабли плавали больше. Чаще. То ли общий вес привоза увеличился. Но именно где-то со времён брежневской смерти открылся доступ к редким забугорным аппаратам. Компьютеры. Колонки-динамики. Синтезаторы. Правда, все ходили под 154-й статьёй УК «Спекуляция»: до 10 лет. Что было, в принципе, похрен. (Несмотря на посадки всем известных популярных исполнителей.) Песня Донны Саммер отложилась в подкорке жуткой пьянкой в том же 79-м. Под взрывное диско мощнейшей новой аппаратуры у приятеля. Сносящей крышу напрочь. [Пили, несомненно, портвейн. Ещё «Зубровку».] 

«Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», рок-опера Рыбникова—Грушко. 1976. Какую-то отдельную арию (подобно, скажем, уэбберовскому «Иисусу-суперзвезде») выделить сейчас, с ходу не могу. (Помню яркое: «Золото! Золото!» Также «После тяжких трудов».) Впечатление произвело творение целиком. Причём впечатление — уровня свежего концерта «Квинов», не менее. Ведь в Союзе даже мысли не было о разрешённом, легальном роке. «Машина времени» только ещё выбиралась из-под цензурного забора. Да, — восхищённо внимали русским(!) словам в западной рок-обработке. Это было чудом. Запа́ла комната в коммуналке, заваленная бутылками: ведь слушать надо (с перерывами на закусь) часа полтора-два. Счастливые советские полтора часа. Счастливые. Советские. Блин… Полтора часа. 

Продолжение следует…

Комментировать Всего 5 комментариев

Вот, это будет справедливо: когда исчезли рубрики: "Только что", "Реплика дня", очеркам Игоря Попова (фсем) - место на титуле в колонке "Из блогов".

Эту реплику поддерживают: Игорь Попов

думаю, что исчезновение рубрик связано скорее всего с оптимизацией персонала. время-то - непростое. 

Да я тоже так думаю. Написал неделю назад главному редактору личное письмо-вопрос, чтобы прояснить. Без претензий и с добрыми пожеланиями. И без надежды на ответ. Его  и нет. Не до писем. Понятно...

лучше написать Татьяне Саньковой. она должна ответить: tsankova@snob.ru

Да, я знаю, Татьяна много раз мне помогала по серьёзным поводам, когда у меня были сбои технические при выходе на сайт Сноба... А тут чего я ей буду писать? Объяснение мне кажется правильным  - время непростое. Подождём.

Эту реплику поддерживают: Игорь Попов